Женщина 15 лет шьёт национальные шапочки для новорождённых в бедных семьях

Женщина 15 лет шьёт национальные шапочки для новорождённых в бедных семьях

В небольшом доме на окраине города уже полтора десятилетия не умолкает швейная машинка. Соседи привыкли к этому ровному стрекоту и даже не замечают его. А если вдруг тишина — значит, Зульфия заболела или уехала к дочери. Но такое случается редко. Обычно она сидит за своим столом, склонившись над кусочками ткани, и превращает их в маленькие шапочки. Самые маленькие на свете — для тех, кто только появился на свет.

Началось всё с собственных внуков. Когда родился первый, Зульфия, как многие бабушки, захотела сделать что-то своими руками. Сшила шапочку — с традиционным узором, мягкую, из хлопка. Внуку понравилось, сноха похвалила. Потом родился второй, потом третий. А потом ей позвонила знакомая, которая работала в роддоме. Сказала: «Слушай, тут у нас одна семья, мама совсем одна, даже шапочки не в чем выписывать. Может, сошьешь?»

Зульфия сшила. Потом ещё одну. И ещё.

Сейчас у неё уже нет счета. Она говорит, что после пятидесяти сбилась, а после ста перестала записывать. Но если посчитать хотя бы по две-три в неделю на протяжении пятнадцати лет, получается прилично. Больше тысячи точно.

В чём тут сложность, спросите.

Национальные шапочки — они не простые. Там есть определённый крой, особая вышивка, которая должна быть с обеих сторон аккуратной, потому что кожа у младенца нежная, никаких узелков внутри быть не может. Зульфия каждую шапочку перебирает руками, проверяет каждый шов. Если где-то нитка торчит — распарывает и перешивает заново. Она объясняет это просто: «Ребенок не виноват, что родился в бедной семье. Но он должен чувствовать, что его ждали».

Ткань она покупает сама. На свою пенсию. Иногда помогают дочки, но в основном сама. Говорит, что если брать самое простое, недорогое, то на месяц хватает. А если попадается что-то красивое на распродаже — вообще праздник.

Самый трогательный момент, по её словам, это не когда шапочка готова. А когда она передаёт её через медсестёр или социальных работников. Потом ей иногда присылают фото. Маленькие свертки, в которых лежат эти самые крошечные создания, и на голове у каждого — её работа. Она их узнаёт.

Бывали, конечно, и казусы. Однажды она сшила шапочку для мальчика, а родилась девочка. Пришлось срочно переделывать, добавлять цветочки. Другой раз заказчица попросила сделать шапочку в цветах любимого футбольного клуба мужа. Зульфия тогда долго искала ткань в сине-белую полоску.

Но главное в этой истории даже не шапочки.

Главное — отношение. Зульфия никогда не спрашивает, почему семья не может купить сама. Не лезет с расспросами, не осуждает. Просто принимает заявку и делает. Иногда ей звонят и говорят: «Мы потом отдадим, как разбогатеем». Она смеётся и отвечает: «Копите лучше на коляску. А это — подарок».

За пятнадцать лет она научилась понимать характеры ещё не родившихся детей. Серьёзно. Говорит, если мама просит спокойные тона, значит, ребенок будет тихим. Если яркие, кричащие — жди непоседу. Хотя, конечно, смеётся, что это просто бабушкина интуиция.

Сейчас ей уже за семьдесят. Руки иногда болят, глаза устают. Но она не останавливается. Говорит, что боится только одного: что люди перестанут обращаться. Не потому что она без работы не может, а потому что это будет значить, что больше нет нужды. А нужда, к сожалению, есть.

Недавно к ней пришла молодая женщина, которая сама когда-то в такой шапочке выписывалась из роддома. Принесла свою дочку — показать. Зульфия тогда расплакалась, а потом долго сидела и перебирала лоскутки, прикидывая, какой узор сделать для этой новой маленькой девочки.

Вот так и живёт. С нитками, иголками и верой в то, что даже самая маленькая вещь, сделанная с заботой, может стать для человека началом чего-то доброго. Потому что первый подарок в этой жизни — он запоминается. Даже если ты сам его не помнишь. Помнят те, кто любит.