«В России 700 тысяч нелегалов, а денег на высылку нет»: Кирилл Кабанов о рисках новых миграционных законов.
На этой неделе Государственная дума приняла в первом чтении два законопроекта, ужесточающих пребывание трудовых мигрантов в России. Одни называют инициативу долгожданным шагом к наведению порядка в сфере трудовой миграции, другие предупреждают: без финансирования и пересмотра подходов она может остаться лишь на бумаге.
О скрытых рисках и системных угрозах новой политики рассказал председатель Национального антикоррупционного комитета, член Совета при Президенте РФ по правам человека Кирилл Кабанов.
Что изменится: налог на иждивенцев и 10 месяцев работы
18 марта депутаты одобрили пакет инициатив, который корректирует правила легализации иностранных работников. Согласно документам, размещённым на сайте Госдумы, мигранты, работающие в России по патенту, должны будут уплачивать авансовые платежи по налогу не только за себя, но и за каждого иждивенца, находящегося с ними в стране.
Если их доход окажется ниже прожиточного минимума, умноженного на региональный коэффициент и количество членов семьи, патент будет аннулирован. Для обладателей разрешений на временное проживание и видов на жительство вводится ещё одно условие — не менее 10 месяцев официальной работы в течение календарного года. Нарушение этой нормы также повлечёт лишение статуса.
Параллельно правительственная комиссия поддержала инициативу МВД, расширяющую перечень оснований для безальтернативной депортации. В него вошли около двух десятков статей КоАП: дискредитация Вооружённых сил РФ, призывы к санкциям, мелкое хулиганство с неповиновением полиции, участие в несанкционированных митингах, распространение экстремистских материалов.
По замыслу авторов, новые меры должны позволить точнее отслеживать иностранцев, нарушающих закон, и вывести из тени миллионы трудовых мигрантов. Однако специалисты сомневаются, что одними запретами можно добиться результата.
«Выдворять будем как?» — ключевая проблема реализации
Кирилл Кабанов считает предложенные меры логичными по идее, но невыполнимыми в нынешних условиях. Он напомнил, что в 2025 году глава МВД Владимир Колокольцев констатировал: из России выслали лишь 72 тысячи нарушителей — при том, что реально могли бы депортировать в десять раз больше, если бы на это выделили ресурсы.
«Ну хорошо, не обеспечил он эти условия. А у вас уже 700 тысяч человек стоит на очереди. Куда вы их повезёте — в “столыпинских” вагонах? Это невозможно технически и гуманитарно. Они никуда не собираются уезжать и не собираются жить по нашим законам», — заявил Кабанов в эфире телеканала «Царьград».
По оценкам эксперта, в стране сейчас находится около 700–800 тысяч нелегальных мигрантов, значительная часть которых живёт семьями. Одновременно, отмечает он, расходы на обеспечение безопасности растут: специалисты ежегодно пресекают десятки террористических ячеек, сформированных из выходцев из Центральной Азии.
«Патенты не восполнят миллиарды, которые тратятся на борьбу с экстремизмом. Хорошо, что спецслужбы работают эффективно, но эта нагрузка постоянна», — подчеркнул Кабанов.
Семейная миграция: источник риска или социальная необходимость?
Одной из главных проблем эксперт считает само направление миграционной политики последних лет. По его мнению, вопрос семейной миграции был решён ошибочно — вопреки первоначальному замыслу ограничить приток иностранцев моделью вахтового труда.
«Не надо их сюда пускать семьями. Приезжай, поработай, уезжай. Если супруги хотят работать вместе — это их выбор. Но почему мы должны в ущерб гражданам России думать о ребёнке в другой стране? У него есть свой президент, своя система защиты», — жёстко заявил он.
Кабанов напомнил, что семейные мигранты чаще остаются в России надолго, оседая в регионах с низким уровнем доходов, где возникают социальные конфликты и напряжённость на рынке труда. В крупных городах мигрантские семьи создают закрытые этнокультурные анклавы, что осложняет интеграцию и контроль.
Радикальные настроения и «мягкая сила»
Отдельно эксперт затронул вопрос религиозного радикализма. Он привёл пример Мордовии, где, по его словам, в 2020 году были задержаны имамы, связанные с экстремизмом, а после освобождения в марте 2026 года те же лица участвовали в общественных мероприятиях вместе с местными чиновниками.
«Это подрыв доверия к власти. Враг остаётся врагом, и если власть демонстрирует поддержку таким людям, она теряет уважение общества», — отметил Кабанов. По его мнению, подобные проявления «мягкой силы» за счёт бюджета недопустимы: государство должно чётко разграничивать поддержку культурных инициатив и потворство идеологическим угрозам.
Кто заплатит за депортацию
Одно из предложений, озвученных Кабановым, — переложить часть расходов на депортацию нарушителей на сами диаспоры. По аналогии с практикой США и ряда стран ЕС, национальные общины, получающие финансирование и представленные в органах власти, могли бы нести ответственность за поведение своих соотечественников в России.
«Если представитель узбекской или таджикской диаспоры нарушил закон и денег на выезд у него нет — пусть оплачивает организация, которая его курирует. Это станет стимулом к самоконтролю», — считает эксперт.
Сегодня, по данным МВД, расходы на содержание иностранцев в спецучреждениях и организацию их возвращения домой ложатся на федеральный бюджет. Только в 2026 году министерство запросило около 284 миллионов рублей — сумма, которой всё равно недостаточно для реализации даже нынешних планов.
Дети мигрантов и вопросы интеграции
Отдельное направление дискуссии — судьба детей мигрантов. По словам Кабанова, интеграция в полном смысле этого слова происходит редко: большинство подростков остаётся в замкнутых культурных кругах и воспринимает Россию как временное место проживания.
«Только если ребёнок с раннего возраста растёт здесь и воспринимает русскую культуру как свою, он становится частью общества. В противном случае через одно-два поколения мы снова получим разделённую страну», — предупреждает он.
Эксперты отмечают, что в России нет единой стратегии адаптации детей мигрантов: школы и регионы действуют по-разному, программы социальной поддержки носят фрагментарный характер. Отсюда — рост отчуждения и проблемы с владением языком, особенно в средних и старших классах.
Финансирование и «велосипед без колёс»
Даже сторонники ужесточения миграционной политики признают: без должного финансирования новые законы могут остаться декларацией. Система МВД уже работает на пределе возможностей, а регионы жалуются на нехватку средств на сопровождение иностранных граждан.
«Действительно, в правильном направлении есть движение: МВД дали больше полномочий. Но денег не дали. В итоге — забег есть, а велосипеда нет», — образно подытожил Кабанов.
В Госдуме звучат первые предложения скорректировать законопроект. Лидер партии «Справедливая Россия – За правду» Сергей Миронов назвал документ «половинчатым и запоздалым», напомнив о необходимости комплексной реформы миграционного законодательства. А глава Следственного комитета Александр Бастрыкин ранее настаивал: любое тяжкое преступление должно влечь утрату гражданства, а проявление агрессии — немедленную депортацию.
Между контролем и интеграцией
Аналитики отмечают: принимаемые меры отражают напряжённый баланс между обеспечением безопасности и необходимостью сохранить доступ к трудовым ресурсам. На российском рынке по-прежнему не хватает работников в строительстве, ЖКХ, сельском хозяйстве — отказываться от мигрантов полностью экономика не готова.
Тем временем число нелегалов остаётся высоким, а механизмы депортации буксуют из-за недостатка средств, бюрократических проволочек и политических соображений. Как считают эксперты, реальная стабилизация возможна только при системной политике, сочетающей контроль, ответственность диаспор и продуманные программы адаптации.
«Миграция — это неразрешимая задача, если к ней подходить только с позиции наказаний. Здесь нужна стратегия: кого мы хотим впускать, на каких условиях и что предлагаем взамен, — резюмирует Кабанов. — Закон без инструмента его исполнения — это просто бумага».