«Да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире!»
(х/ф "Кавказская пленница")
В Советское время, наверное, действительно, суд был гуманнее и назывался он народным. Это исходило отчасти оттого, что в судебном процессе кроме прокурора, адвоката и судьи, участвовали так же народные заседатели, которые назначались от различных предприятий и были еще и чьими-то матерями или отцами. Поэтому судья при вынесении приговора руководствовался не только буквой закона, но и прислушивался к мнению народных заседателей. Они ориентировались на принцип гуманизма, мотивы и жизненную ситуацию, которая могла поставить подследственного перед сложным выбором, приведшим к преступлению.
Судьей Фариду был назначен зрелый мужчина пятидесяти лет, народными заседателями были две женщины лет сорока. К моменту судебного заседания, участвовавших кроме него в деле, остались всего два человека. Это была подруга Фарида. Она была со стороны защиты. И Айдар, который, не смотря на неоднократные малявы, упрямо не хотел менять свои показания. Видно его сильно подсадили на крючок менты, раз он так упорно валил все на друга, жившего рядом, с которым была распита не одна бомба портвейна Агдам, и к которому он всегда обращался уважительно «Фарид-абый». Игоря из дела исключили, как неизвестного. А с Ленкой произошло несчастье. Ее зарезали в пьяном угаре в девятиэтажной общаге. Да, забыл, у Фарида же был еще один потерпевший, его зятек, вдобавок он еще его и конвоировал.
На судебное заседание пришли многие родственники Фарида. Здесь были и жена, и его мама, братишка, сестренка. За восемь месяцев, которые он находился под следствием, он сильно по ним соскучился, несмотря на то, что у следователя встречался и с женой, и матерью, только ведь после суда, он их уже не скоро увидит. Присутствие родственников оказывало на него моральную поддержку, они его как-то вдохновляли, внушали какую-то уверенность и твердость духа.
Весь судебный процесс описывать не буду, коснусь только показаний Айдара, продолжавшего утверждать, что Фарид, будучи нетрезвым, гонял их троих: Айдара, Игоря, Индюка; по всему двору и не успокоившись, принеся нож ткнул им Индюка в печень, отчего тот от полученной раны скончался в больнице. Судья глядя на Айдара, который был чуть ли не на голову выше Фарида и выглядел намного крепче, спросил:
- А те двое по комплекции были такие же как ты?
- Да! – ответил он.
- И что, вот он вас, трех амбалов гонял и избивал один?
- Да! – уже понимая абсурдность ситуации, сказал он.
- И вы не могли ему дать отпор, остановить его? – утверждая, спросил судья, будучи адекватным человеком, он понимал, что все эти показания были лживыми и применимы только для того что бы обелить себя.
К последнему слову, Фарид подготовился заранее, он сам написал текст и постарался запомнить его наизусть. В ней он больше говорил о семейных ценностях, о своих малолетних детях, которые будут расти без отцовской опеки. О том, что при длительном сроке наказания он может потерять семью, которая является основой всей его жизни. И в случае потери, он как трава перекати-поле будет катиться по жизненному пути без цели и смысла жизни. Его слова сильно тронули судью и народных заседателей, он даже заметил на глазах у женщин слезы. Суд удалился в совещательную комнату.
На основании судебного заседания, судья зачитал приговор, в котором обе 206 статьи второй части, а так же статья 206 часть третья были отменены, по статье 108 части второй назначил срок пять лет строгого режима, по статье 193 назначил срок один год. Применив статью, в которой больший срок поглощает маленький, оставил окончательный срок пять лет с отбытием его в исправительной колонии строгого режима.
По окончанию судебного процесса к Фариду подошла адвокат.
- Ты собираешься писать кассационную жалобу? – спросила она.
- Собираюсь. – ответил Фарид.
- Тогда мне нужны деньги, а у тебя их нет. Поговори с женой, пусть она продаст гараж.
- Слушай, Лиля! А ты даешь гарантию, если я продам гараж, то ты добьешься моего освобождения? Если, да, то тогда это имеет смысл. Я его заново отстрою. А если нет, то тогда зачем я его буду продавать?
- Но, тогда, я тебя не смогу защищать. И не советую писать кассацию.
- Почему? Думаешь, могут срок увеличить?
- Могут.
- На каком основании? Кассационный суд может поменять приговор только в сторону смягчения приговора. А что бы увеличить срок, он должен дело отправить на новое судебное разбирательство. Будешь, ты, со мной сотрудничать или нет, мне все равно, но кассационную жалобу я напишу.
После этого диалога, адвокат удалилась, и Фарид полностью разочаровался в их услугах. Он понял, что современные адвокаты нисколько не похожи на Перри Мейсона, литературного персонажа американского детектива Эрла Стенли Гарднера, в романах которого, адвокат сам участвует в расследовании и на самых маленьких зацепках, добытых сведениях, может оправдать своего подзащитного. Сегодняшние адвокаты – это только ненужная прокладка между судом и обвиняемым, служащая передаточным звеном и работающая, как пылесос, вытягивая деньги из своих клиентов.
За судебным залом, находилось помещение с двумя зарешеченными комнатками, куда сажали осужденных, до прибытия воронка. Фарида отвели в одну из комнат.