Он породил множество неблагодарных людей
и умер несчастным
В ночь на 12 марта 1801 года – 225 лет назад – в Михайловском замке был убит император Павел I. Ему было 46 лет, царствовал Павел Петрович 4 года 4 месяца и 5 дней.
О трагической ночи 12 марта 1801 года написано много исследований, воспоминаний современников, которые весьма противоречивы. Почти поминутно восстановлены события последнего дня жизни императора. Однако мемуаров участников заговора нет, кроме записки Константина Полторацкого и записок генерала Леонтия Беннигсена, который видел все происходившее в спальне императора Павла I собственными глазами. Причем Беннигсен был не просто участником событий, а руководителем группы цареубийц. Все остальные «мемуары» – это записи устных воспоминаний современников другими лицами. Из таких мемуаристов интересны полковник Николай Саблуков, писатель Август Коцебу и князь Адам Чарторыйский.
Из «Записок» князя Адама Чарторыйского: «Вначале они возмутительно издевались над ним и оскорбляли его. По-видимому, его смерть была заранее решена между несколькими самыми ярыми заговорщиками, может быть, без ведома руководителей или без их формального согласия. Граф Николай Зубов, человек атлетического сложения, говорят, первый поднял руку на своего государя. Раз перешли эту границу, ничто уже больше не останавливало заговорщиков. Они видели в Павле только чудовище, тирана, непримиримого врага; то, что он совершенно уничтожен, его полное подчинение – не только никого не обезоруживало, но делало его в их собственных глазах столь же презренным и смешным, как и ненавистным.
Ему наносят удары. Один из заговорщиков, имя которого я теперь не могу вспомнить, развязывает свой форменный шарф и обматывает его вокруг шеи императора. Император отбивается. Чрезвычайная опасность, близость смерти, возвращают ему способность говорить и некоторую силу. Он всовывает руку, которую ему удалось вырвать из рук своих убийц, между роковым шарфом и шеей и кричит: «Воздуху, воздуху!». Шарф тянут за оба конца со страшной яростью. Несчастный император испустил уже последний вздох, а заговорщики все еще виснут на концах шарфа».
Невероятно, но когда в 1851 году император Николай I открывал памятник своему отцу в Гатчине, то при падении покрывала на шее бронзового императора осталась висеть веревка. Николай Павлович не был суеверным человеком, но даже на него это произвело гнетущее впечатление. Ранее Пушкин мрачно пошутил, что «Правление в России есть самовластие, ограниченное удавкою».
«Записки», написанные князем Адамом Чарторыйским, близким другом великого князя Александра Павловича, представляют несомненный интерес. Павел I не очень благосклонно относился к дружбе сына и Чарторыйского, поэтому удалил того от двора, назначив посланником при короле Сардинии. Это назначение было фарсом, потому что Сардинское королевство фактически не существовало, а король постоянно проживал в Риме. Изгнание князя продолжалось до 1801 года. Вступив на престол, Александр I вызывает князя Адама в Петербург. Чарторыйский становится одним из лидеров внутренней и внешней политики в первые годы царствования императора Александра Павловича. В ночь гибели Павла I Чарторыйского в Петербурге не было. Свои «Записки» он написал, проанализировав рассказы и воспоминания современников. Вот несколько фрагментов из «Записок» князя, его размышления о России времен Павла I: «Россия сильно страдала, находясь под управлением своего рода маньяка; но способ, какой был применен для устранения всех этих затруднений, оставил в душе Александра на всю жизнь мрачный отголосок преступления, совершенного над его отцом, которое, как он был убежден, пало на него и никогда не смоется с него в его собственных глазах.
Император Павел правил вспышками, скачками, порывами, без всякой связи, не смущаясь совершенно последствиями; правил, как человек, который не дает себе никогда труда размыслить, взвесить все за и против, который приказывает и требует немедленного исполнения всякой фантазии, приходящей ему на ум. Его царствование стало, в конце концов, царствованием настоящего террора…
В его царствование русские должностные лица менее злоупотребляли властью, были более вежливы, более сдержанны в своих дурных наклонностях, меньше крали, отличались меньшей грубостью даже в польских провинциях. Но эта справедливость императора, совершенно слепая, поражала без разбору; всегда пристрастная, часто капризная и жестокая, она беспрестанно висела над головами генералов, офицеров армии, гражданских чиновников и заставляла их втайне ненавидеть человека, перед которым они застывали от ужаса и который держал их в вечной неизвестности относительно их участи».
С размышлениями Чарторыйского перекликаются слова Семена Романовича Воронцова, который 6 мая 1801 года писал Людвигу Генриху Николаи: «То, что вы мне говорите о характере покойного императора, что в нем была смесь самых любезных качеств с величайшей буйностью характера и что эти буйные вспышки взяли в конце концов верх, – это очень верно; но я думаю, что эти вспышки ярости все возрастали вплоть до помутнения рассудка: ибо видно, что в последние 8-10 месяцев он пребывал в явном безумии. И поэтому я не приписываю акты тирании и жестокости, омрачившие последние дни его правления, его жестокосердию. Я более жалею его, чем порицаю, и я никогда не забуду милостей, которые он оказывал мне в первые два года своего правления».
Прошло 225 лет со дня насильственной гибели Павла I, а споры о нем не утихают. Кто он, бедный Павел, деспот, тиран, впавший в безумие? Или император, который любил Россию, хотел ее переустроить, сделать процветающей и сильной державой; «русский Дон Кихот», «романтический император», принявший мученическую смерть…
Вскоре после гибели Павла I появилось стихотворение, написанное по-французски. Автор остался неизвестным, возможно, это кто-то из ближайшего окружения Павла Петровича, человек, хорошо знавший императора, относившийся к нему сочувственно и добросердечно.
On le connut trop peu, lui ne connut personne,
Actif, toujour presse, bouillant, Imperieux,
Aimable, seduissant, meme sans la couronne,
Voulant gouverner seul, tout voir, tout faire mieux,
Il fit beaucoup d' ingrats et mourut malheureux.
Перевод:
Он был недостаточно известен и никого не знал.
С кипучей энергией, всегда спешащий, властный,
Любезный, привлекательный, даже без короны.
Желающий править в одиночку, видеть всё, делать всё лучше,
Он породил множество неблагодарных людей и умер несчастным.
В парке Монрепо о Павле I напоминает Колонна, установленная бароном Людвигом Генрихом Николаи, который сохранил преданность и благодарность Павлу Петровичу.
«Но даже среди извечно переполнявших нас страхов, я, однако же, никогда не забывал о своей преданности Государю и о признательности ему, как своему благодетелю. Я давно уже узрел в нем весьма своеобразное сочетание любезнейшего, но крайне вспыльчивого характера. Злокозненной судьбе его было угодно, чтобы к концу жизни Государя в нем постоянно преобладала именно необузданность его нрава», – писал он Семену Романовичу Воронцову.
Материал подготовила научный сотрудник
музея-заповедника «Парк Монрепо» Наталья Лисица