Поль Соколовский – забытый писатель русского зарубежья, его перу принадлежат, по меньшей мере, 3 романа («Авенир Иванов», «Круги судьбы», «Валерия и Вера»), хранящиеся в РГБ. Под этим псевдонимом скрывается Павел Алексеевич Соколов (1877 – 1966) – совладелец северной части Малаховки, коллежский секретарь, выпускник Московского университета. Он вместе с матерью и братом построил храм Святых апостолов Петра и Павла в Малаховке (1902 – 1903), был меценатом Малаховского театра (1911). Ушёл на Первую мировую войну, воевал в артиллерии. Участвовал в Белом движении. Но и в эмиграции Малаховку не забывал. Продолжаем обзор и анализ книги «Авенир Иванов», где есть описания окрестностей Малаховки и сцены, связанные с нашими местами. Такие фрагменты будем приводить с пояснением контекста.
ГЛАВА 19. ДУЭЛЬ.
Михаил Гейленстрем, бывший муж Оттилии, вызывает Авенира на дуэль в Серебряном Бору. Авениру не по себе: стрелять в бывшего друга совестно, он обо всём уже сожалеет и с удовольствием бы помирился с Мишей. Противники готовятся стрелять. Но появляется московский полицеймейстер, полковник Георгий Николаевич Керстневич, и пресекает дуэль. Авенир догоняет Мишу и просит у него прощения. Бывшие соперники мирятся.
Перед дуэлью:
События вдруг развернулись самым неожиданным образом. Несколько дней тому назад Миша прислал письмо, в котором заявлял, что поступок Авенира с бывшей его женой и матерью его сына гнусен и не имеет имени, что так может поступать только подлец или негодяй, к которым Миша его считает. Он писал дальше, что если Авенир не примет вызова на дуэль, то он, Михаил Гейленстрем, будет оскорблять его публично повсюду, где только встретит.
Авенир не мог понять, почему Миша желает драться именно теперь, когда со времени расхода его с Оттилией прошло столько времени, когда острота событий стала сглаживаться. Правильнее было бы, если б Миша его вызвал, когда Оттилия ушла. Но потом пришло в голову, что Миша мог видеться в последнее время с Оттилией, как, впрочем, ему и сказал Малинович. В этом случае, Оттилия могла рассказать подробности последней встречи, рисовавшие, действительно, Авенира в свете неприглядном. Подробности эти, очевидно, и возмутили Мишу, и заставили его выступить в качестве мстителя.
После получения письма приехал Рябинин и, не подавая руки, подтвердил вызов, в форме изысканно вежливой и холодной. Авенир пробовал было говорить с Рябининым, как со старым университетским товарищем, сказал, что дуэль несвоевременна, что оскорбительного для Оттилии Генриховны он ничего не совершил, что произошло роковое недоразумение, что он много страдал, но Рябинин был настроен против, держал себя формально, и Авенир почувствовал, что слова бесцельны. Однако, отказаться от дуэли – значило бы расписаться в трусости, и потому Авенир вызов принял. Два-три дня шли переговоры между секундантами. Авенир пригласил Гранова и Трофимова. Со стороны Рябинина были Рябинин и штабс-капитан.
«Милостивый Государь! Сим имею честь подтвердить, как было условлено, что Ваша встреча с Михаилом Михайловичем Гейленстремом состоится завтрашнего числа в 9 часов утра в Серебряном Бору на южной стороне поляны у перекрестка просветок № 14 и № 35, согласно приложенного чертежа местности, куда благоволите прибыть с своими секундантами точно без опоздания. Пистолеты будут доставлены мною. Напоминаю Ваши условия: стрелять с 15 шагов по команде – раз, два, три. С должным почтением А. Рябинин».
Авенир ещё раз перечитал письмо, ещё раз обратил внимание на «должное почтение» автора. Несмотря на ранний час, он был одет. Секунданты, Гранов и Трофимов, сидели в столовой, пили чай. Через полчаса надо было выезжать. Он опять проверил, все ли распоряжения сделаны, на тот случай, если Гейленстрем его застрелит. Всё казалось в порядке, кроме самочувствия, которое было скверно.
Перед дуэлью с Мишей вся жизнь проносится перед глазами Авенира:
Авенир подумал, что вот сейчас, через несколько минут, ляжет он здесь с пулей в сердце. И вдруг пошло перед ним в маленьких отрывках его детство. Кот Васька, любимый кот, служил, держа карандаш в передних лапках; мальчишки из ближней деревни забивали Авенира снежками; прошла старушка нянюшка, за ней покойный отец в халате и ермолке; чёрненькая девочка-соседка, первая его любовь, засмеялась серебристым голоском…
– Авенир Николаевич, Авенир Николаевич! Прошу внимания. Сейчас к барьеру.
ГЛАВА 20. ПОЛИЦЕЙМЕЙСТЕР.
Оказывается, о дуэли предупредил Керстневича Гранов, желая улучшить с ним отношения и показать себя бдительным и законопослушным гражданином. Он благодарит полковника за гуманное отношение к дуэлянтам и приглашает его отобедать в «Яре». Керстневич сообщил, что Мышлевский выжил, а фейерверкера Бондаренко убили, и спросил, знаком ли Гранов с генералом Рагозинниковым, но Гранов отвечает, что не знаком. Керстневич сообщает также, что в Петербурге произошёл взрыв в гостинице, разорван на куски Покотилов; но Гранов и тут сказал, что его не знает. У Нольгерта неприятности на службе, он вынужден писать рапорт об утрате документов, но никого не выдал; шла речь об отставке – его оставили на службе, но на его карьере поставлен крест. (Его история продолжится во второй книге П. А. Соколова.)
ГЛАВА 21. МАШЕНЬКИНО СЧАСТЬЕ.
Машенька сбегает от мужа к Авениру, который решил поселить её в Тарбеевке. Марья Никаноровна сердечно приняла Машу, обучила её грамоте. Маша стала помощницей и правой рукой тётки, «к дому пришлась», разделила пристрастие Авенира к охоте. Авенир намерен поскорее развести Машу с мужем и узаконить их будущего ребёнка.
Сцена на Казанском вокзале:
Только выпрыгнув на подъезд Казанского вокзала, Авенир мог увидеть Трофимова. Выдаваясь над спешащими пассажирами, довольный, он торжественно вёл Машеньку под руку в зал первого класса. Носильщик за ними нёс вещи.
Он не успел догнать Трофимова, как мимо него, толкнув его в толпе и не заметив, пробежал весь бледный Василий.
Как и Авенир, он сразу заметил высокую фигуру Трофимова, который в те несколько минут, что оставались до отхода поезда, собирался Машеньку угощать. Бросившись к ней, он схватил её в охапку, пытался унести. Машенька стала отчаянно отбиваться, высвободилась, подняла крик. Муж схватил её снова… Их окружили. Проходящий в этот момент станционный жандарм, растолкав публику, спрашивал, в чём дело.
– Жена убежала, – кричал в исступлении Василий, – держите её!
– Не хочу с тобой жить, постылым, – отвечала Машенька, бледная, дрожащая от волнения, но решительная.
– Что вы скандалите здесь, почтенный? – строго обратился жандарм к Василию, – не хочет она с вами жить, можете другую управу найти…
Василий бросился вперёд. Жандарм заслонил Машеньку, перехватил Василия за руки.
– Никаких безобразиев не дозволю, – сказал он внушительно Василию, выводя его из залы.
Авенир вместе с Машей охотится на тетеревов:
Надвигалась весна, начиналась охота по тетеревам. Авенир повёз Машеньку на тетеревиный ток. Надо было выехать с ночи, по темному еще засесть в шалаш, выстроенный из еловых ветвей в поле или на лесной опушке и ждать прилёта тетеревей на заре. Вся таинственная обстановка этой поездки, многообрaзные весенние звуки, шумный прилет краснобровых красавцев-чернышей, своеобразная музыка их токованья, всё это её волновало и радовало. Видно было, что охота её захватывает. Авениру это было приятно. Он подарил ей лёгкое охотничье ружьё, и она с детской радостью любовалась этим подарком, собирала и разбирала это ружьё, училась им владеть.
Продолжение следует.
Подготовила Дарья Валерьевна Давыдова