АНАТОЛИЙ БЕГЛЯРОВ: «НЕФТЬ ЕСТЬ ТАМ, ГДЕ ЕЁ ИЩУТ...»
Патриарх томской геофизики отмечает 65-летие своей трудовой деятельности
- Анатолий Аршавирович, Вы учились в теплом южном городе Баку, где могли бы остаться, наверно? Зачем поехали в Сибирь?
- Мой род – армянский, из Нагорного Карабаха и каким бы прекрасным ни был город Баку, всё-таки мне хотелось посмотреть Сибирь. Тем более, что мой отец Аршавир Макарович Бегляров в Томске недолго жил еще в 20-ых годах прошлого века. Не знаю, что его сюда привело. Но, будем считать, я пошел по стопам отца. Был назначен по распределению в Томский геофизический трест, который тогда базировался в городе Колпашево. Я приехал в этот северный город в марте 1961 года…
- А в апреле Гагарин полетел в космос, и, я так понимаю, что в Колпашево этому радовались особенно?
- Радовались по всей стране одинаково и, конечно, ребята из колпашевской воинской части, что отслеживала полет первого космонавта, радовались вместе с нами. Потом уже у меня сложились добрые отношения со многими офицерами этой части, и я понял, что военные обеспечивали связь с кораблем Восток-1 первого космонавта. Мы же вместе играли в волейбол! Тогда в Колпашево набиралось 5-6 очень крепких команд: мы, геологи, речники, военные, авиапредприятие, вертолетный отряд.
- Но вы же не в волейбол играть приехали в северный город?
- Нет, конечно, мы геофизики, приехали работать и я горжусь тем, что большинство месторождений, из которых сейчас добывают нефть, открыты и изучены Томским геофизическим трестом, моими друзьями, коллегами. Теперь, когда мне исполнилось 90 лет, я часто рассматриваю старые фотографии, вспоминаю моих товарищей, многих из которых уже нет на этой земле. А они немало по ней прошли, а иногда и проползли в грязи, снегу, болотной жиже.
Это сегодня моделированием нефтяных месторождений занимаются в теплых, светлых кабинетах на экранах компьютеров. А тогда мы, геофизики, летом прокладывали параллельные просеки в тайге, бурили по ним скважины на определенную глубину, закладывали взрывчатку и производили последовательные взрывы. Наши сейсмоприемники регистрировали различные виды волн, которые после взрыва проходили с разной скоростью глубоко под землей. Потом уже зимой мы расшифровывали все эти данные, чтобы получить наконец модель нефтяного месторождения: где под землей оно расположено, на каких глубинах, где нужно его разбуривать.
Летний полевой сезон – это адская работа. Где техника не проходила, там пройдет геолог с тяжелой аппаратурой, взрывчаткой. Помню, что после первой недели «в поле» у меня сильно опухло лицо, и я пошел к врачу. Врач сказал, что это от укусов комаров, мошек, таёжного гнуса. «Скоро привыкнете!» - сказал он. Ну, что, привык!
- А что в те годы представлял город Колпашево?
- Симпатичный деревянный городок на высоком берегу Оби. Каменными, кирпичными были только три-четыре здания, остальные – деревянными. Деревянные лодки на берегу Оби лежали свободно. Никто их не пристёгивал металлическими цепями с замками к береговым причалам, как сейчас. В магазинах на прилавках лежала осетрина. Если берешь целую рыбину, то 2 рубля 50 копеек за килограмм. А если кусочками, то 2 рубля 90 копеек. Каких-то особенных проблем с питанием, о которых сейчас пишут, я не помню.
Главная улица Колпашево была вымощена «торцовками»: так называли деревянные чурки, которые просто вкапывали в землю. Такой получался «деревянный асфальт», спасение от непролазной весенней и осенней грязи. Потом уже при Викторе Ильиче Зоркальцеве, первом секретаре горкома КПСС, началось благоустройство Колпашево, строительство кирпичного жилья, асфальтирование дорог. Он тогда пригласил все колпашевские предприятия, чтобы мы все вместе занялись этой работой. Никто не отказывался: так было принято. Так что о Колпашево у меня самые приятные воспоминания еще и потому, что я был молод, полон сил.
