Александр Иванович Герцен (1812–1870) имел устойчивые финансовые связи с банковским домом Ротшильдов, а конкретно — с Джеймсом (Яковом) Майером Ротшильдом (1792–1868), главой французского отделения семьи.
Как и почему началось сотрудничество?
Ключевые этапы:
Потеря доступа к капиталу (1850). После отказа вернуться в Россию по приказу Николая I Герцен был изгнан из империи, а его имущество (в том числе средства матери) конфисковано. Часть капитала была вложена в билеты московской сохранной казны — их нужно было конвертировать в наличные за границей.
Обращение к Ротшильду. Герцен обратился к Джеймсу Ротшильду, чтобы тот помог реализовать ценные бумаги. Первоначально часть средств была выплачена, но затем выплаты приостановили по распоряжению российского правительства (под «политическими и секретными» предлогами).
Давление Ротшильда на Россию. Джеймс Ротшильд потребовал от своего представителя в Петербурге, Карла Гассера, добиться аудиенции у министра иностранных дел Нессельроде и министра финансов Вронченко. Банкир настаивал на выплате — либо четком юридическом обосновании отказа. В письме он пригрозил придать дело огласке через прессу, что могло осложнить будущие займы России.
Успешное разрешение. Под давлением Ротшильда российская сторона выплатила Герцену всю сумму с процентами.
Сам Герцен описал этот эпизод в мемуарах «Былое и думы» (раздел «Император Джемс Ротшильд и банкир Николай Романов»), иронично назвав Николая I «петербургским купцом 1-й гильдии».
После этого случая Ротшильды стали постоянными финансовыми партнерами Герцена. Прямые выплаты. Герцену предоставлялись наличные деньги и ценные бумаги (десятки и сотни тысяч франков, флоринов, долларов). Инвестиционные советы. По рекомендациям Ротшильда он вкладывал средства в американские акции и облигации; бельгийские правительственные займы; испанские ценные бумаги и т. д.
Операции за границей. Ротшильды выступали финансовыми агентами Герцена, помогая управлять капиталом во время его переездов по Европе (Ницца, Лондон, Швейцария). На что шли деньги? Финансирование позволило Герцену развернуть масштабную антицарскую деятельность. Создание «Вольной русской типографии» (Лондон, 1853). Типография стала центром издания революционных материалов для распространения в России. Выпуск газеты «Колокол» (1857–1867). Тираж до 2 500 экземпляров охватывал практически все читающее население империи. Газета критиковала крепостное право и царский режим; публиковала секретные документы; распространялась в России бесплатно (расходы покрывали Ротшильды); в 1863 г. поддержала польское восстание, усилив антирусскую пропаганду. Издание альманаха «Полярная звезда» (с 1855). Продолжил традицию декабристов, объединяя оппозиционные голоса. Содержание парижского салона. Герцен устраивал дискуссии с европейскими интеллектуалами (Прудон, Маркс, Гарибальди и др.). Почему Ротшильды помогали Герцену? У банка были стратегические интересы, а именно, давление на Россию. Российская империя активно занимала средства на международных рынках (к концу правления Николая I внешний долг достиг 340 млн рублей серебром). Поддержка Герцена позволяла: дискредитировать царский режим в прессе; угрожать срывом новых займов, если Россия не пойдет на уступки.
Геополитика. К середине XIX века отношения Ротшильдов с Россией ухудшились. Во время Крымской войны (1853–1856) антироссийская пропаганда Герцена подрывала боевой дух армии (включая защитников Севастополя).
Контроль над финансами. Дом Ротшильдов участвовал в размещении российских облигаций (например, займа 1822 г. на 43 млн рублей). Давление через Герцена помогало диктовать условия.
Сотрудничество Герцена и Ротшильдов было взаимно выгодным: Герцен получил ресурсы для борьбы с царизмом, сохранив финансовую стабильность. Ротшильды использовали его как инструмент влияния на политику и экономику России, укрепляя свои позиции в Европе. Связь подтверждается перепиской между Герценом и Джеймсом Ротшильдом, а также упоминаниями в мемуарах и исторических источниках.
Из книги Тихомирова А.Е. "Сборник статей 2014 года", Оренбург, «ПоЛиАРТ», 2015 г.:
"КРАСНЫЙ ЩИТ" И ПЕРМАНЕНТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ
В произведениях Маркса, Энгельса, Ленина, Троцкого можно найти критику капитализма, эксплуататоров, видных экономистов и политиков того времени, царей, королей, но фактически отсутствует упоминание о главных "акулах" капитализма того (да и ныне) времени – семействе "Красного щита" – Ротшильдов (настоящая фамилия Бауэр, фамилия от рекламной вывески). Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Парвус выступали с идеей непрерывной (перманентной) революции, которая на первый взгляд должна привести к победе пролетариата – рабочего класса, но на самом деле вела к победе потомства семейства Ротшильдов. Первоначальное латинское значение слова "пролетариат" – "потомство" от proles. Маркс писал о диктатуре пролетариата, т.е. о диктатуре потомства Ротшильдов. "Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. - Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", т.е. потомство Ротшильдов (контролирующее финансовые потоки – «цепи», в первой половине XIX века семейство Ротшильдов контролировало 5 банков Европы в Париже, Лондоне, Вене, Неаполе, Франкфурте-на-Майне) поддерживайте друг друга, иначе вас "съедят" конкуренты. Один – за всех, все – за одного! – масонский лозунг Ротшильдов. "Пролетариат (семейство Ротшильдов – примечание) использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т.е. пролетариата (однако все руководители государств марионетки Ротшильдов), организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил" ("Манифест коммунистической партии"). По сути дела и Союз справедливых и Союз коммунистов были тайными масонскими организациями. В марксизме проглядывают черты религии. И действительно: основное положение марксизма надо принять на веру, оно не может быть доказано и состоит в том, что в мире нет ничего, кроме материи; у марксизма есть свое евангелие для спасения человечества: неумолимый закон диалектического материализма, действующий в истории, свой «спаситель»: диктатура партии, своя «земля обетованная» — грядущее коммунистическое общество, при котором навсегда исчезнут угнетение, несогласие, отчуждение и государство как аппарат принуждения. У него есть убежденные миссионеры, распространяющие марксистское «евангелие» во всем мире. Марксизм похож на религию и тем, что жестоко преследовал своих «еретиков», так называемых «ревизионистов». Материя, центральная категория диалектического материализма, отмечает Н. А. Бердяев, спиритуализируется. «На материю переносятся свойства духа — свобода, активность, разум ... Диалектический материализм принужден верить в Логос самой материи». Этого же мнения придерживался и известный масон Бертран Рассел. Об этом же писал и российский политолог Сергей Кургинян, называя марксизм "красной религией".
Перманентные (непрерывные) революции необходимы семейству "Красного щита" для утверждения своей власти по всему миру, чтобы с помощью одураченных революционной фразеологией людей свергнуть власть аристократических монархий, а заодно и власть своих конкурентов – капиталистов-буржуев, заставить их подчиняться указаниям семейства.
Конечно, использовались и используются не только лозунги левой ориентации, они время от время чередуются и с правой, чтобы обывателю было непонятно, что же реально происходит и кто дергает за невидимые ниточки закулисного управления миром. Например, в начале XX века для раскачки ситуации в России использовались партии левой ориентации – социал-демократы, эсеры, анархисты и др., после свержения царизма семейство стало поддерживать врагов советской власти белогвардейцев и хорошо нажилось на финансировании, как и I мировой войны, так и гражданской войны в России. Ротшильды финансируют обе стороны конфликта, чтобы этот конфликт перерос в войну, а они с этого получат как финансовые, так и политические дивиденды – проведут во власть в той или иной стране своих ставленников и будут как всегда управлять закулисно, в любом случае, если их ставленник оказался диктатором, казнокрадом или убийцей миллионов, они как бы вроде не при чем. Яркий пример – проведение во власть в Германии в 30-е гг. прошлого века Гитлера. Азеф (руководитель боевой организации эсеров), Богров (убийца Столыпина), поп Гапон ("инициатор" "кровавого воскресенья" 9 января 1905 г.) – кто эти люди? Агенты царской охранки или революционеры-провокаторы? Кому были выгодны их действия? Их действия приводили к тому, что народные массы России шли на баррикады и революции, а выгодно это становилось Ротшильдам, зоны нестабильности приводят к оттоку капитала и капитал бежит, а тут его и "прихапывают" компетентные органы на службе власти Запада, а там везде марионетки семейства. Вот вам и алгебра перманентных революций! "Нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы, если ему посудить 300% прибыли" (Т. Дж. Даннинг). Подавляющая часть революционеров и не догадывается, что за их спинами реализуются совершенно другие планы, а не те которые официально провозглашены.
Реализация планов мирового господства реализуется Ротшильдами фактически с начала финансирования ими "Великой" французской буржуазной революции конца XVIII века, затем финансирование наполеоновских войн, затем "стрижка купонов" как с доходов от финансирования северян, так и южан в годы гражданской войны в США в 1861-1865 гг. и т.д. Американская корпорация видного члена Бнай Брита (масонская сионистская ложа подконтрольная Ротшильдам) Джона Рокфеллера «Стандарт ойл» весь 1942 год— разгар Второй мировой войны — поставляла горючее фашистской Германии. Расчеты за горючее осуществлялись через рокфеллеровский же банк «Чейз нэшнл бэнк» (переименованный позже в «Чейз Манхэттен бэнк»). Делами «Стандарт ойла» в Германии заправлял американец-бнайбритовец Карл Линдеманн, входивший в кружок друзей рейхсфюрера СС Гиммлера! А «Чейз нэшнл бэнк» представлял в Европе доверенное лицо Рокфеллера Джозеф Ларкин, который организовывал в течение всей войны бесперебойную работу отделения этого банка в Париже, занятом нацистами. Отделение финансировало деятельность фашистских ведомств. Еще Хайэм рассказал, как в мае 1944 года в Базеле состоялось собрание руководства Банка международных расчетов (БМР), подконтрольного нацистам. Возглавлял сходку бнайбритовских финансистов американский джентльмен, президент БМР Томас Маккитрик. В банк от фашистской Германии поступило на хранение 378 миллионов долларов золотом. Нацистские главари надеялись использовать золото после войны, и руководство БМР обсуждало, как обезопасить солидный вклад. А «золото, — подытоживал Хайэм,— частично было награблено в национальных банках Голландии, Бельгии и Чехословакии, а частично переплавлено из золотых коронок, оправ для очков, портсигаров, зажигалок и обручальных колец убитых в концлагерях евреев». В то же время по линии ленд-лиза через компании подконтрольные Ротшильдам шла поддержка СССР, правда Советский Союз потом долго расплачивался за "бескорыстную поддержку" в борьбе с фашизмом. Главное - нажива!
Вот что пишет известный российский революционер-эмигрант XIX века А.И. Герцен в "Былое и думах" (Собр. соч., Изд-во "Правда". Библиотека "Огонек", М., 1975) о Ротшильдах, имеются ввиду 2 банкира: лондонский барон Лионель Натан Ротшильд (1808-1879) и парижский барон Джеймс (Якоб) Ротшильд (1792-1868): "Общественное неравенство нигде не является с таким унижающим, оскорбительным характером, как в отношении между барином и слугой. Ротшильд на улице гораздо ровнее с нищим, который стоит с метлой и разметает перед ним грязь, чем с своим камердинером в шелковых чулках и белых перчатках"... "Ротшильд не делает нищего ирландца свидетелем своею лукулловского обеда, он его не посылает наливать двадцати человекам Clos de Vougeot (марка вина – примечание) с подразумеваемым замечанием, что если он нальет себе, то его прогонят как вора…" (т. 5, с. 182-183). Комментарий: показан положительный образ Ротшильдов, подчеркнуто отличие Ротшильдов от древнеримского полководца Лукулла, который славился своим богатством, роскошью и пирами. "После Июньских дней мое положение становилось опаснее. Я познакомился с Ротшильдом и предложил ему разменять мне два билета московской сохранной казны. Дела тогда, разумеется, не шли, курс был прескверный; условия его были невыгодны, но я тотчас согласился и имел удовольствие видеть легкую улыбку сожаления на губах Ротшильда — он меня принял за бессчетного prince russe (русского князя – примечание), задолжавшего в Париже, и потому стал называть «monsieur le comte» (графом – примечание). По первым билетам деньги немедленно были уплачены; по следующим, на гораздо значительнейшую сумму, уплата хотя и была сделана, но корреспондент Ротшильда извещал его, что на мой капитал наложено запрещение,— по счастию, его не было больше. Таким образом, я очутился в Париже с большой суммой денег, середь самого смутного времени, без опытности и знания, что с ними делать. И между тем все уладилось довольно хорошо. Вообще, чем меньше страстности в финансовых делах, беспокойствия и тревоги, тем они легче удаются. Состояния рушатся гак же часто у жадных стяжателей и финансовых трусов, как у мотов. По совету Ротшильда я купил себе американских бумаг, несколько французских и небольшой дом на улице Амстердам, занимаемый Гаврской гостиницей…" (т. 6, с. 128). Комментарий: далее Герцен рассказывает о том, как парижский Джеймс Ротшильд помог ему в решении финансовых проблем (т. 6, с. 129-135): "… Ротшильд согласился принять билет моей матери, но не хотел платить вперед, ссылаясь на письмо Гассера. Опекунский совет действительно отказал в уплате. Тогда Ротшильд велел Гассеру потребовать аудиенции у Нессельроде (российский министр иностранных дел) и спросить его, в чем дело. Нессельроде отвечал, что хотя в билетах никакого сомнения нет и иск Ротшильда справедлив, но что государь велел остановить капитал по причинам политическим и секретным. Я помню удивление в Ротшильдовом бюро при получении этого ответа. Глаз невольно искал под таким актом тавро Алариха или печать Чингисхана. Такой шутки Ротшильд не ждал даже и от такого известного деспотических дел мастера, как Николай. — Для меня,— сказал я ему,— мало удивительного в том, что Николай, в наказание мне, хочет стянуть деньги моей матери или меня поймать ими на удочку; но я не мог себе представить, чтоб ваше имя имело так мало веса в России. Билеты ваши, а не моей матери; подписываясь на них, она их передала предъявителю (au porteur), но с тех пор, как вы расписались на них, этот porteur — вы, и вам-то нагло отвечают: «Деньги ваши, но барин платить не велел». Речь моя удалась. Ротшильд стал сердиться и, ходя по комнате, говорил: - Нет, я с собой шутить не позволю, я сделаю процесс ломбарду, я потребую категорического ответа у министра финансов! ... На другой день он прислал за мной; я тотчас отправился. Он подал мне неподписанное письмо к Гассеру и прибавил: — Вот наш проект письма; садитесь, прочтите его внимательно и скажите, довольны ли вы им; если хотите что прибавить или изменить, мы сейчас сделаем. А мне позвольте продолжать мои занятия. Сначала я осмотрелся. Каждую минуту отворялась небольшая дверь и входил один биржевой агент за другим, громко говоря цифру; Ротшильд, продолжая читать, бормотал, не подымая глаз: «Да,— нет,— хорошо,— пожалуй,— довольно», и цифра уходила. В комнате были разные господа, рядовые капиталисты, члены Народного собрания, два-три истощенных туриста с молодыми усами на старых щеках — эти вечные лица, пьющие на водах вино, представляющиеся ко дворам, слабые и лимфатические отпрыски, которыми иссякают аристократические роды и которые туда же, суются от карточной игры к биржевой. Все они говорили между собой вполголоса. Царь иудейский сидел спокойно за своим столом, смотрел бумаги, писал что-то на них, верно, все миллионы или по крайней мере сотни тысяч. — Ну, что,— сказал он, обращаясь ко мне,— довольны? — Совершенно,— отвечал я. Письмо было превосходно: резко настойчиво, как следует, когда власть говорит с властью. Он писал Гассеру, чтоб тот немедленно требовал аудиенции у Нессельроде и у министра финансов, чтоб он им сказал, что Ротшильд знать не хочет, кому принадлежали билеты, что он их купил и требует уплаты или ясного законного изложения, почему уплата остановлена; что, в случае отказа, он подвергнет дело обсуждению юрисконсультов и советует очень подумать о последствиях отказа, особенно странного в то время, когда русское правительство хлопочет заключить через него новый заем. Ротшильд заключал тем, что, в случае дальнейших проволочек, он должен будет дать гласность этому делу через журналы, для предупреждения других капиталистов. Письмо это он рекомендовал Гассеру показать Нессельроду. — Очень рад... но,— сказал он, держа перо в руке и с каким-то простодушием глядя прямо мне в глаза,— но, любезный барон, неужели вы думаете, что я подпишу это письмо, которое au bout du compte (в конечном счете – примечание) может меня поссорить с Россией,— за полпроцента комиссии? Я молчал. — Во-первых,— продолжал он,— у Гассера будут расходы, у вас даром ничего не делают,— это, разумеется, должно пасть на ваш счет; сверх того... сколько предлагаете вы? — Мне кажется,— сказал я,— что вам бы следовало предложить, а мне согласиться. — Ну, пять, что ли? Это не много. — Позвольте подумать... Мне хотелось просто рассчитать. — Сколько хотите... Впрочем,— прибавил он с мефистофелевской иронией в лице,— вы можете это дело обделать даром — права вашей матушки неоспоримы, она виртембергская подданная, адресуйтесь в Штутгарт — министр иностранных дел обязан заступиться за нее и выхлопотать уплату. Я, по правде сказать, буду очень рад свалить с своих плеч это неприятное дело. Нас перервали. Я вышел в бюро, пораженный всею античной простотой его взгляда и его вопроса. Если б он спросил 10, 15 процентов, то я и тогда бы согласился. Его помощь была мне необходима, он это так хорошо знал, что даже подтрунил насчет обруселого Виртемберга… С тех пор мы были с Ротшильдом в наилучших отношениях; он любил во мне поле сражения, на котором он побил Николая, я был для него нечто вроде Маренго или Аустерлица, и он несколько раз рассказывал при мне подробности дела, слегка улыбаясь, но великодушно щадя побитого противника…" Высказывания Герцена: "— Дела мои у Ротшильда, мне приходится получить тысяч четыреста франков" (т. 6, с. 139); "— С неделю тому назад Ротшильд мне говорил, что Киселев дурно обо мне отзывался. Вероятно, петербургскому правительству хочется замять дело, чтоб о нем не говорили; чай, посол попросил по дружбе выслать меня вон" (т. 6, с. 140). Из т. 7: "Какой покой должна приносить эта полная уверенность и в своем знании, и в том, что они и умнее, и практичнее Оуэна, что, будь у них его энергия и его деньги, они бы не наделали таких глупостей, а были бы богаты, как Ротшильд, и министры, как Палмерстон!" (с. 202). "Ротшильду или Монтефиоре надобно с утра в бюро, чтоб начать капитализацию сотого миллиона; в Бразилии мор, в Италии война, Америка распадается — все идет прекрасно; а тут ему говорят о безответственности человека и о ином распределении богатств — разумеется, он не слушает" (с. 219). "Второй раз мне был разрешен приезд в Париж в 1853, по случаю болезни М. К. Рейхель (Мария Каспаровна Рейхель – близкий друг семьи Герцена – примечание). Этот пропуск я получил по просьбе Ротшильда" (с. 462). "Мы вышли из ворот и разошлись. Огарев пошел к Маццини, я к Ротшильду. У Ротшильда в конторе еще не было никого" (с. 276). "…Только,— добавил он, подумавши,— делайте что хотите, «о... но не отдавайте ничего моим наследникам. Вы завтра утром свободны? — Пожалуй. — Сводите меня, сделайте одолжение, в банк и к Ротшильду; я ничего не знаю и говорить не умею по-английски, и по-французски очень плохо. Я хочу скорее отделаться от двадцати тысяч и ехать. — Извольте, я деньги принимаю, но вот на каких основаниях: я вам дам расписку... — Никакой расписки мне не нужно... — Да, но мне нужно дать, и без этого ваших денег не возьму. Слушайте же. Во-первых, в расписке будет сказано, что деньги ваши вверяются не мне одному, а мне и Огареву. Во-вторых, так как вы, может, соскучитесь на Маркизских островах и у вас явится тоска по родине (он покачал головой)... почем знаешь, чего не знаешь... то писать о цели, с которой вы даете капитал, не следует, а мы скажем, что... деньги эти отдаются в полное распоряжение мое и Огарева; буде же мы иного распоряжения не сделаем, то купим для вас на всю сумму каких-нибудь бумаг, гарантированных английским правительством, в 5% или около. Затем, даю вам слово, что без явной крайности для пропаганды мы денег ваших не тронем; вы на них можете считать во всех случаях, кроме банкрутства в Англии. — Коли хотите непременно делать столько затруднений, делайте их... а завтра едем за деньгами. Следующий день был необыкновенно смешон и суетлив. Началось с банка и Ротшильда. Деньги выдали ассигнациями. Бахметев возымел сначала благое намерение разменять их на испанское золото или серебро. Конторщики Ротшильда смотрели на него с изумлением, но когда вдруг, как спросонья, он сказал совершенно ломаным франко-русским языком: «Ну, так летр креди иль Маркиз» (аккредитив на Маркизские острова), тогда Кестнер, директор бюро, обернул на меня испуганный и тоскливый взгляд, который лучше слов говорил: «Он не опасен ли?» К тому же никто еще никогда в доме у Ротшильда не требовал кредитива на Маркизские острова. Решились тридцать тысяч взять золотом и ехать домой; по дороге заехали в кафе,— я написал расписку; Бахметев, с своей стороны, написал мне, что отдает в поливе распоряжение мое и Огарева восемьсот фунтов. Потом он ушел зачем-то домой, а я отправился его ждать в книжную лавку; через четверть часа он пришел бледный, как полотно, и объявил, что у него из 30 000 недостает 250 фр., т. е. 10 liv. Он был совершенно сконфужен. Как потеря 250 фр. могла так перевернуть человека, отдававшего без всякой серьезной гарантии 20 т., — опять психологическая загадка натуры человеческой. — Нет ли лишней бумажки у вас? — Со мной денег нет, я отдал Rothschild'y, и вот расписка: ровно 800 фунтов получено. Бахметев, разменявший без всякой нужды на фунты свои ассигнации, рассыпал на конторке Тхоржевского 30 000: считал, пересчитывал,— нету 10 фунтов, да и только. Видя его отчаянье, я сказал Тхоржевскому: — Я как-нибудь на себя возьму эти проклятые десять футов, а то он же сделал доброе дело, да он же и наказан. — Горевать и толковать тут не поможет,— прибавил я ему,— я предлагаю ехать сейчас к Ротшильду" (с. 329-330). "Осенью 57 года я получил через Брюссель письмо из Петербурга. Незнакомая особа извещала меня со всеми подробностями о том, что один из сидельцев у Трюбнера, Михаловский, предложил свои услуги III отделению шпионить за нами, требуя за труд 200 фунтов, что в доказательство того, что он достоин и способен, он представлял описок лиц, бывших у нас в последнее Время, и обещал доставить образчики рукописей из типографии. Прежде чем я хорошенько обдумал, что делать, я получил второе письмо того же содержания через дом Ротшильда" (с. 361).
Сейчас задействованы лучшие умы в так называемых think tanks (интеллектуальных фабриках), где обдумываются следующие шаги по установлению дальнейшей тоталитарной диктатуры над человечеством, их реализуют спецслужбы через зазомбированных и закодированных людей-роботов (фанатиков тех или иных идей, концепций, религий). Современные «цветные» революции, проводимые и направляемые умелыми закулисными руками, обращены на ослабление национальных правительств, подчинение воли мировой олигархии во главе с Ротшильдами».