Когда стали праздновать Новый год с принятием христианства?

Странная штука — время. Мы привыкли, что год начинается с салютов и оливье первого января, но, честно говоря, так было далеко не всегда. Если копнуть поглубже в историю Руси, то выяснится, что принятие новой веры перевернуло всё с ног на голову, включая календарь. Так всё-таки, когда стали праздновать Новый год с принятием христианства?

Знаете, до того как князь Владимир решил крестить народ в днепровских водах, славяне вообще не особо заморачивались с точными датами. Жили по природе: проснулось солнышко, зазеленела трава — вот тебе и праздник. Новолетие отмечали в марте, аккурат в день весеннего равноденствия. Логично же? Жизнь пробуждается, пора пахать. Но византийские каноны принесли свои правила, и тут-то началось самое интересное.

Переход на новые рельсы: когда стали праздновать Новый год с принятием христианства?

Ох, не сразу Москва строилась, и не сразу календарь прижился. После 988 года официальная церковь начала гнуть свою линию, ориентируясь на летоисчисление от «сотворения мира». В Византии год стартовал 1 сентября. Получилась забавная неразбериха: народ по привычке гулял весной, выпекая жаворонков из теста, а чиновники и духовенство переписывали бумаги осенью. Глядя на эту чехарду, диву даешься, как они вообще понимали, какой сейчас год на дворе?

Впрочем, официально на вопрос «когда стали праздновать Новый год с принятием христианства?» можно ответить так: долгое время существовало двоевластие. И только к концу XV века, в 1492 году (что по-старому было 7000 годом), церковь и государство окончательно договорились перенести праздник на сентябрь. Это было время сбора урожая, уплаты податей и тихих молитв. Никаких тебе елок и шумных гуляний до утра — всё чинно, благородно, по-византийски.

От сентября к январю: наследие и перемены

Казалось бы, живи да радуйся, но тут на горизонте появился Петр I. Будучи фанатом всего европейского, он решил, что хватит плестись в хвосте, и легким росчерком пера перенес праздник на 1 января. Но фундамент-то был заложен именно тогда, в далеком X веке. Размышляя о том, когда стали праздновать Новый год с принятием христианства, понимаешь, что именно этот момент стал точкой невозврата. Религия подарила нам систему, линейное восприятие истории вместо циклического.

Сегодня, нарезая бутерброды под бой курантов, мы редко вспоминаем про мартовских «жаворонков» или сентябрьские церковные службы. Однако наш календарь — это настоящий слоеный пирог из языческих традиций, византийской строгости и петровского задора. И пускай даты менялись, суть осталась прежней: надежда на то, что следующий круг жизни будет хоть капельку лучше предыдущего. Разве не в этом весь смысл?