Мужчина каждый год вешает кормушки для горных козлов

Мужчина каждый год вешает кормушки для горных козлов

В ущелье, куда даже туристы редко забираются, живет Ахмет. Ему под семьдесят, лицо в морщинах, как старая карта этих гор, а глаза – молодые, с хитринкой. Раньше он был чабаном, потом егерем, а теперь, как сам про себя говорит, «просто сторож». Сторожит он не золото и не секретные объекты. Он сторожит горных козлов.

Началось все десять лет назад. Зима тогда выдалась лютая – снег выпал в октябре и не думал таять до апреля. В горах корма не стало. Ахмет сам видел, как козлы спускались к самому селу, голодные, худые, с тусклыми глазами. Они стояли на скалах и смотрели на людей. Не просили, нет – гордые. Но Ахмет понял: если ничего не сделать, к весне их не останется.

Он тогда пошел к соседям, к старикам. Собрал, что мог: старые доски, ящики из-под фруктов, проволоку. Первую кормушку смастерил из того, что нашел на свалке. Получилось, мягко говоря, неказисто. Жена его Хадиша посмотрела и сказала: «Ты бы хоть покрасил, что ли. Стыдно людям показывать». А Ахмет отмахнулся: «Козлам не до красоты, им бы сено».

И понес в горы. Три километра вверх, по камням, с тяжелым мешком сена и этим ящиком за спиной. Соседи качали головами: «Того гляди, сердце остановится. Кому нужны твои козлы?» Ахмет молчал. Он знал, что нужны. Не козлы даже – сама жизнь в этих горах. Если уйдут козлы, значит, и гора опустеет. А пустых гор он не любил.

Первая кормушка простояла неделю. Козлы подходили, нюхали, но не ели. Боялись. Ахмет тогда пришел снова, сел поодаль и ждал. Сидел час, два, пока самый старый козел, с огромными рогами, не сделал первый шаг. С тех пор они привыкли. Теперь каждую зиму Ахмет готовит кормушки. Не одну – штук пять-шесть, по разным склонам, чтобы всем хватило. Дерево возит с осени, сушит, сколачивает. Денег на хорошие материалы нет – пенсия маленькая, но он приспособился: где старый забор разберут, где ящики ненужные отдадут.

Самое удивительное – Ахмет никогда не жалуется. Когда внуки спрашивают: «Дед, ты зачем это делаешь? Государство же должно, лесничество». Он вздыхает и отвечает: «Государство – оно далеко. А козлы – рядом. Если я не сделаю, кто сделает? Ты?» Внук обычно замолкает. А через пару лет сам начал помогать: носить сено, чинить сломанное. Говорит, дед заразил.

Бывали и тяжелые годы. Однажды, года три назад, налетела метель, и Ахмет чуть не заблудился, когда шел проверять дальнюю кормушку. Телефона тогда у него еще не было – неудобная штука, по его мнению. Хадиша подняла на уши всю округу. Нашли его уже под утро, сидел под скалой, укутанный в тулуп, и улыбался. Рядом топтались козлы – согревали. «Вот, – сказал он тогда жене, – видишь, они меня тоже стерегут. Мы друг другу должны».

Сейчас у Ахмета на счету больше пятидесяти кормушек за десять зим. Некоторые сгнили, некоторые унесло селями, но каждую осень он начинает заново. В его сарае теперь целый угол завален досками, жестью, веревками. Все ждет своего часа. Соседи уже привыкли и не удивляются. Даже помогают иногда: кто гвоздей принесет, кто сена подкинет. А один фотограф из города узнал, приехал, сделал снимки. Теперь у Ахмета на стене висит фотография: старик с кормушкой на плече уходит в горы, а на скалах замерли козлы. Смотрят. Ждут.

Говорят, в прошлом году какой-то чиновник приезжал, предлагал Ахмету официально оформиться, зарплату платить. Он отказался. Сказал: «Бумажки мне не нужны. Я по зову делаю. Если бумажку подпишу – может, зов пропадет». Может, он и прав. Потому что когда делаешь что-то не за деньги, а потому что иначе не можешь – это и есть самое настоящее.

Каждую зиму, когда выпадает первый снег, Ахмет надевает старый тулуп, берет мешок и идет в горы. Козлы ждут. Они не умеют говорить, но смотрят так, что все понятно. И Ахмету кажется, что в эти минуты он самый богатый человек на свете. Потому что не у каждого есть те, кто ждет тебя в горах с надеждой. И не каждому удается быть тем, кто не проходит мимо. Даже когда это просто кормушка. Даже когда никто не просит. Даже когда зима длится долго.