Я шла протоптанной тропинкой
Весеннего лесочка средь.
Тянула руку вниз корзинка -
Ее набила плотно снедь,
Своим обилием тревожа...
Скрипел под каблуками снег.
И в предвкушенье сладком, кожа
Мурашек чувствовала бег.
Вбирая воздух - вкусный, свежий...
Но чу, неясный вдруг промельк!
И вот выходит тощий леший,
И нос, что с клювом схож пустельг,
Тянул мохнатыми ноздрями.
Нас разделял всего лишь метр,
Учуял, аромат салями
Плетюхи самых дальних недр...
"А ну-ка стой! Замри, красотка!
Куда спешишь, а ну погодь!
А то ужасною щекоткой
Твою я запытаю плоть!
Хоть добрый я, не сомневайся,
Я нашей встрече очень рад!
А ну, скорее признавайся,
Что за чудесный аромат
Души заволновал глуби'ны,
Нарушив мой тревожный сон?
Что прячешь ты в своей корзине?
Скрывать, поверь мне, не резон!
Я здесь верховный участковый!"
Я усекла его намёк,
И взглядом отыскав сосновый
Как полированный пенёк,
Накрыла пиршественный столик.
Его одобрил строгий страж,
(Он звался по-простецки -Толик).
Позвал кикимор -двух Наташ,
Что жили на болоте рядом...
Но вот уж с недовольным взглядом
На нас воззрилася луна.
Да и закончилась еда....
Во тьме истаяли Наташи,
Оставив мокрой грязный след.
Я ж с Толей в бодром променаже,
Домой помчала... Напослед
Сказал у дома виновато,
Но крошек проглотив щепоть:
"Живу, признаться, скучновато,
Ты эта... поскорей приходь!"