«`html
🏷 ТЕМА: 🏚 Проклятые места + 📖 История от очевидца
📍 МЕСТО: Нижний Новгород, Канавинский район, заброшенный универмаг «Волна» у старых складов
⏰ ВРЕМЯ: конец октября 2019 года, около 21:40
👥 ПЕРСОНАЖИ: Марк, 32 — монтажник слаботочки, привык всё объяснять «по технике»; Илья, 27 — курьер, нервный, впечатлительный, первым услышал голос; Лена, 30 — администратор пункта выдачи, скептик и язва, но с хорошей памятью на лица
Голос снизу
Самое странное в этой истории — голос не просил о помощи. Он просил не открывать. И он называл моё имя так, будто мы с ним знакомы лет десять.
Универмаг «Волна» в Канавине стоит пустой, сколько я себя помню. Витрины заколочены, вывеска облезла, а со стороны двора — чёрный вход с лестницей, где всегда пахнет мокрым бетоном и чем-то сладким, химическим. Мы туда попали из-за работы: на соседнем складе арендатору нужно было протянуть интернет, а кабель проще всего было кинуть через старые техкоридоры «Волны». Я тогда работал монтажником, таскал бухты, коробки, лестницу — обычный вечер.
Илья пришёл «помочь» за пару тысяч — он курьер, знакомый Лены, просто нужен был лишний человек. Лена тоже была рядом: у них пункт выдачи в соседнем здании, она закрывалась и решила посмотреть, что мы там делаем, потому что «вы все одинаковые, потом скажете — само сломалось».
Лена — скептик до костей. В мистику не верит, на бабкины приметы смеётся. Илья наоборот: с виду взрослый, но в темноте начинает слушать тишину, как будто она может ответить. Я — между ними. Я вообще до того вечера считал, что любой звук имеет источник, просто его надо найти.
Первый тревожный сигнал был настолько мелкий, что я до сих пор злюсь на себя: мы спускались по служебной лестнице к подвалу, и на пролёте Илья вдруг остановился, будто ему под ногу попалась нитка.
— Слышали? — шёпотом, хотя рядом никого.
— Что? — Лена фыркнула. — Опять свои ужастики.
Я прислушался. Ничего. Только наша одежда шуршит и где-то капает вода. И запах — как в старых хозяйственных отделах: пыль, сырость и… лаванда. Реально лаванда, будто кто-то пролил дешёвый кондиционер для белья.
— Это от крыс, — сказал я первое, что пришло в голову. — Травят, вот и пахнет.
Мы нашли железную дверь в техподвал. Замок был сорван давно, висел на одной петле, но дверь не открывалась до конца — снизу что-то упиралось. Я наклонился, подсветил фонариком с телефона, ковырнул кабельной стяжкой — и в этот момент снизу, из щели, пришёл звук.
Не стук. Не шорох.
Короткое, почти спокойное: «Марк. Не открывай».
Я выпрямился так резко, что ударился затылком о перила. Сердце у меня реально дёрнулось, как от электричества.
— Ты… ты это сказал? — повернулся я к Илье.
Илья был белый. Он даже не моргал.
— Я думал, это ты, — выдавил он. — Я думал, ты прикалываешься.
Лена закатила глаза, но уже без смеха:
— Ладно. Там кто-то сидит. Бомж или охрана. Пошли наверх, позвоним участковому.
И вот тут началось то, что уже не спишешь на «бомжей».
Мы поднялись на этаж выше — буквально на минуту, чтобы поймать связь. Внутри «Волны» сеть ловила плохо, бетон и железо. Я набрал знакомого из обслуживающей компании, объясняю, что в подвале кто-то есть. И в этот момент Лена, стоявшая у лестницы, вдруг подняла руку: «Тсс».
Снизу, из подвала, пошёл тихий напев. Детская песенка, две строчки по кругу. Я не помню слова — мозг их как будто стирал, оставляя только мотив. И вместе с песенкой запах лаванды стал сильнее, вязкий такой, будто в горло залили.
— Слышишь? — Лена уже не скептик. Голос у неё стал тонкий.
Илья сел прямо на ступеньку, как будто ноги перестали держать:
— Там не один… Там много…
— Хватит, — сказал я. Не потому что был смелый. Просто если не сказать «хватит», кажется, всё развалится. — Сейчас откроем и увидим.
Лена схватила меня за рукав:
— Не геройствуй. Давай уйдём. Кабель этот к чёрту.
Я понимаю, как это звучит, но во мне сработало упрямство: мне сказали «не открывай», и от этого хотелось открыть ещё сильнее. Я спустился один — они остались наверху. И вот этот момент, когда ты один в чужом тёмном пространстве, а за спиной люди молчат, — он самый плохой. Тишина давит сильнее любого крика.
Я присел к двери, посветил в щель. Там была темнота и… отражение. Не моё. Как будто снизу стояло зеркало, но запотевшее. Я увидел движение, будто кто-то приблизил лицо к щели. И снова голос — уже ближе, тёплый, почти заботливый:
— Марк, ты забыл пакет. Лена злится. Давай вниз. Быстрее.
У меня внутри всё похолодело, потому что про пакет никто, кроме Лены, не мог знать: она минут десять назад ворчала, что я оставил мусорный пакет с обрезками кабеля у её двери. И ещё… голос был не мужской и не женский. Он как будто собирался из разных, накладывался.
Сверху Лена крикнула:
— Марк! Поднимайся! Я сейчас дверь запру!
И в ту же секунду из-под двери снизу раздался удар — не по металлу, а как будто по дереву. Потом ещё. И я почувствовал, как дверь с другой стороны кто-то тянет на себя, хотя она и так упиралась в препятствие.
Я дёрнул ручку, чтобы закрыть плотнее, и вдруг понял: препятствие снизу исчезло. Дверь начала приоткрываться сама, медленно, без скрипа, будто петли смазаны. Из щели потянуло ледяным воздухом и этой лавандой так, что глаза защипало.
Я отшатнулся, упёрся спиной в стену и, честно, на секунду перестал соображать. А потом в темноте подвала кто-то очень тихо сказал, уже совсем рядом:
— Спасибо. Давно ждали.
Лена и Илья сбежали вниз одновременно — я слышал, как грохочут шаги. Лена схватила меня за плечо и дёрнула назад, а Илья, наоборот, потянулся к двери, как загипнотизированный.
— Там… — прошептал он. — Там свет есть.
И правда: снизу, из подвала, поднимался тусклый жёлтый свет, как от старой витринной лампы. И в этом свете на внутренней стороне двери проступали буквы — будто их проступили мокрыми пальцами: «ОТДЕЛ ДЕТСКИХ ТОВАРОВ».
Лена выругалась так, что у неё голос сорвался:
— Это же не подвал… Это этаж! Там не может быть отдела!
Я не знаю, почему мы не убежали сразу. Наверное, потому что мозг хотел хоть какое-то объяснение. Мы втроём сделали шаг вперёд — и тут из подвала, уже отчётливо, раздались аплодисменты. Медленные, терпеливые. Как будто кто-то радовался, что мы подошли ближе.
Лена отступила первой. Я увидел у неё на руке, на запястье, белую полоску — след, как от ожога, хотя никто её не трогал. Илья поднял телефон, включил камеру, чтобы снять — и экран сразу почернел, только в центре мигало одно слово: «ВНИЗ».
Мы рванули наверх. Я бежал и чувствовал, что кто-то идёт за нами, но шагов не было — только то самое хлопанье, теперь быстрее, ближе, прямо под ступенями. И на каждом пролёте запах лаванды становился сильнее, пока не закружилась голова.
Выскочили на улицу, захлопнули дверь, Лена повесила на неё свой велосипедный замок — смешно, да? — как будто это могло что-то удержать. Мы стояли на холоде, дышали паром, и минуту было тихо. Настолько тихо, что я услышал, как у Ильи стучат зубы.
Потом изнутри, через металл, пришёл тот же голос. Уже без просьб. Спокойно, почти по-домашнему:
— Ничего. Увидимся. Марк, ты всё равно спустишься. У тебя ключи.
Я машинально полез в карман — проверить связку. И да, ключи были. Только к ним на кольце висел ещё один, которого у меня никогда не было: маленький латунный ключик с биркой, на которой выдавлено «ВОЛНА», а под ним — номер «0».
Лена потом подтвердила: она видела этот ключ у меня в руке, хотя я его не доставал. Илья через неделю уволился и уехал к матери в Дзержинск — он сказал, что слышит песенку в лифте, когда едет один.
А я… я всё ещё ношу ту связку. Ключик я пытался выбросить три раза: в урну, в реку, даже оставлял на работе на столе. Он всегда возвращался — на кольцо, рядом с домофонным, как будто так и надо.
И самое неприятное: вчера, когда я проходил мимо «Волны», на заколоченной витрине кто-то изнутри аккуратно протёр пыль ладонью и вывел одно слово.
«ОТКРОЙ».
💬 Вопрос к читателям: если бы у вас на ключах внезапно появился чужой ключ от места, где вы слышали голос — вы бы попытались вернуть его туда или сделали бы вид, что ничего не было?
«`