Океан — штука огромная, но даже в его бескрайней синеве сейчас тесновато от геополитических страстей. Сюжет разворачивается такой, что голливудские блокбастеры отдыхают: вместо людей в плащах здесь главные герои — стальные громадины, доверху набитые черным золотом. Взять хотя бы «Анатолия Колодкина», танкер «Совкомфлота». В начале марта он неторопливо загрузился в Приморске, принял в трюмы 730 тысяч баррелей сырой нефти и взял курс на кубинский порт Матансас. Рейс как рейс, если бы не одно но: в Вашингтоне его восприняли чуть ли не как личное оскорбление.
Пока судно мерно шло через Атлантику, за ним буквально дышали в затылок спутники и аналитики: фиксировали каждый узел, прикидывали, когда оно ткнется носом в причал Острова Свободы. А потом выяснилось, что «Колодкин» — лишь часть морского пазла. В Карибском море, в его северо-западном углу, засветился еще один «призрак» — танкер Sea Horse под гонконгским флагом, груженный дизелем с кипрского побережья. Логистика вырисовывалась занятная: топливо ползет к Кубе с двух концов света, чтобы подлатать энергетическую систему острова, которая с января сидит на жесткой диете. Даже старые союзники вроде Мексики на время отключили вентиль — видимо, под нажимом.
Юридический заслон от американского Минфина
Ждать себя американская реакция не заставила: ведомство выпустило документ, который по сути навесил амбарный замок на любые операции с российской нефтью, идущей на Кубу. Решение выглядит как попытка поставить мат в один ход: под запрет попали не только покупка и транспортировка, но даже сама выгрузка. В списке «нежелательных» адресатов, кроме Гаваны, оказались Тегеран и Пхеньян. Создается впечатление, что в Белом доме рассудили: лучший способ диктовать условия — держать руку на топливном кране, заставляя оппонентов лишний раз взвешивать каждый шаг.
На этом фоне особенно ярко смотрятся высказывания Дональда Трампа — без обиняков, рублеными фразами: Куба, мол, не получит «ни нефти, ни денег». Он прямо заявляет, что хочет полного контроля над ситуацией на острове, чтобы делать там все, что заблагорассудится. Учитывая, что американо-кубинские консультации все еще идут, такая резкость — попытка выжать максимум из топливного дефицита, использовать его как тяжелую артиллерию в переговорной дуэли. Куба сейчас в положении том самом: каждый танкер, идущий к ее берегам, в Вашингтоне воспринимают как вызов системе.
Венесуэльский след и энергетический голод
Тут надо вспомнить предысторию. Раньше Гавана жила в основном на венесуэльской нефти — пока в Каракасе в январе не случились драматические события, перечеркнувшие прежнюю идиллию. Старые каналы перекрыты, новые блокируются на лету — остров угодил в идеальный шторм. Трамп, кстати, пригрозил ввести пошлины любой стране, которая рискнет продать Кубе топливо. Получается такая игра на выбывание, где ставки вполне материальны: свет в домах и работа транспорта на целом острове.
«Анатолий Колодкин» — он теперь под санкциями сразу нескольких крупных игроков, но продолжает упрямо двигаться к цели. Разгрузка значилась на 23 марта, и сейчас все взгляды прикованы к тому, решится ли танкер заходить в Матансас после свежих запретов. Аналитики из Kpler, которые следят за каждым морским маневром, давно уже говорят: то, что творится в океане, давно перестало быть просто логистикой. Это большая политика, обернутая в обертку коммерческих контрактов и пахнущая соляркой.