Медсестра, которая согрела семерых малышей в простой палатке

Медсестра, которая согрела семерых малышей в простой палатке

Зимний ветер в степи — это не шутка. Когда температура опускается до минус тридцати, а вокруг ни одного дерева, даже взрослому человеку становится не по себе. Айгерим знала это с детства. Но то, что она увидела, когда приехала в отдаленный аул по вызову, заставило ее забыть о собственном холоде. В старой армейской палатке, на расстеленных одеялах, лежали семеро детей. Самому младшему было четыре месяца, старшему — шесть лет. У всех были обморожения.

Айгерим работала медсестрой в районной больнице. В тот день ее отправили в аул, потому что местный фельдшер слег с температурой. Дорога заняла три часа на уазике, который грелся только тогда, когда ехал. Она везла с собой чемоданчик с лекарствами и надежду, что все обойдется.

Когда она увидела детей, первым желанием было увезти их в больницу. Но машина уже уехала за другим вызовом, следующая могла быть только утром. А до райцентра — почти сто километров разбитой дороги. И тогда она просто осталась. Раздела детей, растерла им руки и ноги мазью, замотала бинтами. Самого маленького завернула в свою куртку — пуховик, который ей подарили на день рождения, она потом так и не отстирала.

В палатке не было электричества. Только маленькая печка-буржуйка, которая грела, пока в нее подбрасывали дрова. Айгерим дежурила у печки всю ночь. Каждые два часа она будила детей, проверяла пульс, меняла повязки, поила теплым чаем. Она рассказывала им сказки, потому что шестилетний Марат плакал и просил маму.

На второй день Айгерим поняла, что просто лечить недостаточно. Детям нужно было тепло, которого палатка не давала. Она начала ходить по аулу, стучаться в дома. Люди открывали не сразу, но когда видели молодую женщину в замерзшей куртке, которая говорит: «Мне не для себя, там дети», — двери открывались. К вечеру у нее было три старых одеяла, две шапки, мешок картошки и целая палатка дров.

На третий день у Марата начался жар. Айгерим связалась по спутниковому телефону с врачом из райцентра. Тот сказал: «Нужны антибиотики, но у нас их нет». Она обзвонила всех знакомых в соседних аулах, и через три часа какой-то парень на мотоцикле привез лекарства из аптеки за сорок километров. Он даже не назвал своего имени.

Четвертый день был самым тяжелым. Айгерим почти не спала, но держалась. Она мыла детей в тазу с теплой водой, меняла бинты, кормила кашей. Младенец Алишер начал брать грудь — она договорилась с соседкой, и та приходила кормить его три раза в день. Люди в ауле уже сами приносили кто что мог — молоко, старое детское белье, просто приходили помочь растопить печь.

На пятый день пришла машина. Врач из райцентра, увидев детей, сказал: «Это чудо, что вы их выходили. Еще сутки — и могло быть поздно». Айгерим села в уазик, обняла самого маленького и заплакала.

Потом была больница, долгое лечение, операции для Марата — ступни удалось спасти, но пальцы на ногах, к сожалению, нет. Айгерим приезжала к нему каждую неделю. Сейчас все семеро живы.

Айгерим до сих пор работает медсестрой в той же больнице. Она не любит рассказывать эту историю. Говорит: «Я просто делала свою работу». Но когда ее спрашивают, откуда взялись силы, она пожимает плечами: «Когда перед тобой семеро детей, у которых нет никого, кроме тебя, силы берутся сами. Просто делаешь то, что нужно. Шаг за шагом. Час за часом. И как-то получается».