Поль Соколовский – забытый писатель русского зарубежья, его перу принадлежат, по меньшей мере, 3 романа («Авенир Иванов», «Круги судьбы», «Валерия и Вера»), хранящиеся в РГБ. Под этим псевдонимом скрывается Павел Алексеевич Соколов (1877 – 1966) – совладелец северной части Малаховки, коллежский секретарь, выпускник Московского университета. Он вместе с матерью и братом построил храм Святых апостолов Петра и Павла в Малаховке (1902 – 1903), был меценатом Малаховского театра (1911). Ушёл на Первую мировую войну, воевал в артиллерии. Участвовал в Белом движении. Но и в эмиграции Малаховку не забывал. Продолжаем обзор и анализ книги «Авенир Иванов», где есть описания окрестностей Малаховки и сцены, связанные с нашими местами. Такие фрагменты будем приводить с пояснением контекста.
Трагическое событие, которое описывает Павел Алексеевич Соколов, реально! И произошло оно в самом начале 1907 года в усадьбе Быково.
ГЛАВА 23. ОГОНЬ.
Слуга Ипат замечает пожар, и все выходят из здания. Но тут Коломенцев и Круговский бросаются за вещами, на помощь им бросились Порфирьев, Коломенцева, Алина, Маша и Ипат. Раздаётся взрыв… У станции извозчик Федот услышал колокольный звон – Авенир и Федот поняли, что что-то случилось, и вернулись к Коломенцеву. Оказалось, что горящий дом с грохотом рухнул. Погибли Коломенцев, Порфирьев, Круговский, Машенька, Алина Каменец и Ипат. Коломенцева жива: она была без сознания, и её выбросило из окна силой взрыва. Авенир помогает разбирать завалы, чтобы найти тело Машеньки и «завершить до последнего конца горе». Похороны: священник служит панихиду, и перед ним между гробами проходит та самая высокая старуха с клюкой… Как будто это была сама Смерть, и она дождалась своего часа.
Люди бросаются в горящий дом:
– Серёжа, Серёжа, – кричала Коломенцева, – с этой стороны загорелось, выходите все скорей!..
Привинченный ящик не давал себя оторвать, не смотря на усилия. Порфирьев задумал подложить рычаг, но не было под рукой подходящего предмета. Мгновенья бежали. В комнате стало ярко. Коломенцев понял опасность.
– Бросьте, чёрт с ними, с деньгами, бежим! – крикнул он.
– Подождите, вот рычаг, – хрипел с натуги Порфирьев, отламывая от стола ножку, – сейчас снимем его, дьявола!
Пламя ворвалось в столовую изнутри, выкинулось наружу, поднялось высоко к окну, где только что Коломенцева видела мужа.
Не рассуждая, не думая, в ужасе за мужа, за брата, она метнулась на подмогу. Дым, чад, гарь ударили ей в глаза, захватили дыхание… Она задержалась на момент, освещённая пламенем, отшатнулась, потом, накрыв голову шалью, бросилась вперёд.
Машенька видела её на крыльце.
– Лена, не бойся, – крикнула она звонко, – я за тобой!
Вспыхнув вся от порыва самопожертвования и дружбы, бросилась вслед за Машенькой и Алина.
Коломенцева не слышала зова Машеньки. Она бежала по лестнице прямо в спальню. Багровый дым наполнял комнату. Мужчины возились около ящика.
– Серёжа, горим, – пронзительно крикнула она, – спасайтесь, бросьте ящик!
Дым опять перехватил ей горло.
Машенька тоже погибла:
Авенир похолодел. – «Погибли… Сгорели… За что?… Сергей – хороший такой, чистый человек… Вовка…» Слёзы побежали у него из глаз. «Но Машеньки ведь не было с ними, значит, она где-то здесь, испугалась, наверно, убежала», – колотилась у него в голове настойчивая уверенность… «Найти её во чтобы то ни стало, во что бы то ни стало!»
Он бросился сначала кругом пожарища, расспрашивая, кого знал и кого не знал, потом к сараям, надворным постройкам, осматривая, разыскивая; побежал в сад, по дорожкам, кругом каменного дома, искал всюду… и когда наконец выбежал он опять к пожарищу, последняя мысль, что она может быть только там, в этой раскалённой куче углей, прорезалась у него в мозгу.
Он остановился. Он понял, что Машеньки больше нет. Он стоял так некоторое время, чувствуя, как превращает горе его сердце в кусок льда, ничего не видя, ничего, кроме этого, не сознавая.
Разбор завалов и вынос останков погибших:
Он не мог выдержать вида теперешней Машеньки, зашатался, чуть не упал. Его поддержал Трофимов, и на плече его долго рыдал Авенир.
…Его мысль настойчиво старалась проникнуть в смысл события, найти его значение, установить какую-то причинность… Не во встречной же старухе искать объяснений, не в цыганском же гадании!.. Если в самом деле существует Бог, то где же промысел Божий, где же воля Божья, без которой ни один волос с головы не упадёт. За что же эта воля покарала тех несчастных, погибших так неожиданно, чуть ли не заживо изжаренных на костре… Где пресловутая благость Господня? «Всеблагий, Человеколюбец, где же ты?.. Они же все в Тебя так верили!.. Машенька перед Тобой чем виновата?» – он так ясно увидал её в белом платье, так мало дней тому назад шедшую к Причастию…
Бурно шла, подымалась волна ненависти и злобы. Месть развивала мощную пружину. «Всё тогда пусть рушится, пусть гибнет… что живёт кругом, верит, благоденствует, все вы, ваш хвалёный русский дом, ваша Святая Русь…» И вдруг огни, которые сам он и друзья его, таясь, подкладывали под углы этого дома, вспыхнули в его душе ярким пламенем, желанным и неугасимым, пламенем всероссийского пожара.
Похороны погибших:
Авенир не отдавал себе отчёта, сколько времени он просидел в отдалении, никем не тревожимый. Когда он ещё раз пошёл к пожарищу, он увидел в стороне шесть выровненных гробов. Останки погибших лежали в них, накрытые простынями. Между двумя крайними гробами на коленях стояла Коломенцева. Она не знала, кто из двух – муж, кто – брат. Оба были свои, близкие, дорогие…
Марья Никаноровна встретила Авенира.
– Вот наша Машенька, – сказала она просто, показав на гроб. С тем же серым, каменным лицом, плотно сжав запекшиеся губы, Авенир стал у гроба.
Среди толпы, переполнившей двор, наметилось движение. Со станции приехал губернатор, с ним несколько человек. Слух о пожаре, очевидно, достиг Москвы. Толпа расступалась. Подошли с рапортом исправник, пристав… Началось дознание, полиция устанавливала имена погибших. От чего загорелось, в чём причина пожара, никто толком не знал. Одни говорили, что загорелось от печи. Другие рассказывали о взрыве, о столбе пламени, которое охватило дом внутри и снаружи, задушило бывших там людей. Все видели, как силой взрыва выбило в верхних комнатах стёкла, выбросило бесчувственную Коломенцеву через окно, как упала она через подоконник на крышу подъезда, как едва успели её оттуда снять… Горничная показала, что у барыни была большая бутыль с эфиром. Дознание и указало воспламенение этого эфира, как причину взрыва… Никто не подумал о поджоге. Впрочем, кто и зачем пошёл бы на такое дело?..
Из Воздвиженского приехали священник с дьяконом, причетник. Причетник, присев за гробами, раздувал кадило, от которого шёл пахучий синий дымок. Священник облачался, надевал потертую ризу. Народ собирался к панихиде. Губернатор поддерживал Порфирьеву, со скорбным, напухшим лицом. Черноусов почти нёс бледную, как смерть, Рантееву. Марья Никаноровна указала ей на гроб. Та бросилась, приникла к гробу, забилась в рыданиях.
– Невеста, – убивается, – сочувственно зашептали въ толпе.
Дама в чёрном, худая, жёлтая, только что приехавшая, протиснулась вперёд, стала у гроба, оттолкнула Рантееву.
– Я законная жена Владимира, – сказала она злобно и гордо, – любовницам здесь не место!
Рантеева упала без чувств.
Священник вышел перед гробами, взмахнул кадилом, брякнули цепочки…
И в этот самый момент увидел вдруг Федот, стоявший сейчас же позади, как пошла перед священником, уходя между гробами, та самая высокая с клюкою богомолка, которую диво как не заметили раньше.
– Старуха, вон она! – крикнул он и бросился за ней.
Вся в чёрном, седая, с резким недобрым лицом, старуха оглянулась, пропала между народом.
Как же всё было в действительности?
Граф Николай Алексеевич Толстой (1867 – 1907) в 1906 году поступил на службу управляющим Удельным ведомством Бронницкого уезда. Толстой с женой снимали у владельца усадьбы Быково Николая Ивановича Ильина (1837 – 1907), гласного Бронницкого уездного земства и одного из акционеров и совладельцев «Общества МКЖД», двухэтажный деревянный флигель в дальнем углу парка. Женой графа была Татьяна Константиновна Шиловская (около 1870 – 1921). Она происходила из артистической, очень музыкальной семьи и считалась выдающейся исполнительницей цыганского романса. Прекрасно играла на гитаре, писала стихи и музыку. Московские цыгане, певшие в хорах, часто приходили к ней: это признание того, что русская женщина прекрасно знала и чувствовала цыганскую музыку. Татьяна Константиновна, «высокая, грузная, спокойная и даже медлительная, с изумительными глазами, тёмным пушком на верхней губе и прелестной улыбкой, не была красивой в полном смысле этого слова, но ей сопутствовало какое-то своеобразное очарование. Когда же она брала в руки гитару… тут уж было “всё отдай, да мало!”» (Т. Аксакова-Сиверс, «Семейная хроника»).
Ночью со 2 на 3 января у супругов Толстых гостили: старший советник губернского правления С. С. Перфильев; В. К. Шиловский и А. К. Шиловский, братья графини Татьяны; сын бывшего председателя Московской судебной палаты А. А. Попов; Никита Толстой, младший брат графа; барышня Алина Кодынец или Катинец, двоюродная сестра графа. В шестом часу ночи во флигеле начался пожар¸ который пытался потушить лакей Яков Кудинов. Графиня бросилась во второй этаж и столкнулась с гостями, бежавшими к выходу. Н. А. Толстой крикнул, что в сундуке у него 10000 казённых денег, и побежал за ними. С. С. Перфильев последовал за ним, вспомнив о своём кошельке. Графиня тащила Кодынец, но та от испуга вырвалась и бросилась назад; графиня, разбив раму, выбросилась со второго этажа, упала на крышу террасы, откуда соскочила на землю. В этот момент рухнула крыша и придавила находившихся в доме людей; спаслись А. А. Попов, Никита Толстой и графиня. По телефону обо всём сообщили московскому губернатору В. Ф. Джунковскому; он тут же прибыл на место.
18 июня 1907 года Татьяна Константиновна направила в Московскую Духовную консисторию прошение: «3 января сего года в случившемся в усадьбе Быково пожаре погибли в огне: мой муж, граф Николай Алексеевич Толстой, мой брат, Владимир Константинович Шиловский, знакомые мои: Александра Анатольевна Катинец и Степан Сергеевич Перфильев, служащие мои, Пелагея Хлебникова и Яков Кудинов. Ныне, соорудив на свои средства, рядом с местом пожара часовню-памятник, с иконами святителя Николая Чудотворца, равноапостольного князя Владимира, Стефана архидиакона, царицы Александры, Пелагии преподобной и Иакова брата Божьего, для чего было обращено находившееся уже много лет на этом месте каменное строение, и предполагая освятить иконы и часовню в самом непродолжительном времени, я покорнейше прошу консисторию разрешить мне произвести освящение той часовни». «Каменное строение» – это беседка с высоким шпилем, находившаяся неподалёку. Освятить часовню разрешили. Но до наших дней это строение, к сожалению, не сохранилось. Трагически завершился и земной путь графини Т. К. Толстой, убитой в 1921 году.
Почему мы уверены, что П. А. Соколов описывает именно этот пожар? Совпадают многие обстоятельства:
· имена: Порфирьев – Перфильев, Владимир Константинович Шиловский – Владимир Константинович Круговский, Алина Катинец – Алина Каменец;
· погибли 6 человек, в том числе муж и брат хозяйки, а сама она, выпав из окна, спаслась, хоть и получив травмы, и после этого горящий дом рухнул;
· мужчины успели выйти из горящего дома, но бросились назад за ценными вещами и деньгами, а выбраться уже не смогли;
· на место пожара приезжал губернатор.
Роль Павла Алексеевича Соколова в этой истории не ясна. Конечно, его в числе гостей не было. Но можно предположить, что он приезжал в Быково, когда разбирали завалы и выносили тела: уж очень реалистично всё это описано. От пожара во флигеле до написания романа «Авенир Иванов» прошло более четверти века, но Соколов очень подробно и эмоционально описывает трагедию. Возможно также, что Соколов, питавший любовь к цыганским песням и пляскам, дружил с Татьяной Константиновной и её мужем, общался с ними в Москве и за городом, поэтому был потрясён случившимся.
Потрясён трагедией и Авенир Иванов, герой романа. Гибель друзей и невесты вызвала у него не только горе, но и внутренний протест, ненависть к миру, где возможны подобные ужасы. Такой мир нужно разрушить! И вновь мысли и чувства героя обращены к революции, «мировому пожару». Таким мы видим Авенира в конце книги. В романе «Круги судьбы» его путь продолжается.
Подготовила Дарья Валерьевна Давыдова