Пётр Игоревич Чувахин — юрист-международник, кандидат юридических наук и доцент кафедры ТЭК МГИМО — в интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева рассказал о насущных проблемах международно-правового статуса журналиста.
— Как и когда возникла проблема статуса журналиста в зонах военных столкновений в международном праве?
— Проблема правового статуса журналистов в зонах вооружённых конфликтов имеет давнюю историю, уходящую корнями ещё в XIX век, когда начала формироваться современная система международного гуманитарного права. Первые попытки регламентировать положение военных корреспондентов мы находим уже в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 годов, где упоминались лица, сопровождающие вооружённые силы. Однако по-настоящему актуальной эта проблема стала во время Второй мировой войны, когда масштабы освещения боевых действий значительно возросли, а журналисты начали нести существенные потери. Именно тогда стало очевидно, что необходимо чёткое правовое регулирование их статуса.
Женевские конвенции 1949 года заложили фундамент современной системы защиты журналистов. Третья Женевская конвенция впервые закрепила статус военных корреспондентов, аккредитованных при вооружённых силах, приравняв их к военнопленным в случае захвата противником. Это был важный шаг, но он охватывал лишь узкую категорию репортёров.
Настоящий прорыв произошёл в 1977 году на Дипломатической конференции в Женеве, когда были приняты Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям. Статья 79 Дополнительного протокола I впервые чётко установила, что журналисты, выполняющие опасные профессиональные задачи в районах вооружённых конфликтов, являются гражданскими лицами и пользуются соответствующей защитой при условии, что они не принимают непосредственного участия в военных действиях. Участники конференции осознанно отказались от создания особого статуса для журналистов, поскольку умножение специальных статусов снижает защитную ценность каждого из них.
— Что регулирует основы статуса журналиста? Существует ли какая-то конвенция или обычное право?
— Сегодня международно-правовая основа статуса журналиста представляет собой многоуровневую систему договорного и обычного права. В её центре находятся Женевские конвенции 1949 года и Дополнительные протоколы 1977 года, которые ратифицировала подавляющая часть государств мира, включая Российскую Федерацию.
Ключевым является признание журналистов гражданскими лицами, что автоматически распространяет на них всю систему защиты, предусмотренную международным гуманитарным правом. Важнейшим элементом этой защиты выступает запрет преднамеренных нападений на гражданских лиц и гражданские объекты, закреплённый в статье 48 и последующих статьях Дополнительного протокола I. Международное право различает две категории журналистов: военных корреспондентов, аккредитованных при вооружённых силах (статья 4 Третьей Женевской конвенции), которые при захвате получают статус военнопленных, и независимых журналистов, которые являются гражданскими лицами по смыслу статьи 79 Дополнительного протокола I.
Особую роль играет обычное международное право. Исследование Международного Комитета Красного Креста по обычному международному гуманитарному праву зафиксировало в Правиле 34, что гражданские журналисты, выполняющие профессиональные обязанности в районах вооружённых конфликтов, должны пользоваться уважением и защитой в качестве гражданских лиц. Это принципиально важно, поскольку обычные нормы обязывают все государства независимо от их участия в конвенциях.
Важным элементом правовой базы является статья 52 Дополнительного протокола I, которая признаёт медиаоборудование и помещения СМИ гражданскими объектами, защищёнными от нападений и ответных ударов, за исключением случаев, когда они превращаются в военные объекты. При наличии сомнений в характере использования таких объектов действует презумпция их гражданского назначения.
Нельзя не упомянуть Резолюцию Совета Безопасности ООН 1738 от 2006 года, которая специально посвящена защите журналистов в условиях вооружённых конфликтов. Резолюция осуждает преднамеренные нападения на журналистов и подтверждает их статус как гражданских лиц, а также признаёт медиаоборудование гражданскими объектами. Кроме того, резолюция подтверждает готовность Совета Безопасности рассматривать ситуации систематических нарушений и принимать соответствующие меры. Римский статут Международного уголовного суда также квалифицирует преднамеренные нападения на гражданских лиц, включая журналистов, как военные преступления.
— Каковы насущные проблемы международно-правового статуса журналистов?
— Несмотря на существующую правовую базу, проблем остаётся множество, и некоторые из них крайне серьёзны. Прежде всего глубокую озабоченность вызывает статистика: 2024 год стал одним из самых смертоносных для журналистов — было убито 114 представителей СМИ, большинство из которых палестинские журналисты. По данным Комитета защиты журналистов, 361 журналист находится в заключении по всему миру. Это свидетельствует о системном несоблюдении международно-правовых норм.
Первая проблема — размытость понятия «непосредственное участие в военных действиях», которое лишает журналиста защиты. На практике стороны конфликта могут произвольно интерпретировать это понятие, обвиняя журналистов в шпионаже или участии в пропаганде противника. Дело российско-американского журналиста Эвана Гершковича, задержанного в 2023 году по обвинению в шпионаже и освобождённого только в результате обмена заключёнными в 2024 году, наглядно демонстрирует, как ложные обвинения в шпионаже могут использоваться для произвольного задержания журналистов.
Вторая серьёзная проблема связана со статусом так называемых «embedded» журналистов — тех, кто работает в составе военных подразделений. Их правовое положение остаётся спорным: являются ли они военными корреспондентами по смыслу Третьей Женевской конвенции или независимыми журналистами по смыслу статьи 79 Дополнительного протокола I? Эта неопределённость может иметь критические последствия в случае их захвата. Более того, новая практика использования журналистами вооружённой охраны создаёт опасный прецедент смешения статусов комбатантов и гражданских лиц, что угрожает безопасности всех журналистов.
Третья проблема — отсутствие специальной конвенции, посвящённой исключительно защите журналистов. Существующие нормы разбросаны по различным международным документам, что затрудняет их применение и снижает эффективность защиты. Хотя формально Дополнительный протокол II распространяет на журналистов общую защиту гражданских лиц в немеждународных вооружённых конфликтах, специальных положений, аналогичных статье 79 Протокола I, в нём нет.
Четвёртая проблема касается медиаобъектов. Хотя они признаются гражданскими объектами, на практике стороны конфликта нередко оправдывают их бомбардировки двойным использованием или использованием в пропагандистских целях. Достаточно вспомнить бомбардировку здания Радио и телевидения Сербии в 1999 году силами НАТО, нападения на офисы «Аль-Джазиры» в Кабуле и Багдаде в 2003 году, обстрел отеля «Палестина» в Багдаде. Существует опасная тенденция к расширительному толкованию понятия «военный объект» применительно к СМИ. Вместе с тем международная практика и заключение комиссии МТБЮ подтверждают, что использование медиаобъектов для пропаганды само по себе не делает их законными военными целями. Исключение составляют только случаи подстрекательства к геноциду, военным преступлениям или актам насилия, как это было с радио «Тысяча холмов» в Руанде в 1994 году.
Пятая проблема — практически полная безнаказанность за преступления против журналистов. Большинство случаев гибели и нападений остаются нерасследованными, что создаёт атмосферу вседозволенности. Хотя Женевские конвенции обязывают государства разыскивать и судить лиц, совершивших серьёзные нарушения, на практике этот механизм работает крайне слабо.
Шестая проблема связана с недостаточным соблюдением принципа пропорциональности и обязанности принимать меры предосторожности. Статьи 51 и 57 Дополнительного протокола I требуют, чтобы сопутствующий ущерб гражданским лицам и объектам не был чрезмерным по сравнению с ожидаемым военным преимуществом, и чтобы заблаговременно предупреждались нападения, которые могут затронуть гражданское население. Однако практика показывает, что эти обязательства часто игнорируются.
— Какими Вы видите их возможные решения с точки зрения юриста-международника?
— Во-первых, необходима разработка специализированного международного договора о защите журналистов. Хотя формально он будет кодифицировать уже существующие обязательства, такой инструмент создаст единую систему норм, повысит их видимость и усилит политическое давление на нарушителей. Такой договор мог бы чётко определить статус различных категорий журналистов, включая «embedded» корреспондентов, установить процедуры их идентификации и создать международный механизм расследования преступлений против представителей СМИ. ЮНЕСКО могла бы выступить подходящей межправительственной площадкой для подготовки такого инструмента, учитывая её недавние инициативы по защите свободы журналистов и оперативность в реализации проектов.
Во-вторых, требуется уточнение ключевых понятий международного гуманитарного права применительно к журналистской деятельности. Необходимо выработать чёткие критерии того, что составляет «непосредственное участие в военных действиях» для журналистов, и закрепить, что обычная журналистская работа, включая освещение событий с той или иной точки зрения, таким участием не является. Следует также развести понятия «пропаганда» и «подстрекательство к военным преступлениям или геноциду» — только последнее может лишить медиаобъект статуса гражданского объекта, что уже подтверждено заключением комиссии МТБЮ по делу о бомбардировке сербского телевидения.
В-третьих, необходимо укрепление механизмов имплементации и контроля. Государства должны включать в свои военные уставы и наставления чёткие правила в отношении журналистов, проводить соответствующую подготовку военнослужащих о нормах обращения с представителями СМИ. Международные организации, особенно ЮНЕСКО, могли бы взять на себя координирующую роль в создании глобальной системы мониторинга безопасности журналистов и технической поддержки государств в расследовании преступлений против СМИ. Рекомендации 216-й сессии ЮНЕСКО, призывающие государства предоставлять информацию о судебных расследованиях убийств журналистов, должны получить обязательный характер.
В-четвёртых, важно развитие универсальной юрисдикции в отношении преступлений против журналистов. Преднамеренные нападения на журналистов в зонах вооружённых конфликтов должны однозначно квалифицироваться как военные преступления, а государства — обязаны преследовать виновных независимо от их национальности и места совершения преступления, используя механизм, предусмотренный статьями 49/50/129/146 Женевских конвенций. Международный уголовный суд также должен активнее включать такие преступления в свои расследования.
В-пятых, необходимо усиление мер предосторожности при планировании и проведении атак. Принцип пропорциональности должен применяться с особой строгостью, когда речь идёт об объектах двойного назначения, где могут находиться журналисты. Обязанность заблаговременного предупреждения, закреплённая в статье 57(2)(c) Дополнительного протокола I, должна неукоснительно соблюдаться. Более того, следует рассматривать альтернативы бомбардировкам медиаобъектов — захват или нейтрализацию, что соответствует статье 52(2) Протокола I и минимизирует потери среди гражданского населения.
— Пётр Игоревич, каково соотношение статуса журналиста в международном праве с российским правом?
— Что касается соотношения международного права и российского законодательства, то здесь противоречий практически нет. Российская Федерация является участницей всех четырёх Женевских конвенций 1949 года и обоих Дополнительных протоколов 1977 года. Согласно части 4 статьи 15 Конституции России, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Более того, если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Российское законодательство — Закон «О средствах массовой информации», Уголовный кодекс, военные уставы — в целом соответствует международным стандартам защиты журналистов. Статья 356 УК РФ криминализирует нападения на лиц и объекты, пользующиеся международной защитой, что охватывает и журналистов в зонах конфликтов как гражданских лиц. Федеральный закон «О противодействии терроризму» также содержит гарантии для журналистов, работающих в опасных условиях.
Однако определённые вопросы требуют дополнительного нормативного регулирования для более эффективной имплементации международных обязательств. В частности, было бы целесообразно более детально прописать в российском военном законодательстве правила поведения в отношении журналистов, как это сделано в военных доктринах ряда западных государств. Необходимо также развитие специальных программ обучения военнослужащих нормам международного гуманитарного права применительно к работе со СМИ. Важным направлением является совершенствование механизмов расследования инцидентов с участием журналистов в зонах конфликтов с привлечением независимых экспертов.
В контексте специальной военной операции особое значение приобретает чёткое разграничение между законной журналистской деятельностью и действиями, которые могут рассматриваться как непосредственное участие в военных действиях или содействие разведывательной деятельности противника. Здесь критически важна выработка прозрачных и предсказуемых критериев оценки, основанных на международном праве и исключающих произвольное применение.
В целом, защита журналистов в вооружённых конфликтах — это не просто юридическая, но и глубоко нравственная проблема. Журналисты выполняют важнейшую функцию информирования общества о происходящем, и их безопасность напрямую связана с правом людей знать правду. Международное право предоставляет достаточную нормативную базу для этой защиты, но требуется политическая воля государств для её реализации, совершенствование механизмов имплементации и неотвратимость наказания за преступления против представителей СМИ. Только комплексный подход, сочетающий развитие права, укрепление механизмов контроля, повышение осведомлённости военных и политическое давление на нарушителей, может переломить негативную тенденцию роста жертв среди журналистов и обеспечить им реальную, а не только декларативную защиту.