Найти в Дзене
Андрей Краевед

Можно ли разрушить культурный слой на распаханном поле?

Одна из наиболее частых тем в спорах и дискуссиях копателей старины с археологами от науки. Тему эту отслеживаю и так же обсуждаю в многочисленных спорах уже несколько лет и могу сказать, что тут больше спор идёт не в плоскости закона, а в обсуждениях моральных принципов и логики. Очень часто можно прочитать мнение копателей старины, что если поле распахано, то и культурный слой там разрушен, а потому ничего преступного в этом нет. И истина тут, как всегда, где-то посередине. Но всё же, можно ли разрушить или повредить культурный слой, копая предметы старины на распаханном поле. МОЖНО. Но если только это поле является археологическим объектом или находится в охранной зоне объекта археологического наследия. Например, городище Старая Рязань. С момента разорения Рязани ханом Батыем в 1239 году и до 1994 года это была территория пахотного поля. То есть 750 лет на территории городища, как в той песне, сеяли, пахали, детей рожали. Однако все, ну или почти все предметы, найденные на террито


Одна из наиболее частых тем в спорах и дискуссиях копателей старины с археологами от науки.

Тему эту отслеживаю и так же обсуждаю в многочисленных спорах уже несколько лет и могу сказать, что тут больше спор идёт не в плоскости закона, а в обсуждениях моральных принципов и логики. Очень часто можно прочитать мнение копателей старины, что если поле распахано, то и культурный слой там разрушен, а потому ничего преступного в этом нет. И истина тут, как всегда, где-то посередине. Но всё же, можно ли разрушить или повредить культурный слой, копая предметы старины на распаханном поле.

МОЖНО. Но если только это поле является археологическим объектом или находится в охранной зоне объекта археологического наследия. Например, городище Старая Рязань. С момента разорения Рязани ханом Батыем в 1239 году и до 1994 года это была территория пахотного поля. То есть 750 лет на территории городища, как в той песне, сеяли, пахали, детей рожали. Однако все, ну или почти все предметы, найденные на территории городища, имеют чёткую взаимосвязь с объектом археологического наследия. Также все предметы на распахиваемых полях рядом, имеющие датировку 10–13 века, можно конкретно привязать к истории Старой Рязани. Соответственно, их извлечение без научной фиксации — это плохо. С научной и моральной точки зрения плохо, с точки зрения законодательства тут всё ровно, закон на эту тему нем и молчалив. Про то самое «почти» чуть ниже.

-2

Та же самая история с музеем-заповедником «Куликово поле». Большие территории, на которых уже десятилетиями работают уважаемые археологи, и благодаря использованию металлоискателей археологам удалось-таки локализовать места, связанные с битвой на этой местности в 1380 году. Поэтому любые предметы, датируемые тем временем, имеют важное историческое и археологическое значение.

И всё же, мы должны понимать, если найденный на распаханном поле предмет не может быть привязан к конкретному историческому месту или важному историческому событию, может ли он иметь историческую или научную ценность? Я считаю, что нет, по моему убеждению, это просто прикольный предмет, интересный только нумизматам или коллекционерам.

Ну например. Нашел я на распаханном поле медную монету одной из провинций Ирана чеканки середины 19-го века от р.х. Поле это условно центр Рязанской области. О чем говорит эта находка??? Да не о чем. Попасть она на это поле могла как угодно и когда угодно за последние сто пятьдесят лет. Ну, например, её (монету) мог привезти в 1980-х годах солдатик, служивший в Афганистане. Привезти как сувенир и потерять на сеновале. Вариантов попадания этой монетки сюда множество доказать хоть один из них невозможно. Потому эта монетка просто сувенир.

Можно привести и более конкретные примеры.
В середине 2000-х на городище Старая Рязань была найдена каменная табличка с арабской надписью «Тимур-хан, Аллах <глагол пропущен> царство его». Предмет был найден в отвале (переотложенный слой) археологического раскопа 1924 года. Археологическая экспедиция Городцова копала методом шурфа территорию древнего кладбища. И в отвале от этого шурфа уже почти через сто лет нашли табличку. И никому из уважаемых ученых или историков не пришло и не приходит в голову как-то привязывать эту табличку к истории городища Старая Рязань. Почему? Ну, наверное, потому что с наибольшей степенью вероятности табличка в отвал попала как раз во время раскопок 1924 года. Кто-то из археологов той экспедиции, сидя на отвале, мог потерять табличку из кармана или сумки. А вот откуда табличка взялась у того археолога, мы уже точно никогда не узнаем. Табличка эта не несёт никакой исторической или археологической информации. Ну просто прикольный предмет.

-3

Ещё один пример. В 2020 году археологи музея-заповедника «Куликово поле» нашли германский меч, датируемый 15-м веком. Меч нашли где-то в лесном массиве, как далеко от самого Куликова поля — неизвестно, но факт в том, что на месте обнаружения не было найдено никакого исторического контекста. Меч 15-го века, а потому привязать его к Куликовской битве ну никак не получится. Это типичная потеряшка, ну ладно, не совсем типичная, но всё же потеряшка, предмет, который могли потерять и в 15-м, и в 18-м, и вообще когда угодно. Возвращаясь к логическому заключению, меч — это просто прикольный предмет.

-4

В завершение хочу сказать, что у меня вызывает ироничное снисхождение заявления отдельных персонажей дискуссий с копателями, что для науки имеет огромную важность и ценность любой найденный в поле предмет, поскольку (предмет) несёт мегаважную для истории всего человечества информацию. Ну смешно, ей-богу. Если вы так считаете, тогда скажите, почему у нас археологи не ходят по распаханным полям и не собирают там центнерами битую керамику. Ведь керамика — это важнейший источник археологической информации.

И да, я знаю истории про то, как на археологических экспедициях приезжают 30–40 студентов на практику, и чтобы этих студентов хоть как-то занять и чтобы они не лезли на раскоп, их отправляют на ближайшее поле с пакетиками собирать битую керамику. Но это, как мы понимаем, совсем другое, и цель у этого действия совсем не научная, а больше педагогическая.