Мне звонила моя крёстная.
Мы с нею не виделись лет двадцать, но иногда общаемся по телефону, и, не смотря на такое редкое общение, я её крайне уважаю, имею самые тёплые воспоминания.
Наталья Николаевна была нашей воспитательницей в детском доме, она была всегда строгой, но весёлой, общительной, все дети к ней тянулись - она была какой-то необыкновенной, мы чувствовали, что мы для неё не чужие, а как почти родные дети.
***
Однажды я то ли отказался убираться, то ли ещё что-то, точно уж не вспомню, но Наталья Николаевна меня наказала, запретила смотреть мне телевизор, я сидел в нашей комнате.
В то время дети в детском доме были разбиты на группы, групп было четыре наша по-моему была вторая, в каждой группе были свои воспитатели. Наша группа состояла из восьми человек - три мальчика - я, Дима, Андрей жили в одной комнате, Ольга, Юля, Аня жили во второй комнате, Таня и Ира жили в третьей комнате. Потом в нашу группу добавляли других детей, но костяк был такой. Был общий зал, где мы смотрели телевизор, играли в настольные игры, проводили какие-то мероприятия, чаепития.
Так вот, сидел я в своей комнате, остальные дети кто делал уроки, кто смотрел телевизор. И вот я вдруг решил, что Наталья Николаевна нанесла мне смертельную обиду, и я решил сбежать из детского дома, уйти домой к маме.
Я вышел из комнаты, прошёл мимо всех детей, которые сидели в зале, в раздевалке оделся, вышел из группы и пошёл в Чукуново, до которого от Холма семь километров. На улице была зима, ночь, темно, всюду лежал снег, от которого отражался свет звёзд и Луны (если они были, этого я уже не очень помню), и было не так уж страшно. Я не помню, сколько мне точно было лет, но дорогу до посёлка я знал, шёл спокойно, мысли о том, что меня могут сожрать волки, меня не посещала, хотя, возможно, и посещала, и мне было страшно, но я же баран, поставил цель, и она должна быть достигнута любой ценой.
Я дошёл до посëлка Чекуново, пришёл в нашу квартиру, никто меня дома не ждал, мама очень удивилась, увидев меня, и очень испугалась, ведь её могли обвинить в похищении ребёнка. Дома даже не было никакой еды, мама отвела меня к бабушке Тамаре - маме папы Бориса, она меня чем-то покормила. А мама, вероятно, побежала к кому-то, у кого был телефон, позвонила в детский дом, предупредила, что я дома, чтобы меня не искали. (Ну это я сейчас так думаю, тогда меня такие мысли не посещали). Утром мы с мамой на школьном автобусе вместе со школьниками поехали в Холм, она меня отвела в детский дом.
Да, я - баран, как по знаку зодиака, так и по характеру, о своей обиде переживал, сбежал...
А о воспитательнице, о других работниках детского дома я подумал? Нет конечно. А ведь у них могли быть проблемы, особенно, если бы меня съели волки или сбила машина. А как Наталья Николаевна переживала, что ребёнок пропал? Сколько нервов я ей этим поступком испортил?
А подумал ли я о маме, что у неё могут быть проблемы из-за меня? Да и вообще, нужен ли я там? Родная мама даже накормить ребёнка, упавшего, как снег, на голову, не могла...
Наталья Николаевна довольно таки часто устраивала вместе с нами - никому не нужными детдомовскими детьми различные мероприятия, могла купить курицу и мясо, замариновать их дома, и зимой мы ехали с нею на её машине в лес, жгли костёр, жарили шашлыки. На одном из таких выездов, когда мы уже пожарили и съели шашлыки, мы жгли в костре палочки, а потом размахивали этими палочками, смотрели, как уголёк на конце палочки разгорается, дымит. И вот Дима махал своей палочкой, уголёк с палочки отлетел, попал Наталье Николаевне на её шикарную, очень красивую песцовую зимнюю шапку, подпалил мех. Конечно Наталья Николаевна расстроилась, даже не ругалась, и я помню, что мы с Димой всё равно очень переживали за это проишествие.
Однажды летом Наталья Николаевна со своим мужем дядей Колей решили устроить для нас одно из самых ярких и запоминающихся для нас мероприятие - выезд на природу, на речку Ловать, с ночёвкой, палатками...
У Натальи Николаевны наверное были выходные, думается мне, младших детей оставили в группе с другим воспитателем, а ребят постарше Наталья Николаевна взяла на природу, всё организовала - купила продукты, нашла палатки... Все вещи погрузили в моторную лодку дяди Коли, он был рыбаком, знал живописные, красивые места, в одно из таких мест он и повёз все вещи. А мы с Натальей Николаевной поехали поближе к месту на её личной машине - фольксваген Джетта шоколадного цвета. Поехали в Козлово - это такое место на берегу реки Ловать, в трёх километрах от посёлка Чекуново. Мы приехали на берег, выгрузились, взяли вещи, пошли вниз по течению в ожидании, пока дядя Коля доедет на лодке до места, разгрузится, приедет за нами. Дядя Коля приехал, мы все сели в его лодку, он довёз нас до живописного дикого пляжа на берегу реки Ловать. Под руководством дяди Коли и Натальи Николаевны мы установили палатки вокруг предполагаемого кострища, входом к кострищу, чтобы ночью в палатке было потеплее. Палатки были советские, брезентовые, для которых тут же на берегу мы вырубили колышки, для установки палаток. После установки палаток нужно позаботиться о костре, мы пошли по берегу, собирали сухие ветви, необходимые для розжига костра, собирали тяжëлые сухие брëвна-топляки, лежащие на берегу, эти топляки очень долго горят, дают хороший жар. Дрова собрали, разожгли костёр, девчонки под руководством Натальи Николаевны сварили картошку с тушëнкой, а мы с дядей Колей поехали ставить сети. Мы поставили сети, вернулись в лагерь, поели, сидели у костра, пели песни, играли в интелектуальные игры, слушали рыбацкие и просто забавные истории дяди Коли - он был прекрасным рассказчиком. Стемнело быстро, стало прохладнее, и дров осталось маловато, дядя Коля сказал нам, чтобы мы принесли ещё дров. Фонариков в те времена у нас не было, мы взяли головешку и пошли по берегу в поисках топляков. Горящую головешку нëс Дима, шёл он впереди, и вот он увидел топляк, взял его, бросил головешку в сторону, а сам побежал с топляком к костру, ну а я был трусом, Андрей ещё похрюкал, я испугался, и с диким криком побежал к костру, Дима и Андрей надо мной смеялись. Конечно топляков, что принёс Дима и Андрей, было недостаточно, нужно было ещё идти за топляками, но я больше от костра не отходил, за дровами пошли дядя Коля, Андрей и Дима. Я не знаю, до скольки мы сидели у костра, но долго сидели, разговаривали, ребята всё посмеивались надо мной... Как же здорово сидеть ночью у костра, когда разговоры идут неспешно, в лесу кричит какая-то птица, на небе мерцают звëзды... Утром мы проснулись, когда солнце уже начало припекать, искупались в реке, позавтракали, с дядей Колей поехали проверять и собирать сетки. Тогда дядя Коля поймал огромного бронзового леща, кинули его под деревянные полки в лодке, а мы с Димой сидели, встав на эти полки, так тот лещ так прыгал, что казалось, он и нас сейчас из лодки выкинет. Также в сетки были пойманы и другие рыбы - щуки, судаки, сомята, лещи поменьше. После этого мы приехали в лагерь, собрали палатки, загрузили вещи в лодку, поехали в детский дом.
С той поездки прошло уже больше двадцати пяти лет, а я помню о ней, конечно какие-то детали стëрлись из памяти...
***
Когда мне было лет тринадцать-четырнадцать, я собирался уехать из детского дома учиться, я вдруг решил попросить Наталью Николаевну стать моей крёстной, она согласилась.
Не уверен, что моё желание креститься было вызвано большой верой, наверное мне просто нужен был какой-то якорь в жизни, и не Бог, а человек, который будет пусть не родной, а крëстной матерью.
Когда я уехал из детского дома учиться в Новгород, первое время я часто писал Наталье Николаевне письма, когда приезжал в Холм, старался навестить Наталью Николаевну. Со временем я становился взрослее, общались всё реже...
