Глава 83 Власть.
6: 47.
- Сколько мне осталось? – негромко спросил Арман, застегивая на себе пуговицы рубашки. Обычно, этим занималась прислуга, но сейчас лишние уши ему были ни к чему.
Кабинет Министра Иностранных Дел Монтеня оставался просторным, несмотря на два забитых книгами шкафа и три стола заваленных бумагами. У дивана, на котором еще недавно лежал сам Арман, возился доктор, собирающий бесценные инструменты в сундук с гербом Ле Монт. В его больнице ничего подобного не было. Агдаллиевая саккулина, полуразумный лейкохлоридий из пинкрума, подлинный штамм Фрая и венец коллекции – Обруч Парацельса. С учетом цены и инвазивного характера приборов, род Ле Монт хранил их все в своем поместье, где никто кроме лично главы семьи не имел к ним доступа.
Вопрос застал доктора врасплох. Невысокий, уже седой мужчина задумался.
- Говорите как есть. Я не ребенок и не женщина, я умею себя контролировать. – Арман перешел к запонкам. Сегодня он одел свои любимые, вырезанные из огненного опала. Много лет назад, эту пару ему подарил сын и с тех пор, Арман неизменно одевал их каждую субботу.
Доктор испытующе вгляделся в безмятежное лицо пациента. Леон много слышал о стоящем перед ним человеке, и подавляющая часть этих слухов ткала портрет бессердечного чудовища в человеческом облике. Сам доктор никогда не сталкивался с этой стороной Армана Ле Монта, и, собственно говоря, не хотел ее встречать.
- Право, месье Рошаль, вам не стоит переживать. Я не моя коллега мадам д`Арэнье, я не казню гонцов с плохими новостями. – добавил Арман.
- Вам осталось около двенадцати или пятнадцати лет, мессир. Истощение вашего Узора путем использования вашей семейной реликвии необратимо. Но если вы прекратите использовать Око Мага, ваш срок может увеличиться до двадцати или даже двадцати пяти лет.
Арман задумался.
- Приятное совпадение. Мой ясный горизонт планирования как раз около пятнадцати лет, а векторный - двадцать пять. Скажите, под конец своего срока, каким я буду? С учетом того что я буду продолжать трудиться как и прежде.
- Примерно через десять лет, скрывать ваше болезненное состояние станет очень трудно и далее процессы истощения Узора будут ускоряться. Последние два или три года вы, скорее всего, будете прикованы к постели. Ваш разум будет истончаться в той же пропорции.
Мужчина бесстрастно смотрел в окно, изучая ухоженный сад. Его разум, второй предмет гордости после Жоржа, работал во всю свою недюжинную мощь. У Армана было слишком много дел и слишком мало времени. Ему нужно было обеспечивать выживание и процветание своего рода, Монтени и Жоржа, и на все это у него была жалкая дюжина лет.
- Спасибо доктор, вы мне очень помогли. Планше проводит вас к выходу.
7: 15.
- Приятного аппетита, месье Бернар.
Молодой офицер тщетно пытался скрыть страх. Глядя на стоящую перед ним тарелку с овсяной кашей, он судорожно сжимал в руке изящную серебряную ложку. Несмотря на то что в столовой герцога Ле Монта было прохладно, Бернар обильно потел. Его собеседник, напротив, выглядел добродушным. Арман неторопливо ел овсянку, в которую добавил лишь немного меда и сухофруктов, зримо наслаждаясь завтраком.
- Мессир... вы хотите чтобы я кушал? – обреченным, тихим голосом спросил мужчина.
- Собственно говоря, я пригласил вас на завтрак чтобы поговорить с вами, а кушать или нет – это уже ваше дело. – отозвался Арман. – Кстати, поскольку мы с вами друзья, я не обращу внимания на то что вы задаете вопрос человеку стоящему неизмеримо выше вас по рангу. В конце концов, это неформальная обстановка и я хочу чтобы вы расслабились и вели себя соответствующе. Впрочем, забывать о манерах не стоит, все же я еще и старше вас.
Оливье не знал что ему думать. Он не принимал участия ни в каких заговорах, не владел доступом к секретной информации, не подслушивал чужих тайн. Но его вызвали сюда на завтрак и с учетом репутации Армана Ле Монта, он ожидал своей скорой смерти.
- Это из-за моей жены?
Арман поднял взгляд на собеседника и улыбнулся.
- У вас очаровательная жена. Она уже три года служит мне верой и правдой и надо сказать, я очень доволен ее службой. Так же как я был доволен службой ее матери и отца, а мой отец был доволен службой ее бабушки и дедушки. Поколение за поколением. Очаровательное семейство, не находите?
Несмотря на то что Арман улыбался, выражение его глаз подсказало Оливье что не стоит задавать вопросы самому.
- Да, они замечательные. Очень добрые и отзывчивые. Очень приятные люди. Мне очень повезло жениться на их дочери.
- У Ле Монтов есть четыре семейства слуг. Бувье – лишь одно из них. Многие поколения наших семей действовали совместно. Мы оказывали им всяческую поддержку, а они служили нам верой и правдой. Несмотря на то что на данный момент, все четыре семейства перешли в род пусть и мелких, но дворян, традиционно, два старших ребенка идут к нам на службу длящуюся до тех пор пока у них не появятся дети которые могли бы их заменить. Красивая традиция, не правда ли?
Арман испытующе смотрел на Оливье.
- Да, Инетта говорила мне, я помню. Вы еще оплачиваете им образование и все остальное.
- И защиту, друг мой, и защиту. Ее мы не оплачиваем, ее мы обеспечиваем. Хотя, как офицер армии, я уверен, вы наверняка предпочтете сами защищать свою семью от любого вреда.
Арман сделал небольшой упор на слове «любого».
- Конечно, мессир. От любого вреда.
- Иначе это придется сделать мне, но я уверен что до этого не дойдет.
Голос Армана становился все тверже и тверже. Оливье попытался опустить взгляд, но глаза хозяина дома завораживали его. Мужчина смотрел в них, словно падал в темную бездну. Откуда то издалека донесся его собственный голос.
- Разумеется, мессир, Инетта в безопасности. Я ее очень люблю, мессир, и очень беспокоюсь о ней.
- Я рад это слышать, месье Бернар. Потому как мадам Инетта Бернар, являясь вашей полноправной женой, все еще служит роду Ле Монт и делает это безупречно. Право, единственная оплошность которую она когда-либо допустила, была совершена ей вчера утром.
Оливье побледнел как смерть. Словно не замечая этого, Арман продолжал. Потянувшись за чашкой с теплым чаем, он наконец отвел взгляд от лица собеседника, который поспешно опустил лицо. Вдохнув ароматный пар, Арман сделал пару глотков напитка, и продолжил.
- Надо же такому случиться, у нее дрогнула рука когда она подавала мне завтрак. Пожалуй, это был первый раз за всю мою жизнь, когда моя прислуга разбила чашку в моем присутствии. Оказывается, она переработала накануне вечером и пришла домой поздно, от усталости наткнулась на дверь и у нее образовался синяк и пара ссадин.
- Она разбила чашку... я все возмещу... – пролепетал Оливье.
Он пытался хотя бы представить сколько может стоить чашка в этом доме и сколько зарплат уйдет на то чтобы расплатиться за нее.
- Не беспокойтесь о чашке. – оборвал его Арман. – Право, Инетта слишком хороша как служанка чтобы выставлять ей счет за подобные безделушки.
Арман сделал еще один глоток чая.
- Сегодня вечером к вам придет Гримо, это плотник при моем дворе. Гримо заменит входную дверь в ваш дом. За мой счет разумеется, я забочусь о своих слугах и никогда не оставляю их в опасности. Моя семья вложила в род Бувье очень много ресурсов, многие сотни лет выращивая себе идеальных слуг – верных и исполнительных. Я не позволю чтобы какая-то некачественная дверь угрожала моим инвестициям. Синяки и ссадины, подавленное настроение, плаксивость... все это абсолютно недопустимо для моей служанки.
Разум Оливье пронзила мысль. Арман знал откуда у Инетты на самом деле появился синяк! И ему почему-то было до этого дело. Но неужели всемогущие Ле Монты интересуются тем как муж обращается с женой? Да, по пьяни, да, глупо. Приревновал Инетту когда та пришла поздно ну и ударил в сердцах, но это ведь должно быть между мужем и женой. Медленно подняв лицо, Оливье увидел что Арман разглядывает узоры на чашке из полупрозрачного катаянского фарфора.
- Я надеюсь этот инцидент будет последним.
Мужчина вновь посмотрел на Оливье, но на этот раз дружелюбно. Его голос смягчился.
- Опять-таки, я уверен, что вы позаботитесь о том чтобы вашей жене больше никогда ничего не угрожало. И не стоит переживать если она задерживается на работе. Род Бувье известен своей порядочностью и верностью. Ваша жена – живое подтверждение этой репутации. Так, позавчера она осталась на работе допоздна поскольку подготовка к свадьбе моего сына идет полным ходом и некоторые вещи потребовали дополнительных усилий.
Арман поставил на стол пустую чашку.
8: 03.
Балкон замка Ле Монтов выходил на их чудесный, ухоженный сад, неизменно залитый солнцем практически в любое время суток. Несмотря на это, молодая богиня солнца выглядела не такой дружелюбной как рассчитывал Арман. Анастасия не села в предложенное кресло, не прикоснулась к налитому чаю и отказалась от кофе. Она встала у перил балкона и опершись о них обеими руками, смотрела на сад. От нее ощутимо веяло жаром. Стоявший рядом с ней Кощей, напротив, вел себя как ни в чем ни бывало. Попросив молока, он с удовольствием уминал печенье испеченное одним из лучших кондитеров Монтеня. Несколько секунд Арман анализировал ситуацию.
- Мадам, могу ли я предложить вам Розе д'Анжу?
Анастасия даже головы не повернула.
- Знаете… будь я лет на двадцать моложе, может быть я и начала бы сейчас вот эту всю суету с вином и прочими свистелками, но сейчас у моего сына огромные проблемы, и я слишком стара и зла чтобы играть в этикет.
В голосе Анастасии звучала усталость и боль. За прошедшие сутки она дважды попыталась увидеться с Богданом. Если бы это произошло не на территории Академии, ее сын был бы дважды мертв. Первый раз она… первый раз в жизни потеряла контроль над Сферой Жизни когда проверяла здоровье ребенка. За несколько секунд тело Богдана вздулось кошмарными наростами и опухолями. Она так растерялась, что не знала что делать дальше. Никогда прежде она не теряла самообладание. На протяжении нескольких секунд Богдан хрипел от боли пока его кожа лопалась, высвобождая фонтанчики зловонного, темно-бурого гноя. Лишь поле бессмертия удерживало его душу в теле. При второй встрече она постаралась быть крайне осторожной, но все вновь как то вышло из под контроля.
- Просто скажите что вам от меня надо.
Арман кивнул.
- Мой сын женится послезавтра. Как вам известно, он отрезал себе половые органы чтобы они не отвлекали его от учебы и совершенствовании в искусстве магии. Его органы сохранены мною и их нужно будет прирастить обратно.
- У вас есть целая армия доверенных докторов. Почему я?
- Потому что в этой армии вы были бы генералом. Высокопоставленный член Восточно-Европейского Шабаша, одна из опытнейших Вербен, богиня в конце концов. Для своего сына я желаю лишь самого лучшего. И мне есть чем вам заплатить.
Анастасия вздохнула.
- Если вы не можете помочь мне с сыном, мне неинтересно. А с этим мне не может помочь даже мой муж, значит и вы ничего сделать не можете.
- Вы недооцениваете Ришелье, мадам. – мягко заметил Арман. – Ваш муж, вне всякого сомнения, крайне могущественен, но он, при всем моем уважении, генерал и боец, но не управленец.
- Хочешь сказать что твоя магия способна сделать то что не может Кощей?
Анастасия развернулась. Взглянув на Кощея, она убедилась в том что ее муж по-прежнему не обращал внимания на диалог и был увлечен поеданием пирожного.
- Котик… ты слышишь что он говорит?
- Слышу, слышу. – покивал Кощей. – И продолжаю слушать. И кушать.
- Сила Ришелье не в магии, нет. Наша сила в складе ума и умении использовать ресурсы. Давайте вы расскажете мне о своей проблеме, а я скажу, чем я могу помочь.
Арман изысканным жестом указал на кресло. На сей раз Анастасия приняла приглашение и присела. Арман поднял бокал с легким, светло-рубиновым вином.
- На моем сыне Печать Рока. Он убил демонического Герцога и теперь… вы знаете.
- Да, помню… - Арман кивнул. – Из за разницы в их влиянии на мироздание, Богдан собрал на себе огромное количество Энтропии. И развеять его маги не могут.
- Я не говорила имени сына. – заметила Анастасия.
- У вас их двое, Богдан и Даниил. Даниилу едва исполнилось двенадцать и он чародей. Вряд ли он смог бы убить Герцога даже если бы Герцог попытался совершить суицид. Старший состоит в Сынах Эфира и с учебой у него все плохо. Я готовлюсь ко встречам, в конце концов.
- И вы можете помочь Богдану?
- Я могу сделать его более известным. Сильно более известным нежели он сейчас. Это не уберет проклятье полностью, но он сможет покинуть территорию Академии не опасаясь смерти через пять минут.
- Я не говорила что он в Академии. – вновь заметила женщина.
- В мире есть ровно два места в которых работает Подлинное Бессмертие Мордрера, без которого Богдан не протянет и пары недель. Академия, где поле поддерживается Обероном и Запретный Город Нефритовой Императрицы, где его поддерживает Мастер Ли. Вы дружите с Мастером Ли, но в Запретный Город можно проникнуть либо евнухам, либо фаворитам, так что даже сам Мастер Ли не имеет туда доступа. Остается Академия, в которой Богдан и так уже давно учится.
- Хорошо… а как вы сделаете Богдана известным?
Арман покачал головой.
- Попрошу предоставить это мне. Я могу лишь обещать что через несколько лет его будет знать и любить несколько миллионов людей и тысячи магов.
- Так… и в чем подвох? – прищурилась Анастасия, тем не менее, видимо просветлев лицом. – Что мне придется за это сделать? Ну кроме Жоржа и его органов?
- Мне этого более чем хватает. – кивнул Арман. – И вдобавок к этому, я предлагаю вам возглавить церковь Абраксаса. Несколько сотен прихожан из числа аристократов. После того как вы убили верхушку его епархии, вы можете занять его место.
Анастасия поморщилась.
- Я не жажду поклонения культистов. – последнее словно звучало как будто она выплюнула нечто противное.
- Понимаю. Можете сделать с ними что угодно. Или можете отказаться, выбор исключительно ваш и на нашу сделку не повлияет. Но если не дать народу какую-то стоящую цель, он найдет ее сам или же ему даст цель кто-то другой. И поверьте моему опыту, без жесткой направляющей руки люди совершают омерзительные вещи.
- Хм… и если я откажусь?
- Агенты моих коллег де Гиза и де Голля устранят всех замешанных в культе аристократов примерно в течение трех лет. С обычным народом будет немного труднее, их слишком много, но это тоже решаемо. Пока нет уверенности в точных списках, но мы обычно берем с запасом.
Анастасия задумалась.
- Я могу возглавить церковь… но всех кто приносил человеческие жертвоприношения не станет.
- Четыре министра гарантируют вам карт-бланш на любые действия в отношении культистов. – заверил ее Арман поставив на стол пустой бокал.
9: 37.
Карета ехала почти беззвучно. Сама дорога от поместья Ле Монтов до здания Опера Гарнье была безупречно ровной, гладкой как стекло, да и сам экипаж министра иностранных дел был последним словом магического искусства, имея внутренний объем в шесть с лишним раз больше чем снаружи. По сути, это был еще один рабочий кабинет. Сидя на мягком, бархатном кресле, Арман откинул голову назад и с закрытыми глазами проговаривал короткие четкие указания. Два его личных ассистента выводили из нескольких лаконичных фраз целые письма и отдавали на проверку третьей. Еще два человека связывались с различными подразделениями в самых разных уголках мира и запрашивали информацию, которую они немедленно переводили в семантические печати Фрохмана. Один взгляд на подобную печать внедрял в мозг всю заложенную информацию на срок до первого полноценного сна, экономя при этом огромное количество времени.
- Монсеньор, письмо от месье де Толли.
Арман протянул руку и приняв конверт сорвал с него печать и вгляделся в послание. Пробежав глазами пару строк, он вновь откинулся назад и закрыл глаза.
- Хитер… впрочем, иного я и не ожидал. Адель, проект «Ласточка» отменяется. И всю ветвь под корень. Протокол «Храм Народов».
На лице личной ассистентки Армана отразилось ее недоумение.
- Четырнадцать тысяч семей, монсеньер. Сорок тысяч человек.
Арман вновь поднял голову и воззрился в лицо ассистентки своими серо-стальными глазами. Он не был удивлен или зол, он наблюдал.
- Ты знаешь что такое протокол «Храм Народов».
- Да… но там женщины и дети, монсеньор. Нельзя так с ними….
Если кто-то из остальных ассистентов и обратил внимание на поведение Адель, никто не подал виду. У всех них была работа и ее нужно было делать.
- Я знаю кто там, Адель, я готовил эту операцию три года. Но де Толли отказался стать моим почетным сопровождающим в Наневе на время моего визита через полгода. Он предложил на эту роль Скобелева. Стало быть, приближенный к Барклаю Аракчеев не покинет южные пределы Амхара. Пока Аракчеев там, ни о каком массовом переходе через границу речи быть не может. Вести людей обратно не вариант, одним из условий нашего присутствия в Судане было избавление территорий от большей части народа беджа. Вначале я намеревался дестабилизировать союзный Уссуре Амхар с помощью толпы иммигрантов, но это было бы просто приятным бонусом. А сейчас они нам просто не нужны.
Арман говорил не притворяясь жестким или сочувствующим. Он просто информировал.
- Я понимаю что для тебя это в новинку, сегодня началась третья неделя твоей стажировки. Но твое сочувствие абсолютно неуместно. В бизнесе и в политике нет этичных или неэтичных поступков. Есть эффективные и неэффективные. Создать культ «Истины Предков» в котором проповедуется величие конкретного народа – эффективно. Обещать землю обетованную тоже эффективно. Если бы они смогли заселиться и укрепиться хотя бы на небольшом кусочке Амхара, это была бы безусловная наша победа. Но увы, они не сыграли, а значит это просто отработанный материал, и мы переходим к протоколу «Храм Народов».
Адель в смятении смотрела на папку в своих руках. Она видела тысячи судеб там где Арман видел отработанный материал.
- У меня в голове не укладывается… - прошептала девушка. – Это же люди.
- Адель, передай все свои дела Симону.
Девушка побледнела. Она слишком хорошо понимала что может означать увольнение с такой должности.
- Симон, подбери проекты категории «Гессерит». Уверен, Адель с ними будет намного приятнее. Надо было сделать это еще две недели назад, моя ошибка.
Молодого, крепкого уссурца на самом деле звали Семён, но правильное произношение его имени для монтеньцев было делом абсолютно невозможным. Молча кивнув Арману, он немедленно протянул Адель три папки.
- Одно из них будет сегодня вечером, это мой проект, он почти готов. Тебе понравится, оно приятное.
Бросив быстрый взгляд на Армана, вернувшегося к одновременной работе над полудюжиной проектов, Адель наклонилась к парню и шепотом уточнила.
- То есть… меня не увольняют?
- Пока нет. – таким же шепотом ответил Семён. – Все, кого ты видишь в этой комнате имеют тот же резонанс что и у месье Армана. Мы все Ришелье. Нас слишком мало чтобы разбрасываться без веской причины. А тут дело в том что у него резонанс Энтропии, а у тебя Динамики. Он управляет через разрушение и убийство, а тебя тянет управлять через созидание и направление.
- Но для чего он нас собирает рядом с собой? Зачем мы ему?
- Во-первых, потому что мы думаем одними категориями с ним. Это облегчает работу. Во-вторых – чтобы нас не было у других людей. Так мы не станем ему конкурентами.
11: 45.
В ходе неторопливой инспекции здания, Арман заметил направлявшегося к нему араба в традиционной одежде Альмохада. Араба сопровождала монтеньская аристократка и, судя по всему, ее дочь подросток. По мере их приближения, лицо Армана преображалось из каменного изваяния в живого и легкого в общении интеллигента.
- Месье Ле Монт, есть дело требующее вашего внимания.
Высокий, атлетичный и смуглый Яхья был одним из личных ассистентов Армана. Несмотря на свою немногословность, сегодня он был ответственным за культурную программу вечера. Арман доверял Яхье насколько монтенец может доверять иноземцу, да и работали они вместе уже около тридцати лет.
Арман протянул руку, в которую Яхья вложил папку с бумагами. Взглянув на девочку, Арман игриво подмигнул ей и открыв папку, погрузился в чтение.
- Я слушаю.
- Мадам Грамон настаивает на включении в программу вечера ее дочери.
- Настаиваете?
Глаза Армана сверкнули лучистым весельем. Оторвавшись от бумаг, он с улыбкой обратился к женщине.
- Вы довели моего несчастного ассистента до истерики.
Мадам Грамон, прежде выглядевшая не так уверенно, чуть приосанилась.
- Он всего лишь араб. И о какой истерике вы говорите? Он выглядит спокойным.
- Он мой араб. – поправил ее Арман, не прекращая улыбаться. – И поверьте моему опыту, если Яхья произнес больше пяти слов за раз, значит его нервы уже порвались в клочья. Мне кажется, что ваше дальнейшее взаимодействие будет контрпродуктивно. Если у вас есть какие-либо вопросы или комментарии в любом виде, лучше обращайтесь ко мне лично.
Мадам Грамон была не слишком умна, кроме того, ее муж был фаворитом мадам Д’Арэнье, так что она считала, что имеет некое влияние в светском обществе. Активно жестикулируя, женщина начала говорить все увереннее.
- Моя дочь должна выступать на этом представлении. У нее чудный голос, ангельский. Мы отдали за него целое состояние. Девять тысяч триста пятьдесят девять франков. А этот….
Она повернулась было чтобы указать на араба, но ее остановил тихий, и все же пробирающий до костей голос.
- Мадам… - окликнул ее Арман. – Напоминаю, вы более не обращаетесь к моему ассистенту и не говорите о нем. Вы говорите со мной и ни с кем более.
Было что-то неуловимое в этом мужчине. То как он стоял, то как он смотрел, то как он негромко, но очень четко произносил слова. В нем были сила и непоколебимое осознание своего тотального превосходства. Он словно заполнил собой все пространство вокруг женщины, задушил зарождавшийся в ее душе гнев, рассеял все прочие мысли. Арман даже не использовал магию. Для управления людьми Ришелье полагались в первую очередь на врожденную харизму и способность мыслить концептуально иными категориями.
- Я… да… простите… - женщина уставилась на Армана пустыми глазами, затем потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями. – Мы отдали целое состояние за ее голос, три мастера из Культа Экстаза работали над ней. А эт… а мне сказали, что ее пение не подходит для вечера.
В отчете Яхьи было подробное описание способностей девочки. Маги из Культа Экстаза поработали над ней весьма качественно. Полные шесть октав, абсолютный слух, идеальный контроль голоса с возможностью колоратурного пения. И при этом девочка «не имеет в голосе души, не наполняет арию эмоциями». Это и неудивительно, практически невозможно передать чувства которых не знаешь.
- Ну что же, мне тут все понятно – Арман закрыл папку и вновь улыбнулся. – Я думаю, мы можем прийти к соглашению. Крошка Луиза непременно будет выступать на этом концерте.
Стоявший рядом Яхья не выразил ни удивления, ни возмущения. Хозяину было виднее. Всегда.
- И не просто выступит, но и будет главной интригой вечера. – продолжил Арман, быстро записывая что-то в бумагах. – Мадемаузель Луиза, пройдите за моим ассистентом, он подберет вам платье, маску и остальные элементы сценического образа. Вы будете внезапным сюрпризом, поскольку все остальные участники концерта были известны уже давно. Вы же станете мадемаузель Розой и вашим Соловьем будет не кто либо, а сам Якуб Орлински.
Мадам Грамон чуть слышно ахнула.
- Сам месье Орлински?!
- Именно так. Ну что же, мадам, надеюсь вы довольны?
- Я в восхищении, месье Ле Монт, вы… вы потрясающи. Я никак не ожидала ничего подобного.
Арман передал папку с бумагами ассистенту и смущенно отмахнулся.
- Право, не стоит, мне это легко, а талантам всегда нужно давать дорогу.
Яхья открыл папку и пробежав глазами по строчкам кивнул.
- Будет сделано.
Прослушав благодарности мадам Грамон еще несколько минут, Арман пошел дальше. Стоило ему отойти от женщины, с его лица исчезла фальшивая улыбка. В его душе было нечто близкое к тому что люди называют удовлетворением. Девочка станет отличным дополнением для концерта. Император как раз любил фавориток помоложе и была у него слабость к театральным девушкам, балеринам, певицам и поэтессам. Арман рассчитывал получить ряд привилегий в обмен на поставку нового увлечения для своего сюзерена.
12: 27.
В личной ложе Армана было достаточно просторно чтобы разместить двадцать зрителей, но все же он находил место недостаточным. Семь ассистентов, девять охранников, сам Арман, еще три места для сына, жены и будущей жены сына… А кроме них должны были быть гости, одного из которых он ожидал непосредственно сейчас. И слуги, всех нужно было куда-то разместить.
- Месье Либерье будет в течение десяти минут. – сообщила одна из ассистенток заглянув в дверь.
- Я готов, запускай его как только он придет. – отозвался Арман не поворачивая головы. – И что касается тебя, Базилевс.
Арман еще раз просмотрел бумаги и продолжил с того места, где остановился.
- Как я вижу, ты уже получил одобрение от трех коллег, директора Опера Гарнье и даже провел тендер среди архитекторов. Отличная работа. Что насчет согласия на перестройку от администрации Императора и оставшихся владельцев персональных лож?
- Я не решился связываться с высокими господами без вашего личного одобрения. – вежливо ответил немолодой мужчина. – Пакет документов, тем не менее, подготовлен в полной мере. Если вы отдадите приказ, я немедленно начну переговоры с представителями де Гиза, де Голля и Д’Арэнье, а затем и с администрацией его Императорского Величества. Данная пристройка полностью решит проблему с недостатком места в ложах. Насколько мне известно, месье Де Гиз также находит текущую ситуацию несколько стеснительной.
- Две поправки. Замените ореховое дерево на бакаут, а все остальное выполните из синего вестенского гранита. Действуйте. – Арман вернул папку помощнику, который вначале недоуменно замедлился, желая что то сказать, но почти сразу же развернулся и немедленно вышел из ложи.
Несмотря на то, что Адель ничего не говорила, Арман повернулся к ней. Девушка невольно вздрогнула.
- Вы хотите что-то предложить? – ровным голосом поинтересовался Арман.
- Прошу прощения, я молчала.
- Я знаю. Но я вижу вопросы у вас на лице. Вы боитесь спрашивать, это нормально, вы всего лишь учитесь. Кроме того, я знаю какая у меня репутация, так что все объяснимо. Тем не менее, мои люди имеют безусловное право и даже обязанность говорить мне свои мысли, вопросы и предложения. Будьте откровенны и своевременны, я ценю эти качества.
Адель покивала, собираясь с мыслями и храбростью.
- Простите мне, возможно я не так хорошо осведомлена, все же я иностранка и не так много знаю о Монтени.
Арман остановил ее, подняв руку.
- Бросьте прелюдии, говорите.
- Почему пространство ложи не увеличат магией как это сделано в вашей карете?
- В местах общего собрания монтеньской знати всегда действует барьер запрещающий магию. Вы не чувствуете себя лишенной магии, потому что барьер незаметен. Но тем не менее, здесь не работает ни одна форма магии кроме косвенных проявлений. Если бы не подобные меры, в этой толпе испорченных властью, заносчивых аристократов в любой момент может вспыхнуть ссора с применением боевой магии, а мы не хотим этого. Я знаю о чем говорю, ведь один из таких вспыльчивых гордецов – мой сын.
- Понимаю… и у меня еще один вопрос, месье… Почему вы всех ассистентов и даже охрану держите в своей личной ложе? Вместе с семьей. В Уссуре так никто не делает. Да и в других странах я такого не видела.
- Ле Монты ценят свои активы. Как показывает опыт истории в целом и моего рода в частности, верность и любовь невозможно купить. Их можно лишь обменять на собственные верность и любовь. Любви во мне нет, поэтому мои хранители тайн и хранители жизни могут рассчитывать на мое уважение и мою верность. У меня есть пара охранников, и каждому из вас выделен личный телохранитель из моей гвардии. То, что ем я, едите и вы. Если я отдыхаю в опере, значит и вы сможете ее смотреть на тех же местах что и я. Успехи делятся на всех, а неудачи всегда лично мои. Я поощряю инициативы, всегда прощаю ошибки, но пренебрежение – никогда. И не подумайте, я не идеалист, я не считаю вас семьей, но я отношусь к вам как к семье. Как показала практика, данный подход работает безупречно.
- Вы очень откровенны. – выдавила из себя Адель.
- Ле Монты не лгут. – отозвался Арман, поворачиваясь к двери, в которую вошел мужчина в одежде мелкого дворянина. – Рад вас видеть, месье. Не каждый день меня удостаивает своим визитом один из влиятельнейших журналистов Монтеня, да еще и сумевший сохранить независимость.
- Не могу сказать того же. – сухо ответил мужчина. – За прошедший месяц меня трижды пытались убить ваши люди. И я рад. Это значит, что я достал-таки до правды, до вашего гнилого нутра.
- Это были не мои люди, месье. – заверил его Арман с мягкой улыбкой, не обращая внимания на оскорбления. – Мои люди не совершают «попыток». Более того, мои люди вас защищали. Что касается правды – вам достаточно просто спросить у меня и я скажу вам всю правду что вы хотите знать.
Франсуа Либерье нахмурился.
- Я вам не верю. Все мои материалы за прошедшие три года были только о вас и о том как вы изгаляетесь над аборигенами, вытягивая из них последние жилы пока сами жируете на украденные у них деньги.
- Ле Монты не лгут. – отчеканил Арман, принимая папку от одного из ассистентов. – Ваша смерть бросила бы подозрения на меня, и мои враги об этом осведомлены. Собственно, они вас и пытались убить. Если бы вашей смерти захотел я, скорее всего вы выпали бы из окна храма, будучи в стельку пьяным, может ваш корабль затонул бы или… - Арман перелистнул страницу. – тут у меня минимум три разных сценария с аборигенами. Можете ознакомиться.
Он протянул мужчине несколько бумаг из папки. Тот мельком взглянул на написанное и невольно приподнял брови.
- У вас… даже такие подробности….
- Разумеется. Взять ваше последнее путешествие. Ваш гид-проводник был моим агентом. Капитан корабля, на котором вы так секретно отплыли в Конго, также работает на меня. Вы никогда не покидали моего поля зрения. С вами все время было от одного до трех моих агентов.
По мере того как Франсуа вчитывался в написанное на листке, он то бледнел, то краснел.
- Тут написано что я кушал сегодня утром. Но как….
- Примерно треть ваших доверенных людей – мои агенты. Так что, повторюсь, если бы я хотел вас устранить, это было бы сделано явно не в той вульгарной форме которую вы лицезрели.
Франсуа сел. Он был в шоке и совершенно не понимал происходящего. Отправляясь сюда, он был в твердой уверенности что скорее всего умрет или пропадет без вести и даже оставил несколько писем своим самым близким друзьям. Два из пяти конвертов ему только что отдал Арман.
- Чего вы хотите? Вы меня не запугали… но запутали. Вы могли сделать со мной что угодно, но вот он я.
Его собственный голос словно доносился издалека.
- Продолжайте работать. Но для безопасности, предлагаю вам ровно два изменения. Первое, вы переселяетесь из своего домишки в один из моих домов. Там за вами будет надежнее приглядывать. Второе, вы продолжаете работать в том же темпе и русле что и раньше. Абсолютно откровенно, ничего не боясь и не замалчивая. С единственной оговоркой, что раз в месяц вы будете брать у меня интервью, в котором будете задавать любые вопросы, которые вы посчитаете нужными. А я буду на них правдиво отвечать.
Один из ассистентов Армана подал Франсуа рюмку с коньяком. Мужчина мельком взглянул на кольцо на безымянном пальце. Камень оставался молочно-белым. Ни яда, ни иных примесей.
- Зачем вам все это? Это бессмысленно. Последние несколько лет я смешивал вас с грязью.
Он залпом опрокинул содержимое рюмки в рот.
- Все просто. – Арман слегка улыбнулся. – Я заинтересован в том чтобы люди знали всю правду, а не только те куски что вы им подавали.
Адель приняла из рук Армана папку содержавшую всю информацию по проекту «Глашатай». Проект начался пятнадцать лет назад, когда сорок пять молодых, умных и многообещающих юнцов из разных стран получили гранты на обучение международным отношениям. Со временем, по тем или иным причинам восемь из них были отсеяны с пометкой «неуправляемый», а оставшиеся были взращены в журналистов, видных публицистов и светских львов. Семеро вернулись в Монтень, остальные разъехались по своим странам. Каждый из них считал себя независимым борцом за свободу воли и мнений, и это мнение разделяли все окружающие. В то же время, их мягко, но неуклонно направляли в нужную сторону. Формирование воли народа, своей страны или чужой, было одной из основ работы Армана.
- И в качестве благодарности за заботу о вас, если вдруг у вас таковая найдется, вы могли бы написать серию очерков об одном выдающемся молодом человеке. Он совершил подвиг достойный воспевания в веках. Его зовут Богдан и он уроженец Скифарии….
13: 43.
Жорж с интересом смотрел на стол, на котором лежали три конверта и смутно знакомый ему флакон с серой, мутной жидкостью. В ложе кроме него и отца никого не было и потому Арман принял свой обычный вид – его лицо не выражало вообще ничего.
- Ты приготовил мне сюрприз… - задумчиво пробормотал Жорж. – Но я не вижу нигде того о чем мы договаривались.
- Артефакт который поможет тебе найти часть своего Аватара я все еще храню у себя и отдам тебе только после свадьбы. – без эмоционально ответил Арман. – Все согласно договору. Кстати, свадьба завтра.
- Рад слышать. А что тогда вот это? – Жорж указал на стол.
- Сейчас ты все поймешь. Итак, завтра утром у тебя операция – Анастасия прирастит тебе обратно твои половые органы. А вечером ты зачнешь мне внука.
- Там слишком много….
- У Селин овуляция будет в пике, тебе останется просто ввести в нее все что надо. Минимум три раза. Мне нужен внук.
Желваки Жоржа напряглись.
- Я не кобель для вязки. Сношаться по приказу я не буду.
- Ты мой сын и мне нужен внук. – отрезал Арман. – А значит ты сделаешь мне внука. Завтра. Вечером. У меня буквально нет ни времени, ни желания на обсуждение решенного вопроса.
Суставы пальцев Жоржа захрустели от напряжения, с которым он сжал подлокотники кресла. Любой человек хотя бы немного знающий его, в данной ситуации старался бы не дышать. Однако Арман оставался невозмутим.
- Ну так заставь меня. – глухо прорычал Жорж.
- На столе лежат три конверта. В каждом из них письмо с правдой о твоей жизни. И каждое из них причинит тебе намного больше боли чем ты сейчас способен себе представить. Предлагаю тебе взять любой из них, вскрыть и прочитать. А потом ты вновь подумаешь о том хочешь ли ты спорить со мной или предпочтешь сделать то, что тебе говорят.
- А флакон?
- В нем эликсир который сотрет тебе память о предыдущих трех минутах твоей жизни.
- Ты… думаешь я захочу забыть о том, что прочитаю? – Жорж нахмурился, словно не веря в услышанное. – Ты думаешь я настолько трус?
- Ты не трус, Жорж, ты кто угодно, но не трус. И тем не менее, ты не сможешь жить дальше с этим знанием.
Жорж взял в руки флакон. Матовое стекло было теплым и приятным на ощупь.
- Ты это уже делал со мной, да? – внезапно спросил он.
Арман кивнул.
- Что тогда это было? – спросил Жорж, тиская флакон в руках и глядя на отца.
- Тогда конверт был только один. Ты был еще совсем молод и ты влюбился. Девушка забеременела и ты отказывался уезжать в Академию.
- И ты меня заставил?
- И я тебя заставил.
- Что за девушка? Что с ребенком?
- Девушка вышла замуж за одного из моих офицеров и навсегда покинула Монтень. Так мы с тобой тогда договорились. Ребенок, разумеется, погиб во время родов.
- Это тоже было частью договоренности? – глаза Жоржа смотрели в пустоту.
- Да. Был бы мальчик, мы бы организовали свадьбу и все остальное. Однако родилась девочка, а мне нужен наследник фамилии Ле Монтов.
Жорж взглянул на конверты.
- То о чем мы говорим… оно в одном из них?
- О нет, - покачал головой Арман. – Там все намного весомее.
Жорж колебался несколько секунд, после чего поставил флакон обратно на стол.
- Ты Ришелье… в споре с тобой невозможно выиграть. Я не буду вскрывать конверты.
- Рад что на этот раз ты понял это вовремя. Мне не доставляет удовольствия вся эта процедура. Итак, завтра у меня будет зачат внук?
- Да.
14: 27.
Ярко освещенный бальный зал легонько гудел. Здесь собрался цвет молодежи Монтеня. Согласно придворному этикету, чем выше статус приглашенного, тем позже он прибывал на бал. Таким образом, молодое поколение прибывало значительно раньше времени назначенного в пригласительных билетах, а Его Императорское Величество прибывал тогда, когда ему было угодно. Второй состав оркестра играл негромкую музыку, молодежь общалась и сплетничала, все шло своим чередом. Каждый зашедший, однако, непременно должен был подойти к радушному хозяину мероприятия – месье Арману, который стоял у дальней стены и благодушно улыбался всем заходящим.
- Какая честь. – негромко восклицал мужчина. – Я так давно вас не видел, Жером, право, вы так выросли за эти четыре года. И совсем не посещаете одинокого старика.
Юноша засмущался. Его лицо густо покраснело и даже уши были малинового цвета.
- Мессир, я бы не решился отвлекать вас от государственных дел. В конце концов, кто я и кто вы.
Арман замахал руками, словно отгоняя эти слова как назойливых мух.
- Вы меня обижаете, Жером, как так можно? Я всегда буду рад вас видеть. Моя супруга также очень тепло о вас отзывалась. Ваши поэмы производят на нее огромное впечатление – она читает каждый выпуск «Соловья Шаруза».
Жером покраснел как маков цвет.
- Ой… откуда вы знаете мой псевдоним?
Арман заговорщически подмигнул ему.
- Не переживайте, этот секрет останется между нами. Ну и надо совсем не иметь вкуса чтобы не сопоставить то стихотворение которое вы прочитали на дне рождения мадам Д’Арэнье с теми дивными строками что вы печатаете сейчас. Опять таки, вам нечего бояться, о вашей тайне знают лишь полдюжины человек, не более. И уверяю вас, все мы ваши поклонники. Предлагаю вам встретиться позже и подробно обсудить ваше будущее. Я всегда поддерживаю таланты.
Жером столько всего хотел спросить, но Арман уже сердечно приветствовал следующих гостей.
- Прошу прощения, месье Флоранс. – к Жерому подошла ассистентка из свиты Армана. Девушка выглядела немного смущенной. – Меня зовут Адель Белова, я помощница месье Ле Монт. Могу ли я похитить немного вашего времени? Буквально десять минут.
- Зачем? – удивился Жером.
- Для приглашения вас на званый ужин в поместье Ле Монт.
- А зачем десять минут?
- Слепок ауры и резонанса. Месье Ле Монт крайне щепетильно относится к безопасности, и мы хотим убедиться, что в поместье не явится никто иной под вашей личиной.
- Разве такое бывает?
- Чаще чем вы думаете, месье Флоранс. – пожала плечами девушка. – Итак, вы согласны?
- Д… да, конечно.
- Проследуйте за мной.
15: 30.
В ложе Армана неярко горел свет. На столе в центре помещения были аккуратно сложены несколько стопок плотной бумаги испещренной сложными формулами.
- Согласно экспресс анализу, из выбранных вами сорока семи юношей и пятидесяти двух девушек, наибольшую биологическую совместимость показывают четыре пары.
Адель подвинула к Арману восемь карт с портретами и подробным описанием медицинских показателей.
- Ментальная совместимость у двух наилучшая. Более подробные измерения мы сможем провести во время званого ужина.
- Предполагаемый облик дочерей у всех четырех пар? – холодно спросил Арман.
Адель достала еще несколько набросанных на скорую руку портретов карандашом. Арман изучил их.
- Это предварительный результат на скорую руку. – извиняющимся тоном произнесла Адель. – Но общее направление должно быть примерно таким.
- У Жерома все-таки удивительно сильные гены. – отметил Арман. – И у Дидье. Хм… Жерома легче контролировать, однако здоровье этого вояки положительно скажется на его дочери.
Адель не могла отделаться от мысли что присутствует при выведении новой породы собак. Арман подбирал пару которая должна была зачать ребенка, непременно девочку, которую он выдаст за своего еще нерожденного внука.
- Надо отметить, что у некоторых девушек есть ухажеры… и их родители благосклонны к ним.
Арман продолжил задумчиво смотреть на портреты, словно не услышав Адель. Помявшись, девушка продолжила.
- Я попрошу миледи де Бейль. Она займется этими ухажерами.
- Да, мадемаузель Адель. Попросите. И впредь, постарайтесь сразу предлагать решение, а не только проблему.
- Но что делать с интрижками у парней абсолютно непонятно. – призналась Адель. – в основном простолюдинки и куртизанки, но все же.
- Ничего. Мужчины не более чем осеменители, они способны зачать сколько угодно детей и при этом качество их семени не меняется. А вот с девушками сложнее – если в результате общения с ухажером она забеременеет, то куча проблем. Беременность длится долго, потом фертильность возвращается не сразу, да и это почти наверняка означает что пара женится. А это нарушит мои планы. Так что миледи де Бейль и ее агенты займутся теми кто ухаживает за девушками из этого списка.
- Мессир… извините… но почему вы так контролируете все? Ваш внук еще не то что не рожден, он еще даже не зачат. Я ни в коем случае не выказываю неуважения, но я вас не понимаю.
- Напомните, - мужчина не поднял головы от картинок в руках. – какой у вас ранг в качестве мага Ришелье?
Адель смутилась.
- Посвященный… мой ясный горизонт планирования – три года.
- А я Мастер. – пожал плечами Арман. – Я планирую примерно на одно поколение вперед. Когда вы станете Мастером, вы начнете меня понимать.
- А были когда-либо Архимаги Ришелье? Просто на курсе истории в Академии об этом не говорили, да и в библиотеках я информации не нашла.
Арман задумался прежде чем ответить.
- Они наверняка были, но с помощью своих способностей стерли информацию о себе из всех источников. Я знаю только одного. Король Солнце, основатель рода Ле Монтов. Только Ришелье на уровне Архимага могут сделать то что сделал он – гарантировать рождение мага в каждом поколении семьи. Да, старший ребенок старшего сына в роду обязательно рождается магом. Поэтому мы… скажем так, в роду не остаётся перворожденных девочек. Все они погибают вскоре после рождения. Чтобы род Ле Монтов продолжился.
Адель не заметила как стояла с открытым ртом.
- Но… это невозможная сила… Маги не могут управлять Аватарами на подобном уровне.
- Ришелье могут. – возразил Арман, наконец закончив изучать личные дела четырех выбранных пар. – Просто цена довольно большая и платить ее приходится непрерывно на протяжении многих поколений. После окончания пубертата, первородные мужчины в роду Ле Монт связаны одним, но весьма конкретным и непреложным правилом. Нарушение этого правила повлечет за собой лишение привилегии дарованной заклятьем.
- И какая же цена? – прошептала Адель.
- Ле Монты не лгут.