Гриша — «синяк», который потерял жизнь.
Всем нам при рождении даётся более или менее одинаковый шанс (хотя, конечно, есть исключения). У кого‑то изначально больше возможностей для роста и развития — и Гришка был именно таким.
Его отец занимал высокую должность в городе и обладал немалым влиянием. У семьи была собственная винодельня с погребами, полными вина, и столярный цех. Гриша с детства рос без забот. К совершеннолетию у него уже имелись отдельная просторная квартира и автомобиль.
Однако Гриша не воспользовался шансом превзойти своего отца. Вместо этого он предпочёл прожигать жизнь в удовольствиях — тем более что в средствах он никогда не нуждался. Его дом постоянно был полон гостей: по 20 человек одновременно — девушки и парни. В молодости и компания собиралась более или менее приличная.
Шли годы. Гриша никогда не работал — только пил и употреблял всё более тяжёлые вещества. Качество окружения постепенно ухудшалось: сначала появились наркоманы, затем — бывалые воры и даже убийцы, пьяницы и бездельники.
Дом пришёл в упадок: на кухне всегда стоял мокрый стол, повсюду царила грязь, а из женщин оставались лишь случайные, потрёпанные женщины, потерявшие свой облик ещё в юности.
Когда отец Гриши умер, родственники растащили наследство и бросили его на произвол судьбы. Он остался один на один с собой.
Однажды я зашёл к нему в гости. Дверь открыл полупьяный, спившийся человек — опухший, постаревший не по годам, с обрюзгшим животом и мешками под глазами. Безвозвратно потерянный.
— Проходи, — сказал он.
Картина, открывшаяся передо мной, была удручающей. Из туалета доносился крик: «Не разувайся!» Я посмотрел на пол — он был усыпан стеклом. Раковина, ванна и тумба валялись в коридоре, разломанные на части. В воздухе висела вонь.
Я прошёл в зал: там сидел пьяный, развязный тип — в обуви, в одежде, курил прямо на полу. Комната была завалена пустыми бутылками. На столе царил хаос, повсюду валялось битое стекло. Диван и кресла выглядели так, что на них страшно было даже смотреть: чёрные, с засаленными, стёртыми боковушками, просевшие и почерневшие от рук маргиналов.
Гриша с улыбкой и даже каким‑то восхищением начал рассказывать, что тут творилось накануне: как одному бывшему КМСнику по боксу разбили несколько бутылок о голову. Он смеялся, будто это не его квартиру окончательно превращали в притон.
Я огляделся и решил немедленно уйти.
— Береги себя, — бросил я и направился к выходу.
Он крикнул мне вслед:
— А что, ты не выпьешь?
Но там было не до выпивки — с первого взгляда становилось ясно, что в такой компании легко нарваться на неприятности или даже получить нож в бок.
Пишу это к тому, что времени у тебя нет. Если выбрал путь Гриши, тебя ждёт лишь разочарование — дно, откуда уже не выплыть. Время не щадит и не ждёт, оно летит, словно миг.
Каждый, кто выбирает дорогу запоев и жизни ради кайфа, ходит по краю лезвия.
От былого успеха у Гриши осталась лишь порезанная боксёрская груша и турник — подаренные когда‑то товарищем. Они напоминали о молодости и о времени, потраченном впустую.