Факты о Бородинской битве, которые не принято афишировать
Утро 26 августа 1812 года. Над полем у деревни Бородино стелется густой туман. Около 130 тысяч солдат Великой армии Наполеона замерли в строю напротив 120 тысяч русских. Через несколько часов это ничем не примечательное поле в 125 верстах от Москвы станет одним из самых страшных мест в истории европейских войн.
Но знаете что? О Бородинском сражении рассказывают далеко не всё. За парадной версией скрываются факты, которые делают картину куда сложнее — и куда интереснее. Давайте разбираться.
Начнём с главного вопроса: кто победил при Бородино?
Звучит странно — ведь в российских учебниках это сражение подаётся как победа русского оружия. А во французских историографических традициях — как триумф Наполеона.
И обе стороны по-своему правы.
Наполеон действительно занял все ключевые позиции русских — Багратионовы флеши, батарею Раевского, село Бородино. Русская армия к вечеру отступила с поля. По законам войны того времени — поле боя осталось за французами. А это формальный признак победы.
Но 67-летний Кутузов добился своего: он сохранил армию как боеспособную силу. Главнокомандующий прекрасно понимал — армия важнее любого поля, любой позиции.
Потеряв около 40–45 тысяч человек, русские войска отошли организованно, в полном порядке, с артиллерией и обозами. А Наполеон не получил того, ради чего затевал генеральное сражение, — решительного разгрома противника.
«Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой», — эти слова приписывают Наполеону.
Точная формулировка остаётся предметом споров среди историков, однако сам смысл высказывания сомнений не вызывает. Император понимал: Бородино не дало ему победы в стратегическом смысле.
Второй факт, о котором говорят нечасто: невероятный масштаб артиллерийского огня
На Бородинском поле с обеих сторон действовало более тысячи орудий. Это была одна из крупнейших артиллерийских концентраций в истории до изобретения нарезного оружия. Пушки нередко стреляли практически в упор — на расстоянии нескольких сотен метров. Картечь выкашивала целые ряды.
За 12 часов непрерывного боя суммарные потери обеих армий составили от 70 до 80 тысяч человек — по разным оценкам историков.
Если подсчитать, это означает, что каждую минуту сражения из строя выбывало около ста солдат и офицеров. Каждую минуту.
Ни Ватерлоо, ни Аустерлиц, ни Лейпциг не знали такой плотности потерь за один день. Бородино стало самым кровопролитным однодневным сражением во всей наполеоновской эпопее — и одним из самых страшных в истории войн до XX века.
А вот что почти никогда не упоминают в популярных текстах — роль генерала Барклая-де-Толли.
Этот человек, которого русская армия ненавидела за отступление от самых границ империи, при Бородине вёл себя так, словно искал гибели на поле боя. Под ним убили пять лошадей за один день. Он лично бросался в самые опасные участки — на батарею Раевского, на позиции у деревни Горки, туда, где ядра ложились гуще всего.
Современники отмечали: Барклай-де-Толли хотел доказать армии и обществу, что он не трус и не предатель. Что его стратегия долгого отступления была вынужденной мерой, а не проявлением малодушия.
И Бородино стало его личным оправданием — ценой, которую он готов был заплатить собственной жизнью.
Он выжил. Но так и не получил от русского общества того признания, которого заслуживал при жизни. Вся слава досталась Кутузову. Справедливо ли это? Историки до сих пор спорят.
Ещё один неудобный факт: знаменитые Багратионовы флеши, ставшие символом русской стойкости, были в конечном счёте потеряны.
Семь или восемь яростных атак — историки не сходятся в точном числе — обрушились на укрепления 2-й армии. Князь П.И. Багратион лично руководил обороной, находясь среди солдат. Когда осколок снаряда тяжело ранил его, защитники флешей дрогнули. Командование перешло к другим генералам, но удержать позицию не удалось.
Багратион скончался через 17 дней, 12 сентября 1812 года. Ему было 47 лет. Позиции, которые он удерживал ценой немыслимых потерь, всё-таки перешли к французам. Но именно то, что Наполеон потратил на штурм флешей почти весь день и огромные ресурсы, сорвало его главный замысел — стремительный обход и полное уничтожение русской армии.
И наконец — самый болезненный вопрос, который вытекает из Бородина. Совет в Филях 1 сентября 1812 года, через шесть дней после сражения.
Кутузов принял решение оставить Москву без боя. Это решение вызвало настоящий шок в армии и обществе. Генералы спорили, офицеры негодовали, солдаты не могли поверить, что древнюю столицу отдадут врагу.
Но именно отказ от нового генерального сражения — под стенами Москвы, с обескровленной армией — позволил сохранить войска. А эти войска потом преследовали и уничтожали остатки Великой армии на всём обратном пути от Москвы до западной границы.
Бородинское сражение не было ни победой, ни поражением в классическом смысле. Это было нечто большее и сложнее — доказательство того, что непобедимого Наполеона можно остановить. Что его армия тоже истекает кровью. Что цена за каждый шаг вглубь России окажется для завоевателя непомерной.
И эта цена в итоге стала для него роковой. Из примерно 600 тысяч солдат, перешедших границу России в июне 1812-го, обратно вернулись не более 30 тысяч.
Есть и ещё одна деталь, о которой вспоминают нечасто. Среди погибших при Бородине был генерал-майор А.А. Тучков, известный как Тучков 4-й. Ему было всего 34 года. Он поднял знамя и повёл солдат в контратаку на Багратионовых флешах.
Его жена Маргарита впоследствии выкупила участок земли на месте гибели мужа и построила там храм. Так личная трагедия одной семьи стала частью памяти о Бородине — той памяти, которая живёт не в учебниках, а в человеческих судьбах.
Вот такие факты о Бородинском сражении обычно остаются за рамками школьных учебников и парадных речей. Они не принижают подвиг русских солдат и офицеров — напротив, делают картину объёмнее, честнее и человечнее.