«Алексей Фомин проявил себя как очень последовательный организатор, что на фоне Бори Усова, конечно, внушало доверие. Потому что у Бори все шло самотеком. Хотя результата он тоже добивался».
Владислав Селиванов – музыкант групп МИРНЫЙ АТОМ, ПАЛЫЧ И БОЛЬШАЯ ЖИЗНЬ, ОЖОГ, МАТЬ ТЕРЕЗА, SOMA SOMA, СК-14, ЛЕВ ТОЛСТОЙ, БРАТСТВО КОНЦА, СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ и других. Один из авторов книги «Электрогитара в СССР: полная иллюстрированная энциклопедия», мастер и коллекционер советских гитар.
Расшифровка видеозаписи интервью Экзича (Алексея Слёзова) с Владиславом Селивановым с ютуб-канала «Еноты в поисках упавшей звезды». Январь 2021 года. Часть 1
- АЛЕКСЕЙ «ЭКЗИЧ» СЛЁЗОВ: – Влад, сейчас ты играешь практически в трех группах андеграундного плана: МАТЬ ТЕРЕЗА, ОЖОГ и МИРНЫЙ АТОМ. Ты в принципе человек технического склада ума, с хорошим образованием, рукастый, достаточно прагматичный в чем-то, консервативный, но в хорошем смысле. Как ты попал в андеграунд?
ВЛАДИСЛАВ СЕЛИВАНОВ: – Началось все с увлечения рок-музыкой – ее в начале 90-х слушали все, это была довольно популярная тема. Можно вспомнить и советский телевизор конца 80-х годов, где мутным потоком стали появляться различные музыкальные коллективы, особенно по Ленинградской программе. В ту пору я увидел много разных команд, но вот группа НОМ, показанная однажды на советском телеэкране, произвела на меня неизгладимое впечатление. Я думал: как таких ур…дов показывают в телевизоре?
А потом уже началось меломанство. В советское и в постсоветское время очень сложно было андеграундную музыку отыскивать, потому что не было единомышленников. Потом уже появились какие-то знакомые панки, приходившие с магнитофоном «Электроника-302», из которого звучало дыр-дыр-дыр... – это была группа EXPLOITED. Переворачиваешь кассету, а там побольше высоких частот и ритм побыстрее – это уже группа RAMONES.
Я в то время ездил в студию звукозаписи на Кузнецком мосту и довольно последовательно шел от русского рока к легендам нашего андеграунда – группам СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, ОЖОГ, РЕЗЕРВАЦИЯ ЗДЕСЬ, БАНДА ЧЕТЫРЕХ. С миру по нитке потихоньку вышел на рынок «Горбушки». И, обладая некоторыми организационными талантами и упертостью, познакомился с музыкантами. Более того, даже стал играть в этих группах.
- А какой был первый рок-концерт в твоей жизни, на который ты пошел?
– Первый мой рок-концерт – группа DDT с программой «От и до». Наверное, год 94-й. А если говорить об андеграунде, судьбоносным стал концерт ИНСТРУКЦИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ, где мы все были. Насколько я помню, это октябрь 98-го года, кинотеатр «Юность». Там, собственно, я с Борисом Усовым и познакомился. А в феврале 1999-го уже играл квартирник СОЛОМЕННЫХ ЕНОТОВ и МИНИСТЕРСТВА ЛЮБВИ.
- Сибирская волна сильно повлияла на сознание?
– Безусловно. И не только сибирская волна, сколько появление ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ и журнала «Контркультура», который продавался в 94-95 годах в магазине «Молодая гвардия». Там на втором этаже был такой закуточек, который просто штурмовали панки. Надо было пробиться через три ряда этих панков, сунуть советские рубли, чтобы получить желанную часовую кассету с ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНОЙ, кстати, отвр…тно записанную. Или тот же журнал «Контркультура», который мозги поставил на место, или наоборот все раскурочил – не знаю...
- А когда тебе в голову пришла мысль, что ты можешь сам играть?
– Дома была отцовская десятиструнная ленинградская гитара, переделанная из шести- в десятиструнную. Отец в ту пору уже не играл, она стояла, пылилась. Какие-то аккорды сам подобрал, а где-то помогли. Опять же, если чуть назад отмотать, я очень много времени в детстве провел в Липецкой области, в селе Донское Задонского района. Там был сельский клуб с музыкальными инструментами, и первые аккорды мне показали именно там. Я играл СЕКТОР ГАЗА, какие-то народные песни. Потом уже выучил основные 14 аккордов, и пошла ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА, потому что там все было просто и очевидно. КИНО еще. Я на слух все это дело подобрал и стал играть. Тогда гитара – это было средство коммуникации, потому что если ты вышел с гитарой, то тебе были обеспечены какие-то преференции: спиртные напитки, внимание девушек, – и, конечно, я этим пользовался. Теперь не то, как говорит Денис Третьяков.
- Первая группа какая была?
– В 96-м году, когда я окончил школу, мы с моими товарищами собирались в Коптево, где я жил. Ставили катушечный магнитофон «Астра» и на простейших, примитивных электрогитарах играли все то, что я закупал на «Горбушке». Это были СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, РЕЗЕРВАЦИЯ ЗДЕСЬ… Мы играли, записывали на катушки – они сохранились. Более того, у меня есть магнитофон «Астра», и я периодически их переслушиваю. То, что мы записывали, это все было очень смешно, трогательно. А потом уже, значит, были СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ. Я познакомился с Борей в 1998 году, и он уже ввел меня в состав.
- А как это происходило? Ты сказал: «Я хочу играть», и тебе предложили? Как все это выглядело?
– Познакомились, на следующий день я приехал в Коньково с пятью литрами разливного пива, обсудили и ввели в состав.
- Это был какой период?
– Тогда был записан альбом «Дневник Лили Мурлыкиной». В группе играл Марципан, но потом он куда-то пропал, занялся своими делами, я с ним лично не знаком. Я был введен в состав СОЛОМЕННЫХ ЕНОТОВ как бас-гитарист.
В это же время в группе появился и Герман Александров, очень хороший бас-гитарист. Он своим мастерством меня оттер на второй план, о чем я не жалею, потому что Герман стал играть в СОЛОМЕННЫХ ЕНОТАХ, а я отыграл концерт «Прощание с человечеством» в два баса, и потом ушел в сторону, стал сотрудничать с Борей Циммерманом и с другими людьми. Пошли уже несколько другие проекты. Потом я опять вернулся в СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, когда Герман разругался с Борей Усовым. Это был уже 2002 год, там был период ОГИ-шных концертов, к которым мы еще, я думаю, вернемся, потому что феномен Бориной популярности очень здорово связан с этими концертами, мне кажется.
- Что это были за концерты? Как воспринимала публика то, что происходило?
– Музыканты веселились, как им водится, а публика… Я думаю, стоит разделять доОГИшный период и послеОГИшный.
- Почему СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ попали в О.Г.И.?
– ДоОГИшный период был какой? Ходили одни и те же люди: последовательные фанаты группы СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ. Интернет тогда находился в зачаточном состоянии, но в ту пору уже появился сайт белорусского товарища «Еноты.Бай.Ру».
- Зигфрида.
– Да, точно. У Зигфрида появился сайт, а потом Максим Семеляк вывел нас в О.Г.И., где был совершенно чудной концерт, все ругались, потому что начинался он в 10 часов. «Где это видано, мы сейчас на метро не успеем». А тут в десять вечера нас вывели на сцену, Борис сказал свою сакраментальную фразу: «Здравствуйте, дорогие посетители непманского кабака, сейчас мы будем играть для себя».
И мы, собственно, стали играть для себя и увидели неподдельный интерес публики, которая там была. И это был наплыв успешных молодых людей, которые приходили в О.Г.И. поб…хать. Нас позвали туда второй раз. Что удивительно. Второй концерт уже был несколько «кривой». Дали жару, что называется. А потом интерес вот этой успешной публики, помноженный на Интернет и, самое главное, помноженный на Борину мифологию, которая на протяжении многих лет развивалась в журналах «Связь времен» и «Мир Искусства», в его каких-то подвигах, ну и наших тоже… Это все сработало, и уже через какое-то время, наверное, году в 2007-м, уже случился неподдельный интерес к группе. Все интересовались, все хотели концерты.
- Ты играл с ЕНОТАМИ до какого момента?
– Я играл с 2002 по 2004 год. Потом возник очередной «производственный» конфликт, после чего я ушел. Меня не устраивала музыкальная составляющая, уже было неинтересно. Хотя надо отдать должное, например, тот же Герман Александров внес в музыку ЕНОТОВ существенный вклад. Но он же ушел, а мне было то ли лень, то ли нашлись какие-то еще проекты, где мне было интереснее играть.
В 2006-м был реанимирован НОЖ, который отыграл концерт на Фабрике, тоже довольно мощный, с привлечением огромного количества людей. И когда уже забрезжили гастроли в Иваново, я понял, что пахнет жареным и уволился в очередной раз. С тех пор с Борей мы уже не играли.
- Какие были дальше музыкальные проекты?
– Они шли параллельно. Очень плотно работал с небезызвестным Борисом Циммерманом. Я его много записывал. Также плотно мы работали с Алексеем Фоминым. Несколько альбомов МИНИСТЕРСТВА ЛЮБВИ записали у меня дома на Коптевской звукозаписывающей студии имени Урицкого, как все это именовалось. У меня дома в коммунальной квартире стоял довольно примитивный аппарат. Примитивность его вы можете почувствовать, послушав эти записи. Все криво сделано, но Алексей Фомин проявил себя как очень последовательный организатор, что на фоне Бори Усова, конечно, внушало доверие. Потому что у Бори все шло самотеком. Хотя результата он тоже добивался. А Алексей упорно организовывал, звонил всем. В альбоме «Парус», где ты тоже играл, человек 20, наверное, принимало участие. Кроме этого, был очень важный для меня проект ПАЛЫЧ И БОЛЬШАЯ ЖИЗНЬ Вадима Байкова, ныне покойного.
- Стилистически это что?
– Стилистически это такая группа ВОСКРЕСЕНИЕ с очень интересными текстами. Если ВОСКРЕСЕНИЕ несколько выхолощенное, то здесь человек пел о том, что видел вокруг себя, на бытовые темы. Поскольку он был такой гедонист, то время мы проводили с пользой для дела, но не с пользой для здоровья. Тем не менее, это был очень важный проект для меня. Мы с Вадимом друг друга понимали с полуслова. Когда человек берет аккорд, и ты тут же подыгрываешь, причем на автомате, и на выходе получался очень интересный, по крайней мере для меня, продукт. Потенциал у проекта, естественно, был, и при наличии хорошего продюсера можно было двинуть его куда-то вперед. Но, к сожалению, все мы несколько раздолбаи, и житейские кайфы взяли свое – группа со временем развалилась, хотя в 2004-м году мы очень плотно поиграли на разных площадках.
А в 2003-м году в моей жизни появилась группа МАТЬ ТЕРЕЗА. С этого момента я в ней играю довольно плотно. Записаны какие-то альбомы, в общем работа идет до сих пор.
- Соответственно, еще ОЖОГ тебя пригласил в свое время?
– Да, в ОЖОГ ты меня пригласил. Это было в сентябре 2009-го года, как сейчас помню.
- У нас ушел басист, и мы решили тебя пригласить.
– Да, я подвинул Тему Бурцева, можно так сказать, а может, он сам подвинулся. Уже началось сотрудничество с Костей Мишиным – это совершенно другой этап, потому что ОЖОГ подкупил профессиональным подходом: дорогие студии, организованные гастроли по всем правилам. То есть тебе покупают билет в поезд, и музыканту не надо дергаться, решать организационные вопросы. Костя все решит. Ты пришел с гитарой, отыграл, пошел домой. Великолепно.
- Слушай, а ты сам не пишешь песен?
– Нет. Пробовал – у меня ничего не получилось. И зачем этим заниматься, если не выходит?
- Ну, логично. А вот есть проект МИРНЫЙ АТОМ, где ты, по сути, продюсер и художественный руководитель, как бы сказали раньше…
– Это в моей биографии, наверное, единственная такая группа, потому что с 2005-го года я зарекся заниматься организационной деятельностью – дело это неблагодарное. Музыканты, как дети: норовят где-нибудь нажраться, кайфануть, а ты носишься с ними, как с писаной торбой. Неинтересно. Нет отдачи. Последнее мероприятие, где я занимался оргвопросами – концерт Бори Улыбышева в 2005 году.
Я очень доволен, что вывез Борю в Москву. Для него это был трамплин – сейчас Боря Улыбышев, музыкант из Новочеркасска с удивительной манерой игры на гитаре, бросил работу сантехника в поселке Октябрьский и ездит по миру, играет на гитаре с супругой. Я за него очень рад.
- Ну, потрясающий гитарист. Надеюсь, ему повезет, станет чем-то большим, чем уличный музыкант.
– Да, тем не менее он своей жизнью доволен. Он очень хороший сантехник, но сделал выбор в пользу своей великолепной музыки. Что касается МИРНОГО АТОМА, то у Сережи Щербакова был период, когда он стабильно два раза в год посещал лечебные психиатрические учреждения. Я видел его на концертах – как сейчас помню, концерт в «Форпосте», где он был абсолютно никакой. Хватается за какую-то березку, вместе с ней падает. В клуб его вряд ли пустят. Усов говорит: «Вот, смотри, Аринин воспитанник». Арина ездила к нему в психиатрические больницы, подкармливала. Мне говорит: «Смотри, талантище, целый чемодан текстов – давай двигать это дело».
Я приехал к Сереже Щербакову, мы что-то попробовали, написали музыку в акустическом формате, потом пошли акустические концерты. У Сережи, оказалось, действительно масса текстов, из которых можно было вычленить потенциальные хиты. И вот мы работаем с ним до сих пор. Хотя тот мутный период в его жизни, конечно, до сих пор дает о себе знать, но он остался в прошлом. Сейчас, с появлением группы, он занят делом. И это хорошо. Ради него я готов решать организационные вопросы – Сережа Щербаков мне дорог. Наш коллектив в большой степени работает как сообщество друзей. Мы вместе ездим в музеи, Женя Лабыч с нами тоже. В группе МАТЬ ТЕРЕЗА – там отношения больше деловые. Ну и в ОЖОГе тоже по большому счету.
- В группе МАТЬ ТЕРЕЗА ты участвовал во всех последних релизах?
– Их было три – «Фрески», «Поздно домой» и «Образы». В «Образах» и «Поздно домой» я участвовал. «Поздно домой» – очень важная для меня программа. Ее придумали в 2004 году, когда был жив наш барабанщик Михаил Федоров – сейчас, к сожалению, его нет с нами. Потом мы записали эту программу – для меня это один из самых дорогих альбомов, повторюсь, считаю его одним из лучших, в которых участвовал. Он очень тяжело давался, но на выходе получился продукт, которым довольны оказались все, в том числе Ярослав Павшин, который тогда участвовал в группе и занимался сведением. А ему-то как раз трудно угодить.
- Кстати, недавно эти альбомы появились на стриминговых сервисах – можно послушать, оценить.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ. Музыкальное издательство ВЫРГОРОД запустило свой канал на площадке ДЗЕН. Подписывайтесь!