Джентльмен стиля, король спреццатуры, символ «старых денег» - все это про Джанни Аньелли
Старший сын промышленника Эдоардо Аньелли и принцессы Вирджинии Бурбон дель Монте, внук Джованни Аньелли — основателя Fiat, Джанни Аньелли был рождён для стиля. Как о нем пишут, он обладал отменной сообразительностью, дьявольским обаянием и неуловимым элегантным стилем.
Он возглавил гигантский Fiat в 1966 году и стал олицетворением образа жизни«золотой молодёжи» 1960‑х и 70‑х годов: его мир состоял из больших яхт, частных джетов, изящных произведений искусства, быстрых автомобилей и, конечно же, роскошных красавиц.
Вращаясь в тех же кругах, что и не менее элегантный принц Али Хан, и, например, Джон Ф. Кеннеди, Аньелли, которого называли L’Avvocato, а Фредерико Феллини - «Королем Италии» одевался не просто роскошно — его стиль отличался выдающимися индивидуальными чертами и эксцентричностью. Он умел сочетать классическую итальянскую элегантность с аристократическим колоритом.
Он отдавал предпочтение серым шерстяным фланелевым костюмам от знаменитого миланского портного Карачени (который также шил для Энцо Феррари) — с широкими лацканами и приталенным силуэтом. Причем костюмы для него шили исключительно с использованием фланели Vitale Barberis Canonico крапчатого средне-серого оттенка, которую Карачени до сих пор используют для лучших клиентов. Костюмы предпочитал классические двубортные и классических же темно-серого и темно-синего цвета, не отказываясь также от блейзеров или твидовых пиджаков.
Он сочетал сшитые на заказ костюмы в тонкую полоску, в клетку«принц Уэльский» или из однотонной ткани с изысканными рубашками и галстуками, но вносил в этот в целом предсказуемый наряд собственную небрежную стилистику — то, что посторонний поначалу мог бы счесть ошибкой, а не изюминкой. Он говорил: «У меня, безусловно, никогда не было недостатка в удовольствиях. Но знаете ли вы, что такое настоящее удовольствие? Это творческий акт. Удовольствие без творчества — смертельно скучно».
Например, Аньелли носил очень длинный галстук: узкая часть была длиннее широкой, он ее заправлял в брюки, а узел галстука — слегка (и намеренно) перекошен.
Он надевал крупные часы поверх манжеты рубашки, а не под неё.
Или оставлял расстёгнутыми пуговицы на воротнике любимых рубашек OCBD; пиджак двубортного костюма мог носить расстёгнутым — вопреки общепринятым правилам этикета.
Возможно, причиной тому послужила травма во время катания на лыжах (по другим сведениям -автокатастрофа), в результате которой он сломал ногу в семи местах, но Аньелли надевал с костюмом прочные и массивные,но удобные замшевые ботинки, а иногда — теннисные туфли. Тот же подход с нарушением правил распространялся и на повседневную одежду: он иногда носил ремень поверх джинсов, не продевая его в шлёвки.
Аньелли мало заботило, что люди думают о его выборе. Якобы однажды он сказал: «Лев не озабочен мнением овец». Может, и врут, но что совершенно точно, он был превосходным воплощением итальянской концепции sprezzatura — своего рода беспечного отношения к одежде, которое демонстрировало определённый шик: фасад внешней небрежности, скрывавший настоящее мастерство, необходимое для того, чтобы с лёгкостью справляться с модными вызовами и добиться индивидуальности.
И хотя огромное состояние Аньелли, несомненно, позволяло ему потакать своему стилю и сопутствующему ему образу жизни плейбоя, он был достаточно великодушен, чтобы признать: «Всё, что у меня есть, я унаследовал, — сказал он однажды. — Я обязан всем праву собственности и праву наследования».
Хотел бы только добавить, что нужно сначала стать как Аньелли, чтобы пренебрегать правилами, мнением других и играть в спреццатуру. Про нее, спреццатуру, я вообще хочу сказать, что она доступна очень небольшому количеству либо самых лучших и очень опытных мастеров стиля, либо людям, одаренным от природы. Другим играть в нее я бы категорически не советовал.
Ну и деталь. Во Вторую Мировую войну Аньелли воевал. Против нас. Дважды был на русском фронте, дважды был ранен, чуть не лишился пальца из-за обморожения. Интересно, как все эти ребята перекидывались, особенно в фашистской Италии: в конце войны Аньелли уже дослуживал офицером связи оккупационной армии США.
А с другой стороны именно Аньелли вывел Fiat на российский рынок, когда стал его главой. И выход на наш, а также еще несколько европейских рынков, добавили ему власти и влияния неимоверно, он тогда газеты скупал, доли в других автогигантах и футбольные клубы. Кстати, президенту «Ювентуса» звонил сам, спрашивал как дела. Каждый день. В шесть утра.
На его похоронах присутствовало более 100 тысяч человек, включая президента и премьер-министра Италии.
Иконой стиля и королем спреццатуры он остается и теперь, спустя почти четверть века после своей смерти.
