Ко дню рождения

Ко дню рождения. У нас, дворовых хулиганистых пацанов советских 1960—70-х, знакомство с лучшими образцами мировой музыки, в особенности, конечно, эстрадной, ро́ковой, происходило исключительно из-под полы и по всевозможным радиоголосам.

Посему с Мусоргским я познакомился не в классах музыкальной школы, поскольку не ходил в «музыкалку» по причине страшной занятости на задних бойцовых дворах, — а именно по радио. Взахлёб слушая джаз-роковое трио Эмерсона с его электронными «Картинками» — в стилевой импровизации, сработанной под сверхпопулярный тогда Кинг Кримсон: группу-основатель полиритмического прогрессив-рока. (Слушал, втихаря от мамки зализывая разбитые в драках кулаки.)

Когда радио Америки или Европы глушили, переключался на наше советское, где каждый день, ровно в два пополудни, Артемий Троицкий вёл музыкальную получасовку. Куда успевал пропихнуть под прикрытием всевозможных идеологических соусов нереальную на тот момент контрабанду вплоть до Эмерсона с «From the Beginning» и «Pictures at an Exhibition»; Пинк Флойд и Гиллана с «Иисусом-суперзвездой…».

Глубинное форте, фортиссимо Мусоргского, его колокольная соборность, сходная церковной службе; рваные, незакруглённые формы — настолько превосходили всё, бывшее до и после, — что просто ломали привычную эстетику восприятия! Заражая и заряжая слушателя невообразимой шекспировской энергией, вплоть до ненависти, перемежающей смех слезами — так, что протуберанцы этой «сверхновой» энергии насквозь пронзали десятилетия, столетия. Глобально изменив не только систему восприятия, но и всю историю мировой музыки. В том числе историю эстрадной, джазовой, «поп» — «лёгкой» музыки.

Так, благодаря прогрессив-року, в мою жизнь вошёл великий русский композитор Мусоргский. Так, не постучавшись, вошли Уэббер, Earth, Wind & Fire, Джоплин, А.Рыбников, опальный Ободзинский, непревзойдённый Магомаев, Гершвин, К.Грэхем & English National Opera…

Подлакировав, как говорится, услышанное по запрещённому радио чтением прекрасного советского глянца «Музыкальная жизнь». Куда тоже, чудом, видимо ввиду «несерьёзности» жанровой направленности прорывалась невероятная западная крамола, — и обретя в том журнале друга на всю дальнейшую жизнь, — с того момента я и прикипел к Мусоргскому. И не только к нему.