Предыдущая глава / Глава 20 / Начало
Минут через пять нашей прогулки я обратил внимание, что лес стал густым, почти непролазным. Тропинка петляла между поваленных деревьев и замшелых пней, а меня всё сильнее охватывало сомнение. Суицидники не стали бы заходить так далеко в чащу, чтобы повеситься. Тот, кто собрался покончить с жизнью, таким образом, не станет прятаться. Он сделает это у всех на виду — картинно. Или хотя бы так, чтобы его быстро нашли. А кто будет искать висельника в такой глуши? Я уже хотел окликнуть лесовика, как он сам остановился.
— Вот. Твой, так сказать, папанька оставил эту гадость — тебе и убирать.
Дед указал на призрака. Да вот только странный он был — беззвучный, будто немая тень.
— Надоел он мне, — проворчал лесовик. — Сейчас тихий, а к полнолунию выть начнёт. Риммка приходит, заговором его успокаивает. Так и живём — от полнолуния к полнолунию. Ну что, помнишь, что делать?— Я покачал головой. — А зачем тогда заклятьем воспользовался? Ты его хоть видишь? — Лесовик явно разозлился.
— Вижу. Странный призрак… А чего он на месте стоит? Ноги в землю ушли? Врос, что ли?
— Кто врос? Балда! Это Козьма его привязал к месту, чтоб тварь эта людей не убивала. Сам справиться не смог — вот так и обездвижил. Вспоминай, давай! Убирай этого упыря отсюда. — Старик подтолкнул меня в спину. — Мне дровосеки на этом участке нужны, а эта пакость всех распугивает. Сейчас молчит, ведьма на той неделе была — дня через два опять завоет.
— Мне бы запись какую-нибудь найти… Не помню, что делать.
— Тьфу! Так и знал, что ведуны меня вокруг пальца обведут. Ждать, пока тебе восемнадцать не исполнится, да?
— Не обязательно. Я в книге посмотрю, — уверенно ответил я.
— Посмотри, посмотри… — Лесовик вздохнул. — Пошли, что ли?
Я не двинулся с места, разглядывая призрака. Тот размахивал руками, раскрывал беззвучный рот, раскачивался из стороны в сторону — жуткое зрелище. Но что-то в нём было не так. Все души, что мне доводилось видеть, были белёсо-прозрачными, если можно так выразиться. А у этого в районе живота клубилась чернота — бурлящая, живая, будто готовая вот-вот вырваться наружу.
— Это что? — ткнул я пальцем в сгусток.
— Нда, — крякнул лесовик. — Память её, конечно, потомкам не передать. Зло это, внучек. Зло. Он здесь из-за этого. Твой дед с Козьмой извести его пытались — да не вышло. У меня припрятали… до времени.
— И это время — я?
— Кто ж тебя знает? Время покажет. А пока ты дитё. Давай-ка я тебя из леса выведу.
— А корень? — возмутился я.
— Какой корень? Мандрагор, что ли?
Я кивнул.
— Ого, — лесовик рассмеялся. — Рано тебе его брать.
— Я знаю. Его в русалью неделю выкапывают. У меня даже нож деревянный для этого есть, — поспешил я добавить, видя, что лесовик снова собирается возражать.
— Так, молодой человек, мало ножа и русальей недели. Сил у тебя не хватит мандрагор выдернуть. Не каждому взрослому это под силу. Хочешь — место покажу, где растёт. А как окрепнешь — приходи. Он твой.
— Место-то мне зачем? — расстроился я. — Подарок же деда… Теперь попробуй воспользуйся.
— Не ворчи на деда. Подарок он тебе ценный сделал. Окрепнешь — и приходи. Не жалко. Дело в том: если не вытянешь — мандрагор в землю уйдёт. Надолго. Совсем без корня останешься. Лучше не рисковать, — пояснял лесовик, направляясь обратно по тропинке.
— А у тебя что, сил мало? — я надул губы.
— Хех, — кашлянул дед. — Если я корень возьму — он и моим будет. А ты у меня только купить сможешь. Иначе бесполезен. А мне деньги не нужны. Так что сам — но позже. Топай домой. Как придумаешь, чем этого злодея извести — приходи.
Лесовик вытолкнул меня из леса. «Как придумаешь»? А если не придумаю — значит, и хода мне в лес нет? Отлично! Надо к бабе Ма — раз она этого призрака заговаривает, может, и подсказку даст.
Проходя мимо дома блаженных, я заглянул во двор. Пусто. Ладно, вечером зайду. Сейчас — к ведьме.
— О, Минька! — обрадовалась баба Ма. — Мать предупредила, что ко мне идёшь? А то опять искать кинется?
— Я в лес ходил, — не стал я ходить вокруг да около.
— И что? — насторожилась ведьма.
— Лесовик к подарочку, что меня там ждёт, сводил, — пристально посмотрел я ей в глаза. — И когда ты собиралась мне о нём рассказать?
— Вот хрыч старый! — вспыхнула она. — Говорила же ему, что мал ты ещё! Колька не смог с этой заразой справиться, а тебе-то куда?
— А Козьма… он с какой стороны к этому призраку? — поинтересовался я.
— Да ни при чём. Проездом был, вот и помог немного. Ну, зачем ты в лес без меня-то пошёл? — Баба Ма всплеснула руками.
Я стоял и размышлял над словами лесовика. Почему она должна меня убить? Неужели может так притворяться? Хотя она и не человек…
— Я хлеб лесовику носил. Знакомился. — Почти не соврал. Ну, почти.
— Уже сходил? Ладно. Этот пень сказал тебе, что я это зло заговором сдерживаю. Да вот только всё меньше и меньше заговор действует. Видать, всё же подпитывается от чего-то призрак. Сила не уходит из него, а должна.— Баба Ма вздохнула и вернулась к прерванному занятию — перебирать травы. — Я тут для твоей подружки сбор сделала. Пусть как чай пьёт — с мёдом или с сахаром. Витаминный. Сил придаст, с болезнью бороться поможет.
— Ба, а почему дед не смог убить эту чёрную душу?
— Не так-то это просто. Колдун он, древний. Даже мёртвый — заклятьями пользоваться может. Не всеми, не в полную силу, но наши блокирует. Злобный он на людей…
Римма уселась поудобнее и жестом пригласила меня присесть напротив.
— Когда-то на месте Николаевки деревня большая стояла. Меня тогда ещё не было и в помине. Говорю то, что люди рассказывали. Пришёл в эту деревню ведун, поселился на окраине. Народ лечил, девкам парней привораживал, от парней девок отваживал. Всё как всегда. Ведун очень симпатичный был. Девки местные за ним увивались. А надо сказать, что в каждом человеке есть капля крови ведовская, да не каждый человек ведуном стать может. Может, слышал выражение: задницей чувствовал, что не надо этого делать. Ну, или наоборот надо. А потом сомнения появились. И это чувство человек запихнул куда подальше. А это капля крови ведовская подсказку давала. Да вот не каждый её готов слышать. Вот и в той деревне девушка была, чувствовала она подсказки крови. Смогла преподнести приворотное зелье ведуну. Почему он его не распознал, об этом история умалчивает. Но вот не распознал. Любовь случилась. Ребёночек родился. А вот жениться ведун не мог. Нет семей у ведьмаков. Твои дед с бабкой исключение. Деревня поднялась против ведуна. Он, как мог, избегал встреч с любимой. А зелье-то действовало. Слово за слово, между ведьмаком и деревенскими конфликт приключился. А тут возьми и ребёночек от младенческой да и помри. Как ты думаешь, кого обвинили? Сожгли нашего колдуна. Девица заступиться пыталась, и её в огонь кинули. Вот так. Мстит теперь всем этот колдун.
— Ба, ты его то колдуном зовёшь, то ведьмаком…
— Да какая разница? Колдун книгами пользуется, а ведьмак — по наитию. Хотя нынче и ведьмаки книги читают. Но у них она одна — от одного к другому переходит. — Баба Ма махнула рукой. — А дед твой не смог его извести, потому что нож ведьмачий не берёт. Зелье он придумать пытался, силу клинка увеличить — да не успел…
— Ну да, — подхватил я. — Зелье на лезвии не держалось. Дед его не смог желировать.
— Что? — ведьма резко подняла голову. — Ты что этим хочешь сказать?
— Я его завершил, — гордо ответил я. — Там всего-то мокрец нужен был. Первый рецепт, который я проверил.
— А про мокрец откуда узнал? — спросила она вкрадчиво.
— Белка подсказала, — не стал скрывать я.
Будто услышав, что речь идёт о ней, в приоткрытую дверь втиснулась кошка, а следом вальяжно прошёл Власька. Не обращая внимания на хозяйку дома, Белка направилась в комнату, осмотрелась, выбрала себе удобное местечко на диване и свернулась калачиком. Власька последовал её примеру.
— Петровна, ты не приборзела?
От возмущения у Риммы Александровны даже голос охрип. Но кошка не обратила на это никакого внимания.
— А, ну да. Ты же кошка у нас теперь. Человеческой речи не понимаешь.
Римма встала, взяла веник и направилась к дивану. Похоже, собралась прогнать кошку. Однако Власька не позволил. Он подскочил, вздыбил шерсть на загривке и грозно зарычал.
— Сдурел! — воскликнула баба Ма. — Думаешь, раз я тебя ласкаю, то тебе всё можно? А вот я вас сейчас!
Ведьма с лёгкостью фокусника смахнула котов с дивана. С диким мяуканьем те бросились на улицу.
— Оборзели! Это твоя кошка моего Влаську с панталыку сбила! Он у меня на диване не сидит — не люблю шерсть в доме. А тут! Ты посмотри на него! Хозяин!
Римма усмехнулась.
— Ладно, пойду я, а то мама забеспокоится. Хочу уговорить её сегодня в гости сходить, — сказал я, вставая с табуретки.
— Это к кому? — удивилась баба Ма. — Не к блаженным ли случайно?
— Ага, — кивнул я. — Ба, а ты не замечала, что хозяйка дома здоровьем пышет, а мужики у неё доходяги? Не знаешь, отчего?
— Нет, не знаю, но догадываюсь. Эта ненормальная заговоры читает. Да неправильно всё делает. Откуда у неё эти записи — понятия не имею. Я ей по доброте душевной поначалу пыталась объяснить, что к чему. Меня не очень вежливо послали. Думаю, какую-то пакость своим, так сказать, колдовством вытянула. Я им зареклась помогать.
— Колдовством? — удивился я. Ничего магического я не почувствовал.
— Это Иринка, мать Севки, так это называет, — пояснила баба Ма. — Звучит-то как! Она же в «Битву экстрасенсов» на кастинг ходила, гордится этим. Неужто ещё не рассказала тебе?
Я отрицательно мотнул головой.
— Ну, расскажет, ещё всё впереди. Она со своими байками и к моим клиентам пристаёт. Внушает им, мол, я бездарь, а она — сила. Смех!
— Теперь я ещё больше заинтересовался, — признался я. — Надо сходить. Теперь уж точно с мамой — я-то ребёнок ещё. Мне могут и не рассказать.
— Ну, сходи, сходи. Потом расскажешь — интересно мне, где заговоры-то берёт. Всё несложное, как у ученика, но всё же...
Кивнув ещё раз, я отправился домой. Выйдя во двор, поискал глазами котов. Те сидели на заборе рядышком и блаженно щурились на солнце. Мирные коты. Поди, догадайся, что один из них — ведьма!
Валерия
Опять Мини дома нет. Но вещи все сложены — Васятка, скорее всего, это делал. А вот где мой сын? Словно подменили мальчишку. Уже близится обед, а его и след простыл. Пойду к бабе Ма схожу, наверное, он там.
Я ещё не подошла к калитке, как увидела сына, шагающего по тропинке домой. Таким счастливым я его ещё не видела. Он не просто шёл — он подпрыгивал. То ли деревенский воздух так на него действует, то ли общение с Риммой. Но мне это нравится.
— Минька, я тебя уже искать собралась! Где был?
— В лес ходил, с окрестностями знакомился, — весело ответил он. — И с соседями. Мам, мы сегодня в шесть в гости пойдём. Я с мальчиком познакомился — Всеславом зовут, и мама у него Ира. Сходим? — Минька тараторил, не давая мне вставить слово.
— Подожди, болтун! Как это — в лес ходил? А если заблудишься? И в гости меня пригласили или только тебя?
— Конечно, нас! Как я без тебя? А в сам лес я не заходил, только рядом постоял. Я же подумал: вдруг заблужусь? С бабой Ма потом схожу.
— А почему не со мной? — удивилась я.
— А ты в лесу ориентироваться умеешь? — Минька забежал на крыльцо и уставился на меня. — Мы же с тобой дальше парка никуда не ходили!
— Нет, — согласилась я. — По лесу я не умею ходить. Но обещай: когда с бабой Ма пойдёте по грибы, меня возьмёте.
— Хорошо, — кивнул Миня. — Мам, а кушать у нас есть что? Я так проголодался!
— Есть. Вавила Силыч помог борщ сварить. Ох, Миня, я, кажется, никогда не научусь с печкой управляться. Надо газовую плиту покупать. В город ехать.
— Мам, завтра же Софьюшка приедет — не можем мы в город, — напомнил Миня.
— А завтра и я не могу: Вадим мастера привезёт — воду в дом проводить надо. Не таскать же вёдрами! Привыкли мы к цивилизации. Я у Вавилы Силыча разрешение на ремонт уже спросила. Представляешь, Миня, он так обрадовался! Целый список составил, что срочно нужно починить — а то он устал всё поддерживать. Вот только где деньги брать будем? Боюсь… — я наклонилась к самому уху сына, — что даже родительских сбережений на все работы, которые домовой велел сделать, не хватит.
— Хватит, мам. Я с бабой Ма о сотрудничестве договорился. Она поможет. — Минька подмигнул мне. — Ну чего ты удивляешься? Бабу Нюру вспомни. Кстати, от неё тоже люди должны прийти. Не может быть, чтобы не пришли.
— Ох, Миня, мне бы твою уверенность! Ладно, иди руки мой, давай обедать.
Борщ и правда, получился отменным. Может, и не нужна нам газовая плита — я всё же научусь печь топить. Хотя… не знаю. Надо с бабой Ма посоветоваться. У неё газовой плиты я не видела. Хотя и по дому особо не ходила. Ладно, сегодня у новых соседей посмотрю.
До вечера Миня честно помогал мне разбирать оставшиеся коробки. Кухонную мелочь разобрал домовой, Минькины вещи разложил Васятка. Хорошо, что они есть — одна бы я копошилась среди коробок ещё неделю. А так всё само устроилось: вещи, оставленные родителями и мне ненужные, аккуратно сложили. Как домовой определил, что они мне не пригодятся, — не знаю. Но сделано всё толково. Я не уставала благодарить Васятку и Вавилу Силыча.
К шести Минька начал меня торопить.
— Миня, нас пригласили к шести, сейчас пять, идти — три минуты. Некрасиво приходить раньше, — попыталась я его охладить.
— Это у нас так. А во Франции приходить вовремя — дурной тон, — парировал Минька.
— У них принято опаздывать, но ненамного. А вот раньше времени — дурной тон в любой культуре, — оборвала я его. — Не тот пример привёл. Не спеши, успеем.
К дому «блаженных» мы подошли ровно в шесть. Заглянув во двор, я заметила, что собаки нет. (И вспомнила, что у бабы Ма её тоже нет. Интересно, почему?) Смело вошли и постучали.
— Войдите! — раздался приглушённый голос, и дверь тут же распахнулась.
На пороге стояла девочка. Соломенные волосы рассыпались по плечам, лоб перетянут красивой тесьмой, длинная льняная рубаха подпоясана красным кушаком. Настоящая русская красавица, как на картинках.
— Здравствуйте! — радостно воскликнула она, будто ждала нас весь день. — А нам Севка всё уши прожужжал, что познакомился с новыми соседями. Как хорошо, что вы с сыном пришли! Заходите.
То есть… Я посмотрела на Миньку. Меня что, не приглашали? Вот же врунишка! И глаза отводит. Ладно, потом поговорим. Господи, сколько тем накопилось, которые надо с ним обсудить! Когда успевать?
Михаил
Да, неловко с мамой вышло… Ладно, может, само утрясётся. И зачем эта девчонка язык распустила? Ну, пришли и пришли. Хотя меня одного звали… Зануда.
Я осмотрелся. Дом как дом — ничего особенного. Интересно, я должен что-то почувствовать? Васятка говорил, что силу распознаю. Объяснить, как, не смог — сказал, не ошибёшься, если рядом сильный ведьмак или ведьма.
Пока я ничего не чувствовал. Разве что кисловатый запах — прелостью пахнет и чем-то ещё едва уловимым. Но это просто бытовые запахи. В углу заметил лавку с деревянными мисками: каша, молоко, хлеб.
— Это домовому, — поспешила объяснить тётка Ирина. — Мы чтим традиции предков. Проходите, я самовар растопила. Сейчас чай пить будем и знакомиться.