У вас не было такого, что когда вы слышите результаты очередных опросов, проводимых провластными исследовательскими организациями, то появляется стойкое ощущение, что нас где-то обманывают? Из года в год Всероссийский центр изучения общественного мнения трубит о небывало высоких рейтингах действующей власти, вот только когда начинаешь общаться с людьми из своего круга, среди друзей, знакомых и родственников, нет такого завидного единения. Вернее, есть, но оно диаметрально противоположно тому, о котором заявляют официальные источники. Однако как бы не старались натягивать сову на глобус подобострастные чиновники, правда, как дрожжевое тесто, рано или поздно начинает перть наружу, как ты её крышкой не накрывай.
Поводом для новых обсуждений стали свежие данные, обнародованные ВЦИОМ. Несколько дней назад центр неожиданно сообщил о снижении уровня доверия к президенту Владимиру Путину до 32,1%.
Однако генеральный директор всё того же ВЦИОМ Валерий Федоров озвучил совершенно иную цифру – 72,3%. Так как понимать вопиющий разнобой, который в народе уже успели окрестить «войной рейтингов»? Давайте попробуем разобраться, что за чехарда происходит с опросами и почему, собственно, ВЦИОМ позволяет себе подобные вольности.
На самом деле ключ к разгадке лежит в формулировке вопросов. Итоговые цифры напрямую зависят от того, как именно социологи обращаются к респондентам.
Когда звучит показатель в районе 70%, используется так называемый закрытый вопрос: человеку прямо называют фамилию и предлагают выбрать из двух вариантов — «доверяю» или «не доверяю».
«Скажите, пожалуйста, Вы доверяете или не доверяете Владимиру Путину?».
В данном случае респондента ставят в довольно узкие рамки: имя уже задано, остаётся лишь подтвердить или отвергнуть предложенную позицию.
Совсем иначе устроен опрос, дающий результат около 30%. Здесь применяется открытая формулировка: людей просят самостоятельно назвать политиков, которым они доверяют (или не доверили бы важные решения). Никаких подсказок, никаких готовых списков — всё зависит от памяти и личных ассоциаций.
«Все мы одним людям доверяем, другим – нет. А если говорить о политиках, кому вы доверяете, а кому – не доверили бы решение важных государственных вопросов?».
И вот тут возникает интересный эффект. В закрытом вопросе доля недоверия составила около 23,7%, что автоматически «подняло» уровень доверия до удобных 72,3%. А в открытом формате фамилию президента назвали лишь около 30,5% опрошенных. Разница — более чем двукратная.
Почему так происходит? Причина довольно прозаична: когда нужно самому вспомнить фамилии, многие просто не называют никого или ограничиваются одним-двумя именами. И это резко меняет итоговую картину.
Так можно ли из цифры 72,3% сделать вывод, что именно столько граждан готовы отдать голос за Владимира Путина, если бы выборы проводились прямо сейчас? Конечно нет. Такой вывод был бы некорректным. Дело в том, что в том же исследовании аналогичный вопрос о доверии задавался и в отношении других политиков. И картина получилась весьма показательная: например Геннадию Зюганову доверяют 30%, а Сергею Миронову — 29,4%, Леониду Слуцкому – 20,8%, руководителю "Новых людей" Алексею Нечаеву – 8,4%.
К тому же если сопоставить эти цифры с реальными результатами выборов, становится очевидно, что речь идёт о завышенных показателях. Ни сами политики, ни возглавляемые ими партии на практике не получают столь высокой поддержки. Более того, если сложить все проценты, итог значительно превысит 100%, что ещё раз подтверждает: подобные данные нельзя напрямую трактовать как электоральный рейтинг.
Гораздо ближе к реальному положению дел другой формат опроса — тот, который регулярно проводит Фонд общественного мнения (ФОМ). Здесь респондентам предлагают представить конкретную ситуацию: будто выборы состоятся уже в ближайшее воскресенье.
«Представьте себе, что в следующее воскресенье состоятся выборы президента России. Скажите, пожалуйста, как, за кого из политиков вы бы проголосовали?».
После этого нужно выбрать только одного кандидата из предложенного списка. При этом предусмотрены и альтернативные варианты: не участвовать в голосовании, испортить бюллетень или затрудниться с ответом.
Именно такая модель максимально приближена к реальной процедуре голосования, где у избирателя есть лишь один голос. По результатам подобных опросов уровень поддержки Владимира Путина на протяжении последних месяцев держится примерно в диапазоне 45–50%. Эта цифра, как мы видим, не совпадает ни с 72%, ни с 32%, а находится где-то посередине.
К слову, по данным ФОМ уровень доверия действующему президенту выглядит заметно скромнее — около 62% (если суммировать ответы «безусловно доверяю» и «скорее доверяю»). Это ощутимо ниже, чем те самые 72,3%, о которых сообщает ВЦИОМ. Доля недоверия, по версии ФОМ, достигает 32% (варианты «скорее не доверяю» и «совсем не доверяю»), а ещё примерно 6% участников опроса не смогли определиться с позицией.
При этом динамика тоже заслуживает внимания: за последний месяц лишь 16% заявили, что стали больше доверять президенту, тогда как 32% — наоборот, сообщили о снижении доверия. Остальные 52% либо не изменили своего отношения, либо затруднились с ответом. То есть явно прослеживается негативная тенденция.
Если снова вернуться к расхождениям внутри данных ВЦИОМ, возникает закономерный вопрос: так какой из показателей ближе к реальности? При всех оговорках чуть более достоверным выглядит именно результат открытого вопроса — тот самый, где фигурирует около 32,1%. И вот почему.
Во-первых, подобная методика используется на протяжении нескольких лет командой Валерия Федорова, что позволяет отслеживать изменения. А наличие длинного ряда сопоставимых измерений — один из базовых принципов качественной социологии. Если посмотреть на динамику, она довольно наглядна: за последние 2 года уровень доверия к Владимиру Путину снизился примерно с 43,4% до 32,1%. То есть падение составило около трети — весьма заметный и очень тревожный для Кремля сдвиг.
Но есть и ещё более важный аспект — психологический. Он напрямую влияет на искренность ответов, а значит, и на итоговые цифры. Многие респонденты не до конца уверены, что их мнение останется анонимным. Существует опасение, что высказанная позиция может каким-то образом «всплыть» и каким-то образом негативно повлиять на личную жизнь. В такой ситуации люди часто выбирают более безопасный вариант — говорят не то, что думают, а то, что им кажется менее рискованным.
Именно поэтому закрытые вопросы дают искажённую картину. Когда человеку прямо предлагают оценить действующего президента и требуют чёткого ответа «доверяю» или «не доверяю», отрицательный вариант становится психологически сложным. Фактически нужно вслух озвучить свою позицию, что готов сделать далеко не каждый.
В открытой формулировке такой проблемы нет. Здесь можно обойти острые углы: «забыть» нужную фамилию или назвать имена других политиков. В результате ответы становятся более осторожными, но при этом зачастую ближе к реальным внутренним установкам респондентов.
Если опираться на позицию пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, то единственным по-настоящему значимым показателем является уровень одобрения деятельности Владимира Путина. Именно этот параметр, по его мнению, отражает реальное отношение общества. ВЦИОМ действительно давно использует соответствующий вопрос:
«Одобряете вы в целом работу президента или нет?».
Однако по своей сути такая формулировка мало чем отличается от уже обсуждавшихся закрытых вопросов. Здесь также присутствует элемент давления на респондента: чтобы выразить несогласие, нужно прямо заявить об этом. А это для многих остаётся психологически некомфортным шагом. В итоге возникает эффект «социально желаемого ответа», когда человек выбирает более безопасный вариант, даже если не совпадает с его реальным мнением.
Тем не менее динамика этого показателя тоже говорит о многом. После выборов 2018 года уровень одобрения деятельности президента находился на очень высокой отметке — около 80%. Но уже к середине лета, на фоне принятия непопулярной пенсионной реформы, он резко снизился примерно на 15 пунктов. С тех пор показатель стабилизировался, но на более низком уровне — в диапазоне 60–65%.
Если обобщить все приведённые данные, складывается достаточно цельная картина. После выборов, Владимир Путин, судя по оценкам сразу нескольких крупных социологических центров — ВЦИОМ, ФОМ и других, — утратил примерно треть прежней поддержки. Причём этот процесс нельзя назвать резким обвалом: снижение происходит постепенно, без резких скачков, но достаточно последовательно.
Важно и другое: значительная часть тех, кто отошёл от прежней позиции поддержки, не стала убеждёнными противниками. Это скорее «плавающая» аудитория — люди с нестабильными взглядами, которые так же легко могут изменить своё мнение обратно. Их настроение во многом зависит от текущей повестки, действий власти и информационного фона.
В этом смысле ситуация остаётся подвижной. Даже относительно небольшие события — яркие заявления, популярные решения, которые будут приняты единодушно народом, и грамотно выстроенная медийная поддержка — способны вернуть часть этих людей в число сторонников. А значит, теоретически рейтинг может снова приблизиться к уровням выборов, где он достигал около 77%. Но это только теоретически.
Удивляет другое. Почему власть, прекрасно видя, что её рейтинг катится вниз, вместо того вернуть лояльность электората, продолжает закручивать гайки? Если бы не было всех этих запретительных мер, блокировок интернета, навязывания мессенджера MAX, повышения фискальной нагрузки, массового забоя скота и прочих непопулярных в народе решений, то можно не сомневаться, что народ бы и дальше спокойно относился к зачастую накрученным рейтингам и не задавал бы неудобных вопросов. Но что-то сломалось в привычной системе, и теперь возникает главный вопрос: а как власть собирается возвращать если не поддержку избирателей, то хотя бы их молчаливое согласие с происходящим? Или теперь это вообще никого не волнует, и мы уверенно входим в эпоху, где все будет решаться по принципу Северной Кореи?