Житейские истории
В городском парке на скамейке сидел обычный городской сумасшедший. Такие есть в каждом городе. Безобидные, зла не причиняют. Бабушки подкармливают их пирожками или яблоками из своего сада-огорода, мужички уважительно кивают, дети иногда тыкают пальцем, но без злости. Этот был местной достопримечательностью.
Но сегодня он был какой-то странный.
Раньше он просто смотрел в небо и жевал что-то из целлофанового пакета. А тут — ожил. Сидел с прямой спиной, будто на трибуне, и цедил сквозь зубы каждому прохожему:
— Сам дурак.
Мужчина в кепке остановился, опешил:
— Я вам ничего не говорил!
Сумасшедший прищурился и ответил спокойно, с достоинством:
— Зато подумал.
Женщина с коляской попыталась ускорить шаг, но получила вслед:
— Сама дура.
Она обернулась, хотела возмутиться, но передумала. Дед с газетой хмыкнул и отошел на другую скамейку.
А сумасшедший сидел и смотрел на людей с какой-то усталой мудростью. Будто видел их насквозь.
К скамейке подошел мужчина в потертом пальто, с потухшим взглядом. Он шел через парк сократить путь до остановки, но вдруг замер. Вгляделся в лицо сумасшедшего, сделал шаг ближе, потом еще один.
— Федор Петрович? — голос дрогнул. — Это вы?
Сумасшедший медленно перевел на него взгляд. Пустой. Чужой.
— Откуда меня знаете? — спросил он без интереса.
— Так это же я, Костин! Сергей Костин! Я у вас в администрации работал, ну лет десять назад! Вы меня с треском уволили за десять минут опоздания на совещание. Помните? Я тогда зашел, а вы даже слушать не стали: «Пошел вон, Костин, чтобы духу твоего здесь не было». Федор Петрович, вы чего здесь делаете?
Сумасшедший молчал долго. Потом отвернулся к голубям и буркнул:
— Сам дурак.
Сергей присел рядом на корточки. Заглянул в глаза. Тот самый Федор Петрович — грозный чиновник, перед которым секретарши заикались, а начальники отделов бледнели, — сидел в облезлой куртке и смотрел сквозь него.
В городе давно ходили слухи. Говорили, что Федор Петрович, крупная фигура в администрации, год назад свалился с менингококковой инфекцией. Врачи спасли, но мозг выгорел. Память стерло начисто. А недавно сбежал от сиделки. Ищут, да не могут найти. А он вот он — сидит в парке, судит прохожих за мысли.
Сергей смотрел на бывшего начальника, который когда-то уничтожил его одним росчерком пера за какие-то жалкие десять минут, и не знал, что чувствовать. Злорадство? Жалость? Он вспомнил тот день: как бежал по коридору, как пыхтел в лифте, как опоздал из-за дурацкой пробки. И как Федор Петрович даже не взглянул на часы — просто ткнул пальцем в дверь.
— Десять минут, Костин, — прошипел он тогда. — Ты мне жизнь сломал этими десятью минутами.
Сергей тогда чуть не разрыдался. Работа в администрации была пределом мечтаний.
А теперь он сидит перед жалким остатком человека и протягивает ему конфетку.
— Весеннее обострение, Федор Петрович, — тихо сказал он. — Бывает.
Сумасшедший взял конфету, повертел в руках и вдруг четко, по-деловому спросил:
— Докладную написал?
Сергей вздрогнул. На секунду показалось, что сейчас спадет пелена, и Федор Петрович встанет, поправит галстук. Но тот уже снова смотрел сквозь него.
— Сам дурак, — сказал он, но теперь это звучало мягче. — Садись. Пирожок будешь?
Сергей сел. Рядом с сумасшедшим. На скамейке в парке.
Где-то в кустах орала колонка, пахло весной. А два человека, которых разделяли годы обид и властных перегородок, просто сидели рядом. Один — потерявший всё, другой — так и не нашедший себя после того увольнения.
— Эх, судьба... — выдохнул Сергей.
Сумасшедший промолчал. Он жевал конфетку и смотрел на небо. Наверное, там, наверху, все ответы уже были известны. А здесь, на земле, оставалось только одно: простить.
Или не простить. Каждый решает сам.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска