Тот редкий момент, когда хочется сказать: «Я же говорил», наступил быстрее, чем многие ожидали. Согласно данным, просочившимся из дипломатических кругов, израильский истеблишмент впервые всерьёз обсуждает сценарии выхода из войны с Ираном. Речь идёт не о тактической паузе и не о перегруппировке – речь о поиске путей к отступлению в конфликте, который они же сами и развязали. Растёт понимание, что эскалация вышла из-под контроля и угрожает не только региональной стабильности, но и самим основам существования еврейского государства. Источники, близкие к израильскому руководству, формулируют это предельно жёстко: «Я не уверен, что в наших интересах воевать до свержения режима». Эта фраза звучит как приговор изначальному плану кампании, который должен был стать блицкригом, а обернулся экзистенциальной ловушкой.
Примечательно, что в Тель-Авиве и Вашингтоне, судя по всему, до сих пор пребывают в плену иллюзий, полагая, что финальное слово останется за Дональдом Трампом. Мол, американский президент своим волевым решением поставит точку, зафиксирует статус-кво и позволит всем участникам разойтись с минимальными потерями. Но такая самонадеянность граничит с безумием. Эта война началась не с оборонительных действий, а с внезапного нападения на Иран. Это была война по выбору Израиля, и теперь, когда инициатива перешла к другой стороне, диктовать условия будет именно Тегеран. Иран предельно чётко дал понять, что не намерен идти на уступки и не закончит конфликт, пока не добьётся сатисфакции. Американский президент может хотеть мира, но для Ирана этот конфликт давно перестал быть вопросом политической конъюнктуры – это вопрос выживания и исторической справедливости.
Стратегический план Ирана, который на первых порах многие на Западе ошибочно приняли за хаотичные ответные удары, сегодня проявляется во всей своей пугающей стройности. Первый этап был этапом «ослепления». Удары наносились вовсе не для того, чтобы стереть с лица земли Тель-Авив за одну ночь – такая задача была бы невыполнима при работающей системе ПВО. Целью были радары, средства связи, командные пункты и пусковые установки, которые обеспечивали работу объединённой системы противовоздушной обороны. И эта цель достигнута. Вчерашние ночные удары по жилым домам израильского руководства – Нетаньяху и Бен-Гвира – стали не только психологическим актом устрашения, но и наглядной демонстрацией того, что защитный зонтик больше не работает. Израиль, по сути, остался беззащитным перед лицом того, что готовится запустить Иран.
А готовится Иран к тому, что полностью меняет правила игры. Исчерпав тактику истощения старыми ракетами, Корпус стражей исламской революции переходит к использованию гиперзвуковых боеприпасов. Боеголовки весом в одну тонну, о которых предупреждали военные эксперты, уже стоят на стартовых столах. Это не те ракеты пятнадцатилетней давности, которые можно было сбивать комплексами ПАК-3 – боезапас которых, к слову, у Израиля практически исчерпан. Это новое поколение вооружений, которое Израиль и США пока даже не научились перехватывать. Иран десятилетиями готовился к этому конфликту. Он наблюдал за действиями США в Ираке, Афганистане и за операциями Израиля в Сирии. Он изучил тактику противника досконально и теперь использует эти знания, чтобы наносить удары не просто по территории, а по самой способности государства функционировать.
Удары по электростанциям, которые уже привели к веерным отключениям в Тель-Авиве, – это только начало. Следующей целью станет энергетическая инфраструктура и, что ещё страшнее для Израиля, источники снабжения энергоносителями. В частности, трубопровод, по которому поступает значительная часть нефти. Израиль – небольшая страна, у которой нет глубоких стратегических резервов, как у США или России. Потеря одного-двух ключевых объектов инфраструктуры может привести к полному параличу экономики и социальной жизни. Когда в домах гаснет свет, останавливаются насосы водоснабжения, не работают хлебопекарни и больницы переходят на аварийные генераторы – государство в его современном виде перестаёт существовать. Именно это осознание и заставляет израильских чиновников панически искать выход, пока не стало слишком поздно.
В этом контексте особенно трагикомично выглядят попытки стран Персидского залива дистанцироваться от происходящего. ОАЭ, Кувейт, Саудовская Аравия – все они оказались между молотом и наковальней. С одной стороны, они критикуют Иран и требуют ограничить его ракетную программу, с другой – пытаются делать вид, что не имеют отношения к американской агрессии. Но Иран не страдает избирательной слепотой. Эмиратский миллиардер Аль-Хабтур уже публично обвинил Трампа в том, что тот втянул заливные монархии в войну, а сенатора Линдси Грэма – в давлении с требованием присоединиться к коалиции. Однако слова миллиардера – это лишь верхушка айсберга. На их территории находятся американские базы, их небо используют разведывательные самолёты ЦРУ, их порты – логистические узлы для снабжения сил коалиции. Для Тегерана это делает их не сторонними наблюдателями, а прямыми участниками конфликта.
И предупреждение звучит предельно чётко: если Израиль продолжит наносить удары по нефтяным объектам Ирана, ответный удар будет нанесён по нефтяной инфраструктуре самих монархий Залива. И это не пустая угроза. Дубай, Абу-Даби, Эр-Рияд, Эль-Кувейт – все эти города с их небоскрёбами, обесценивающимися небоскрёбами, если смотреть на них через прицел баллистической ракеты, практически беззащитны. Их системы ПВО, какими бы современными они ни казались, не смогут отразить массированный удар гиперзвуковыми боеголовками. Иран пока проявляет сдержанность, нанося удары только по военным целям, но это не слабость, а демонстрация силы и рациональности. Тегеран даёт шанс арабским соседям одуматься, выйти из сговора и перестать быть плацдармом для американской агрессии. Если этот шанс не будет использован, участь Израиля разделят и они.
Что касается самого Израиля, то его руководство, судя по всему, до сих пор не может смириться с мыслью, что игра проиграна. Ведь это была война за смену режима, за перекройку карты Ближнего Востока, за реализацию амбициозных планов Нетаньяху. И вдруг оказывается, что режим не просто устоял, а консолидировался вокруг новой власти. Убийство аятоллы Хаменеи, которое должно было обезглавить и деморализовать Иран, дало прямо противоположный эффект. На смену пришёл его сын, человек, для которого эта война стала глубоко личной трагедией – с убитыми членами семьи, с разрушенными надеждами. Вокруг него сплотились самые жёсткие, самые решительные фигуры из Корпуса стражей, которые не мыслят компромиссов. И теперь они требуют не просто прекращения огня, а полного пересмотра правил существования на Ближнем Востоке.
Американское присутствие в регионе, которое десятилетиями воспринималось как незыблемая данность, теперь под вопросом. Иранские ракеты уже доказали, что могут доставать до американских баз, а их беспилотники заставили авианосные группы уклоняться и отходить на безопасное расстояние. Экономическая война, развязанная Ираном через угрозу Ормузскому проливу, уже привела к скачку цен на нефть и страховых ставок. Судоходство в проливе фактически парализовано – даже те суда, которые рискуют проходить, отключают транспондеры и идут на свой страх и риск. А любая попытка США взять пролив под военный контроль обернётся катастрофой: глубина пролива такова, что достаточно потопить несколько крупных судов в узкостях, чтобы заблокировать его на годы. Морская пехота США, по оценкам самих же американских военных, не готова рисковать десятками тысяч жизней в операции по зачистке иранского побережья. Это тупик.
И в этот тупик Израиль зашёл добровольно, окрылённый иллюзией собственного могущества и поддержки со стороны США. Теперь же выясняется, что могущество было эфемерным, а поддержка – величиной переменной. Трамп, столкнувшись с реальностью предвыборного года и угрозой экономического коллапса, ищет способ выйти из игры, даже если это означает оставить Израиль один на один с его проблемами. Но выйти просто так не получится. Иран не позволит нажать кнопку «перезагрузка» и через год вернуться к тому же, с чего начали. Тегеран будет требовать гарантий, что США уйдут с Ближнего Востока, что Израиль перестанет быть региональным жандармом и что палестинский вопрос наконец получит справедливое решение. Это не просто требования побеждённого, который хочет реванша – это требования победителя, диктующего условия капитуляции.
В этой связи принципиальное значение приобретает позиция глобальных игроков – России и Китая. Вопреки наивным представлениям о том, что Москва и Пекин будут наблюдать со стороны, оба государства уже глубоко вовлечены в конфликт. Россия действует в рамках соглашения о стратегическом партнёрстве с Ираном, передавая разведывательную информацию в реальном времени, что позволяет иранцам корректировать удары с хирургической точностью. Китай, помимо поставок компонентов для беспилотников, присутствует в зоне конфликта своими разведывательными кораблями, накапливая данные о действиях американских сил. Это не просто поддержка «братского народа» – это сознательная стратегия по сдерживанию США и созданию прецедента, при котором американская гегемония может быть оспорена военным путём.
Параллели с Уркаиной здесь более чем уместны. Как только НАТО увидело, что она способна сопротивляться, поддержка Киева стала нарастать лавинообразно. Точно так же Россия и Китай, видя, что Иран не только выстоял под ударом, но и перехватил инициативу, будут только усиливать свою помощь. Для Ирана создаётся «бесконечный тыл», в то время как ресурсы США и Израиля истощаются с каждым днём. Это война на истощение, в которой у одной стороны есть мощные союзники с бесконечными производственными мощностями, а у другой – только политическая воля лидеров, тающая под давлением внутренних проблем.
Наиболее тревожный аспект всей этой эскалации – ядерный фактор. Долгие годы существовала фетва аятоллы Хаменеи, запрещающая разработку и применение ядерного оружия как не соответствующего нормам ислама. Эта фетва была главным сдерживающим фактором для Ирана. Но сегодня, после убийства самого аятоллы, после уничтожения мирных жителей, после того как ядерные державы США и Израиль открыто угрожают самому существованию Исламской Республики, теологический запрет теряет силу. В иранском религиозном истеблишменте уже достигнуто согласие: в условиях экзистенциальной угрозы фетва может быть отменена. А это значит, что путь к созданию собственного ядерного заряда открыт.
У Ирана уже есть 450 килограммов урана, обогащённого до 60 процентов. Технически это означает, что страна находится в одном шаге от оружейного урана. Есть все основания полагать, что работы по созданию расщепляющегося ядра уже ведутся, причём рассредоточенно, чтобы ни один удар не мог уничтожить всю программу. И если Израиль или США решатся на безумный шаг – например, на ядерную демонстрацию в пустыне, чтобы устрашить Тегеран, – ответ будет мгновенным и сокрушительным. Три-пять иранских ракет с ядерными боеголовками, направленных на Тель-Авив, положат конец истории еврейского государства. Это не шантаж и не риторика – это реальность, в которой баланс страха сместился.
При этом важно понимать, что Иран не стремится к ядерной войне. Его нынешнее преимущество – в обычных вооружениях, в ракетном потенциале, в умении вести асимметричную войну. Но если его загнают в угол, если США и Израиль продолжат вести себя так, будто у них есть карт-бланш на уничтожение чужой государственности, выбор у Тегерана будет невелик. И в этом смысле заявления Дональда Трампа о готовности убить нового Верховного лидера выглядят не просто провокационно, а самоубийственно глупо. За одним лидером придут другие, система не рухнет, а вот мир может полететь в тартарары.
Что же ждёт Ближний Восток через три месяца? Ответ зависит от того, сумеет ли Вашингтон перебороть свою гордыню и признать очевидное. Трампу придётся принести в жертву своих ястребов – Пит Хегсет, судя по всему, станет первым кандидатом на вылет, политической жертвой, призванной успокоить общественное мнение. Затем последуют тяжёлые переговоры, в которых роль посредников с наибольшей вероятностью сыграют Китай и Россия. Именно они, имея опыт примирения Саудовской Аравии и Ирана, смогут предложить формулу, при которой США выведут войска, Иран сохранит свою ракетную программу, а Израиль будет вынужден открыть свои ядерные объекты для международных инспекций. Это будет унизительный, но, вероятно, единственный реалистичный сценарий выживания.
Экономические санкции против Ирана будут сняты – это станет ценой за разблокировку Ормузского пролива и стабилизацию мирового рынка нефти. Иран получит то, чего добивался годами: признание своей роли регионального лидера и право на безопасность. А Израиль получит шанс на существование, но уже без иллюзий о собственном величии и безнаказанности. Урок, преподанный этой войной, будет усвоен надолго: внезапное нападение, убийство лидеров и ставка на военную силу больше не работают. В XXI веке война по выбору может стать войной на уничтожение для того, кто её начал.
Наш телеграм - https://t.me/rapadorum
Наш Мах - https://max.ru/rapador