Глава 10
Схватки начались на две недели раньше срока.
Маша почувствовала первый спазм среди ночи, когда Дима спал рядом, уткнувшись носом в её плечо. Она замерла, прислушиваясь к себе. Боль отпустила, и она уже решила, что показалось, как накатила новая волна — сильнее, длиннее.
— Дима, — позвала она тихо. — Дима, кажется, началось.
Он проснулся мгновенно, как просыпаются только люди, привыкшие к постоянной тревоге.
— Что? Сейчас? — он сел, включил свет, посмотрел на неё испуганными глазами.
— Да. Вызывай скорую.
Дальше была суета: звонки, сумка с вещами, беготня по квартире, Егора срочно отвезли к соседке, которая согласилась присмотреть. Маша сидела на краю кровати, дышала, как учили на курсах, и считала минуты между схватками.
Скорая приехала быстро. В машине Маша сжимала руку Димы и старалась не кричать, потому что стыдно перед фельдшерами. Дима был бледнее её и, кажется, боялся больше.
— Всё будет хорошо, — повторял он как заведённый. — Ты сильная. Ты справишься.
В роддоме началась своя, бешеная жизнь. Осмотры, кардиотокография, вопросы, бумаги. Диму отправили в коридор ждать, а Машу — в предродовую.
Она лежала на кушетке и смотрела в потолок, такой же белый, как в больнице на сохранении. Схватки накатывали волнами, но пока было терпимо.
— Раскрытие медленное, — сказала врач после очередного осмотра. — Будем стимулировать.
Ввели окситоцин, и адская боль обрушилась сразу. Маша закричала — первый раз за всё время. Кричала и не могла остановиться. Слёзы текли по щекам, руки судорожно сжимали простыню.
— Тужься! — командовала акушерка. — Давай, милая, тужься!
Маша тужилась изо всех сил, но ребёнок не шёл. Часы тянулись бесконечно. В какой-то момент она услышала тревожный голос врача:
— Сердцебиение падает. Готовьте операционную.
Дальше был провал. Обрывки фраз, свет ламп, чужие руки. Она успела подумать: «Только бы ребёнок выжил. Только бы он был жив». И провалилась в темноту.
Дима сидел в коридоре и смотрел на двери, за которыми исчезла Маша. Прошло уже три часа. Никто ничего не говорил, только медсёстры пробегали мимо с озабоченными лицами.
Он молился. Впервые за много лет. Не умея, не зная слов, просто повторял про себя: «Господи, если ты есть, сделай так, чтобы они были живы. Оба. Я всё отдам. Всё, что угодно».
Когда из операционной вышла врач в окровавленном халате, у Димы подкосились ноги.
— Дима? — спросила она, глядя на него усталыми глазами.
— Да. Как она?
— Жива. Потеряла много крови, но мы остановили. Операция прошла успешно, матку сохранили. Сейчас в реанимации, под наблюдением.
— А ребёнок? — выдохнул Дима.
— Мальчик. Крупный, четыре двести. Богатырь настоящий. У него тоже всё хорошо. Сейчас в детском отделении, под капельницей, но это стандарт после кесарева.
Дима медленно сполз по стене и сел прямо на пол. Из глаз потекли слёзы, которых он не стыдился.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо вам.
— Мужайтесь, — улыбнулась врач устало. — Самое страшное позади. Теперь ваша очередь заботиться.
Маша пришла в себя через несколько часов. В палате было темно, тихо пищал монитор. Она попробовала пошевелиться — живот отозвался тупой болью.
— Очнулась, — раздался голос рядом.
Она повернула голову. На стуле, придвинутом к кровати, сидел Дима. Взлохмаченный, с красными глазами, небритый, но улыбающийся.
— Дима...
— Тихо, тихо, не говори ничего. Всё хорошо. Ты молодец. Ты справилась.
— Ребёнок? — спросила она, боясь ответа.
— Сын. Мальчик. Четыре двести. Здоровый, орёт так, что весь этаж слышит. Настоящий богатырь.
Маша закрыла глаза, и по щекам потекли слёзы облегчения.
— Я так боялась...
— Я тоже, — Дима взял её руку, поцеловал пальцы. — Но теперь всё позади. Ты только поправляйся. И мы поедем домой. Все вместе.
— Покажешь его?
— Скоро покажут. Сказали, через часик принесут кормить. Ты как, справишься?
— Справлюсь, — улыбнулась Маша сквозь слёзы.
Через час медсестра внесла маленький свёрток и положила Маше на руки. Дима стоял рядом, боясь дышать.
Маша смотрела на сына и не могла насмотреться. Крошечное личико, припухшие глазки, тёмный пушок на голове. Он спал, смешно надувая губки.
— Здравствуй, малыш, — прошептала она. — Я твоя мама.
Ребёнок не открывал глаз, только чмокнул во сне.
— На кого похож? — спросил Дима, вглядываясь.
Маша похолодела. Вопрос, которого она боялась все эти месяцы. Она подняла глаза на Диму, потом снова посмотрела на сына. Темные волосики, пухлые щёчки... Пока невозможно было понять. Ничего похожего ни на Диму, ни на Александра. Просто младенец.
— Пока не разобрать, — ответила она как можно спокойнее. — Все дети в этом возрасте похожи на инопланетян.
Дима рассмеялся, и напряжение спало.
— Инопланетян, говоришь? Тогда назовём его Гордоном?
— Ещё чего! — фыркнула Маша. — Будет Мишей. Я давно решила.
— Миша, — повторил Дима, пробуя имя на вкус. — Михаил. Хорошее имя. Богатырское.
Он наклонился и поцеловал Машу в лоб, потом осторожно, кончиками пальцев, погладил щёчку сына.
— Сын, — сказал он тихо, словно пробуя слово. — У меня есть сын. Два сына.
Маша смотрела на них и чувствовала, как сердце разрывается от любви и страха. Что будет, когда Миша подрастёт и станет видно, на кого он похож? Что будет, если правда откроется?
Но сейчас, в этой палате, с этими двумя рядом, она решила не думать. Просто быть счастливой. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас.
— Я люблю тебя, — сказала она Диме.
— И я тебя. Очень.
За окном светало. Новый день начинался для новой семьи — с новым человеком, который только что вошёл в этот мир и уже стал самым главным богатырём в их жизни.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ