Найти в Дзене
Еда, я тебя омномном!

У 10-ти летнего Егора поездка в лагерь закончилась молчанием: тренер из Новосибирска получил три года

"Расскажешь — получишь ещё раз" Мальчик пришёл домой молча. Без объяснений, без слёз — просто замкнулся. Мама видела болячки, слышала уклончивые ответы тренера про «упал, бревно» — и поначалу, как ни странно, верила. Или очень хотела верить. Егору было десять лет, когда он поехал на четырёхдневные полевые сборы в военно-патриотический лагерь под Новосибирском. Это был март 2024 года. Вернулся — и несколько дней не проронил ни слова о том, что там происходило. Потом мать рассказала: однажды сын зашёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало и спросил — «Мам, за что ты так со мной? Зачем ты меня туда отдала?» Вот тут, собственно, и начался настоящий разговор. Оказалось, что тренер применял к нему агрессию, прямо на глазах у остальных ребят. Поводы — не умел свернуть спальник, отказывался идти за водой. А чтобы мальчик молчал, его прямо предупредили: расскажешь маме — получишь ещё. Ребёнок верил. Поэтому и молчал — не потому что не доверял матери, а потому что боялся вернуться туда снова.

"Расскажешь — получишь ещё раз"

Мальчик пришёл домой молча. Без объяснений, без слёз — просто замкнулся. Мама видела болячки, слышала уклончивые ответы тренера про «упал, бревно» — и поначалу, как ни странно, верила. Или очень хотела верить.

Егору было десять лет, когда он поехал на четырёхдневные полевые сборы в военно-патриотический лагерь под Новосибирском. Это был март 2024 года. Вернулся — и несколько дней не проронил ни слова о том, что там происходило.

Потом мать рассказала: однажды сын зашёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало и спросил — «Мам, за что ты так со мной? Зачем ты меня туда отдала?»

Вот тут, собственно, и начался настоящий разговор.

Оказалось, что тренер применял к нему агрессию, прямо на глазах у остальных ребят. Поводы — не умел свернуть спальник, отказывался идти за водой.

А чтобы мальчик молчал, его прямо предупредили: расскажешь маме — получишь ещё. Ребёнок верил. Поэтому и молчал — не потому что не доверял матери, а потому что боялся вернуться туда снова.

Через несколько дней у Егора случились проблемы с лицом. Мать вызвала скорую. Медики, как положено, сообщили куда следует — и дело завертелось. Тренер к тому моменту уже звонил женщине, просил «не сдавать» его.

Часть воспитанников выступила в его защиту. Мужчина был ранее не судим, имел награды — в общем, репутация выглядела безупречно.

Но потом объявилась ещё одна мама.

Её сын, по её словам, тоже пострадал от этого человека — причём его, по имеющимся данным, применяли к нему силу.

История перестала выглядеть как недоразумение.

Стоп. Дальше — суд.

В октябре 2025 года Бердский городской суд признал тренера виновным и назначил три года колонии общего режима.

Плюс — запрет на работу с детьми сроком на два года. Осуждённый подал апелляцию. Новосибирский областной суд её отклонил. Приговор вступил в силу.

Понять можно многое. Но одна деталь всё равно не даёт покоя — мальчик молчал не из страха перед мамой, а из страха перед взрослым, которому его доверили.

А как вы считаете — достаточное ли это наказание за то, что было сделано с детьми? Или три года — это слишком мало? Пишите в комментариях, мнения здесь точно разделятся.

Подписывайтесь на канал — здесь каждый день самое интересное, иногда неудобное, но всегда настоящее.