Как медсестра выходила 18 ковидных больных дома

Как медсестра выходила 18 ковидных больных дома

Помните тот странный 2020-й? Когда мы все учились закупаться гречкой на месяц вперед и слушали вечерние сводки новостей с замиранием сердца. Самое страшное тогда было не то, что закроют границы или отменят отпуск. Самое страшное - это чувство беспомощности. Когда вроде бы хочешь помочь, но не знаешь как. Сидишь дома, смотришь в телефон, а там знакомые пишут: «Температура уже пятый день», «Скорую ждем по шесть часов». И ты ничем не можешь помочь, кроме как написать «держитесь». Только для некоторых людей слово «держаться» было не просто фразой.

Мне рассказали про Наталью. Она работает медсестрой в обычной городской поликлинике. Когда всё началось, её, как и многих, перебросили на вызовы. А потом случилось то, что случалось у многих: больница перестала справляться. Мест не было. Люди оставались дома, кто с легкой формой, а кто и не с очень легкой, и просто ждали.

Наталья вернулась после очередного рабочего дня, который длился уже часов четырнадцать, и увидела сообщение в чате дома. Женщина с четвертого этажа писала, что у неё температура под сорок, у мужа — тоже, а дышать получается только сидя. И скорая сказала ждать, а ждать уже страшно. Наталья написала: «Я сейчас приду». Пришла. В маске, перчатках, с тонометром и пульсоксиметром из своей машины. Измерила сатурацию — оказалось, что всё серьезнее, чем думали. Скорую вызвали снова, но Наталья осталась ждать вместе с ними. Сидела в коридоре, на табуретке.

Потом был еще один сосед. Потом — знакомая с работы. Потом дочка подруги. И как-то так получилось, что за две недели у Натальи образовался список из восемнадцати человек. Восемнадцать пациентов, которых она вела после своей основной смены. Бесплатно. Просто потому, что она умела и могла, а они — нет.

Она ездила по адресам с десяти вечера до двух ночи. Проверяла давление, давала кислород, если был, учила правильно лежать, чтобы легче дышать, успокаивала тех, кто начинал паниковать. Говорила им: «Ты дыши, смотри на меня, всё будет хорошо». И они верили. Потому что когда ты сидишь дома, один, с высокой температурой, а в коридоре ждут скорее уже восьмой час — голос человека в форме становится единственной опорой.

Однажды она приехала к пожилому мужчине, который жил один. Соседка вызвала её на всякий случай, потому что он перестал выходить на связь. Дверь открыл он сам, но шатался. Сатурация была на критической отметке. Наталья не стала ждать скорую — она усадила его в свою машину и повезла в приемный покой сама. Потому что каждая минута решала. Мужчину госпитализировали прямо с её рук.

Восемнадцать человек. Все они поправились. Кто-то быстрее, кто-то медленнее, кто-то с осложнениями, но все выжили. Никто из них не был её родственником. Она не получала за это денег. Она вообще почти ничего не получала, кроме усталости и синяков под глазами.

Когда я думаю о тех временах, я вспоминаю не политиков и не новости. Я вспоминаю таких, как Наталья. Людей, которые в момент, когда все разбегаются, почему-то идут туда, где страшно. Которые после четырнадцатичасовой смены не ложатся спать, а садятся в машину и едут к тем, кому сейчас хуже, чем им. Для тех восемнадцати человек это не история. Это жизнь. Которая продолжается, потому что одна медсестра однажды не прошла мимо.