БУДЕННОВСК, ИЮЛЬ 1995-ГО
ЭПИЗОДЫ ИСТОРИИ ОТРЯДА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ «РУСЬ», 1995-1996 ГГ. РАССКАЗЫВАЕТ ПОЛКОВНИК ВАЛЕРИЙ ГЕННАДЬЕВИЧ ЧУМАКОВ, беседует Олег Коршунов, специальный корреспондент газеты «Ветеранские вести»
- Летом 95-го Ваш отряд принял участие в трагических событиях в Буденновске...
- Операция в Буденновске - ключевое событие в истории нашего отряда. Следующие по значимости это Кизляр и Первомайское зимой 1996 года и августовская оборона Грозного, но Буденновск я не забуду. На тот момент я в звании лейтенанта командовал 1-й группой специального назначения, по штатной должности являясь заместителем командира группы по работе с личным составом, в командировках исполняя обязанности командира группы. Звание старший лейтенант уже пришло, но довести до пункта временной дислокации еще не успели.
14 июня 95-го моя группа несет караул, наряд по столовой, люди выделяются в резерв, в сопровождение подвоза воды из Грозного и так далее. То есть группа разбросана. На объявление тревоги в полдень даже не отреагировал, спокойно лежа в палатке, поскольку, как говорится, кто в наряде, тот спокоен - группу, выделенную в наряды отряд, убывающий на выполнение поставленной задачи с собой не берет. Минут через пять входит Погодин Евгений Николаевич, начальник штаба, исполнявший обязанности командира отряда: «Валера, ты что здесь?» - «Я же в наряде!» - «Снимай людей, бросай посты!» Такую команду слышал единственный раз в жизни! «На твое место заступит группа материального обеспечения после того как оставишь посты».
Я отдаю команду «Сбор!», мы моментально собираемся и получается так, что моя группа оказывается по численности самой большой в отряде, поскольку остальные группы оказались раздерганными на выполнение различных задач. У меня находилось 18 человек в строю, а всего в Буденновск вылетело 48 человек.
Вертолет приземлился не на аэродроме, а прямо на шоссе. Местным ГАИшникам и военнослужащим вертолетного полка Министерства обороны, что там находились, мы выглядели как космонавты, потому что вылетели по полной боевой со «Шмелями», «Мухами», РПГ-26 и прочим. То есть мы представляли достаточно серьезную силу. Высадились. Спрашиваем: «Ребята, а что случилось?» - «Банда захватила город. Райотдел милиции захватили, кто кто успел спастись, убежали». И вот тут мы узнали любопытную деталь. Возможно, это совпадение, возможно и предательский план, но за неделю до нападения все буденновские милиционеры сдали автоматы на ружейный склад. То есть в Комнате хранения оружия автоматов у них не было. Произошел то ли несчастный случай, то ли еще что-то скверное, но старшие начальники распорядились о несении службы только с пистолетами. И милиционеры встретили боевиков именно с пистолетами, так как первое, куда направились боевики, был райотдел Буденновского района.
Вообще, многие детали прибытия боевиков в райотдел милиции непонятны, поскольку среди личного состава райотдела до самого конца остались выжившие, боевики не уничтожили всех, а ведь значительная часть милиционеров погибла. Мы лично видели тела погибших милиционеров, лежавших во дворе. Я насчитал 38 трупов, из них 6 трупов боевиков, остальные трупы местных жителей и сотрудников МВД. Тела невозможно было эвакуировать в морг, поскольку морг находился в уже захваченной боевиками больнице Буденновска.
15 и 16 июня прошли очень спокойно, то есть боевики втянулись в больницу, не действуя в городе. Появлялись сведения, что боевики появлялись то в одном месте города, то в другом, туда оперативно выдвигались, но боевиков не обнаруживали. Возможно, это было проявление сверхбдительности граждан. 16 июня хоронили жителей города. Мы охраняли похороны от возможных провокаций.
В принципе, мы уже знали, что штурм больницы состоится, что с таким решением не согласны сотрудники «Альфы», «Веги», но изменить ничего было невозможно, руководство решило проведением штурма спасти сколько-нибудь заложников, банду же живыми не выпускать. Е.Погодин, как уже сказал, на совещании командиров групп дал указание побеседовать с бойцами ввиду предстоящей большой сложности задачи: «Аналогов такой операции у нас в стране нет. Никто не ставил задачу штурмовать больницу, удерживаемую террористами, в которой до двух тысяч заложников. Руководство только склоняется к штурму и мнения разделились, есть сотрудники, которые против проведения штурма, и их понять можно. Потому выясните, как настрой ваших бойцов, товарищи командиры». А настрой у бойцов, оказывается, был даже очень высокий! Они не теряли бодрости ни одной минуты, пока находились в Буденновске.
Приведу пример: на второй день приехал рефрижератор, забрать трупы, лежавшие во дворе райотдела. Смрад стоял страшнейший! В райотделе, насколько понял, находились во время нападения задержанные и арестованные, отбывавшие 15 суток, несчастные люди, пережившие налет басаевцев, потому что известен случай, что застрелили женщину, пришедшую к сыну-хулигану на свидание. Но сами арестованные выжили. И вот после того, как смертельная угроза миновала, их еще заставили загружать рефрижератор и посыпать хлорной известью места, где лежали трупы. Жара, смрад! И в этот же момент привозят нашим бойцам местные жители гуманитарку. Гуманитарка состояла из бутылки лимонада «Колокольчик» и палки колбасы «Краковской», все местного производства. У меня на глазах боец откусывает пол-палки колбасы, запивает лимонадом. Меня чуть не стошнило, потому что трупный смрад повсюду. Говорю: «А ты-то как, нормально?» Да, отвечает, нормально! Что такого?! Нас учебке водили на трупы смотреть. Действительно в программе подготовки подразделений спецназа предусмотрено посещение криминального морга. Главная цель была именно психологическая, чтобы избавить бойцов от боязни мертвых тел. После окончания первой войны свою группу в 1997 году водил в морг каждые полгода. И бойцы не просто смотрели, а присутствовали при вскрытии, если кому-то становилось паршиво, выводили на свежий воздух, а потом со следующим взводом возвращался вновь. Польза была очевидной. Бойцы не боялись трупов, не боялись смерти. По крайней мере, воспринимали смерть адекватно, а не как фактор, заставляющий от психологического шока уйти в себя, а продолжать действовать на поле боя, выполняя поставленную задачу. Кстати, потом этот пункт программы пытались вычеркнуть, но во время моей работы в Главкомате удалось все же этот пункт отстоять.
Штурм начался в 5 утра. Вечером предыдущего дня в 17:00 мы заняли позиции во втором кольце блокирования, и, честно говоря, были настроены, что штурм для нас пройдет в комфортном, как сейчас выражаются, лайтовом режиме. Мы на вторых ролях, нас не собираются дергать, бой ведется где-то впереди, герои освобождают заложников, ну а мы на подхвате. Так и было где-то часов до 9 утра. В 9 часов Е.Погодин прибыл по приказу к руководству, где некий генерал-полковник, фамилии которого Погодин не знал, поставил новую задачу. Выглядело это так: «Евгений Николаевич, у вас люди имеются?» - «Да». - «Сколько?» - «48 человек». - «Все, вперед! Берите самых надежных и выдвигайтесь на поле перед больницей». Именно так и было сказано! Правда, потом последовало уточнение, что необходимо огнем поддержать «Альфу», обеспечить ее боеприпасами. Ну и при успешном развитии ситуации войти вслед за «альфовцами» в здание. Но поступила какая-то половинчатая команда и мы вместе с группами спецназа и разведывательными ротами благодарненского и зеленокумского полков оперативного назначения внутренних войск под прикрытием БТР и БМП выдвинулись на поле, развернулись в боевой порядок и нанесли огневое поражение по боевикам.
После этого дади команду отходить и наступила пауза. То есть суть этого движения была не совсем понятна. Вроде цель достигнута, но нас отводят. Возможно существовали политические причины. Напомню, что бывший директор ФСБ товарищ С.Степашин в интервью, данном в 2020 году, заявил, что никаких солдатиков в Буденновске не было. Бой вели только сотрудники «Альфы» и «Вымпела» с 5 до 9 утра, далее активная фаза прекратилась, а участие других подразделений из бойцов срочной службы выдумки.
Но в 9 часов активная часть боя только началась! Перерыв продлился до 14 часов, потом мы снова пошли на поле. В перерыве нам подтвердили предыдущую задачу на поддержку «Альфы» огнем и боеприпасами, а так же то, что мы должны зайти вместе с сотрудниками ФСК в больницу. Наш отряд сразу развернулся и врезал по больнице. Появились первые сбежавшие из больницы заложники. То есть боевики поняли, что контроль над заложниками им не удержать. Один из заложников спустился по водосточной трубе, побежал навстречу нам, и направили к нему БТР, чтобы прикрыть броней и вывезти. Именно по этим соображениям, а вовсе не из-за гуманитарных соображений, боевики выпустили рожениц в перерыве между двумя нашими выходами на поле перед больницей. Проходя мимо роженицы материли нас как только можно, говоря какие мы подлецы, негодяи и вообще во всем виноватые. Естественно, сказывался «синдром заложника», когда люди, достаточно долго находясь с террористами, начинают отождествлять с исходящей опасностью своих освободителей, а не террористов.
Я испытал сильнейший шок, когда в тот день, сидя перед телевизором, желая узнать как подаются происходящие события, услышал, что российский спецназ, без санкции руководства государства предпринял штурм больницы! У меня и сидящих рядом челюсти поотвисали! Солдаты - они-то ладно, они не воспринимают ситуацию как офицеры, но мы-то понимаем, что сейчас нас объявили государственными преступниками! И только поздно ночью президент Ельцин сообщил, что штурм проводился с его ведома.
В Буденновске отряд потерь не имел, кроме одного легкораненого. Кстати, на его место встал один из местных жителей, бывший десантник. То есть пришел и заявил, о своем желании участвовать в боевых действиях вместе с нами, и его без лишних слов поставили в строй, выдав автомат и снаряжение нашего бойца. Несколько дней житель участвовал с нами в операции. Потери среди заложников оцениваются до 30 человек, но я долгие годы считал, что погибших было 23 человека. Эту цифру назвал мой покойный товарищ Юрий Назарчук, насчитавший столько тел во время присутствия при их передаче, обеспечивая силовое прикрытие группы, забиравшей тела у террористов. Но в любом случае 30 погибших это верхний предел. Нет, безоглядно мы не применяли огневые средства, не применяли тяжелое вооружение типа «Шмелей». Как свои, так и привезенных на КаМАЗе с местного склада, свободно выдаваемые штурмующим в большом количестве. Один раз мы применили РПГ-26, и на этом все. Мы старались сберечь жизни заложников, хотя, конечно, кто-то из заложников мог погибнуть и от наших пуль.
Отличился снайпер по фамилии Осколков из 4-й группы специального назначения. Год спустя я возглавил группу и сделал все, чтобы солдат получил медаль «За отвагу». Конечно, представление подано с большим опозданием, так как, повторюсь, я стал командиром 4-й группы спустя год, но знаю, что медаль за штурм боец получил. Он весь день действовал в отрыве от нас, поддерживая штурмовые группы отрядов специального назначения главкоматов ФСК и МВД.
Произошел инцидент с подбитием нескольких единиц бронетехники, поддерживавших спецназ, в машине сгорел заживо зампотех одного из оперативных полков ВВ. Гранатометчик боевиков стрелял из верхнего этажа больницы, и наш Осколыч, дождавшись появления гранатометчика в окне, свалил его, на весь радиоэфир по открытым средствам связи, так что, наверное, боевики тоже услышали, закричав: «Йес! Я его снял!»
Вообще, учитывая, что операция была признана в целом неудачной, награждение было скупое. Единицы из бойцов получили «За отвагу», иногда даже медаль Суворова, а вот орденов, кажется, не получил никто, хотя ребята сработали очень достойно. Меня наградили «Знаком за отличие в службе» 2-й степени, наградой ведомственной. Замечу, что участие в подобного рода операциях не наш профиль, участвуют в них как минимум контрактники, а максимум офицеры, но поставленную задачу мы выполнили.
Боевики явно очень хотели жить, совершенно не планируя становиться шахидами, потому пошли на переговоры. Как это происходило, общеизвестно. Но нас должны были направить на штурм выходящей из города автоколонны боевиков на вертушках, точнее ожидать такую команду. Помню, как один из генералов сказал: «Лейтенант, там с ними Ковалев едет. Убьешь его, получишь орден Мужества». Но потом сообщили, что колонна беспрепятственно уйдет в Чечню, а мы возвращаемся в Ханкалу.
Однако практически тут же снова направили на Ми-8-х в степь, и там, на месте, получили усиление. Я, например, получил на усиление танк, в котором, как помню, было аж четыре снаряда! Плюс БМП с отделением разведчиков. Через километров десять правее от меня разместили еще один блокпост. И вот этими силами мы должны были остановить колонну, если она попытается прорваться через нас на степной дороге. Прошла ночь, боевики свернули в сторону Дагестана в 30-40 километрах севернее нас, а мы все же попали обратно в Ханкалу.
По возвращении у меня возникло чувство, что мы, конечно, молодцы и все поставленные задачи выполнили, и даже победили врага на своем участке, но в целом дружно облажались вместе со всеми силовыми структурами и всей страной. Министры ФСБ и МВД подали в отставку, а в Кремле заявили о необходимости переговоров. Погодин как-то произнес хорошую фразу: «Думал ли я, что увижу сидящих на ящике с патронами министра внутренних дел и директора ФСБ, а вокруг них будут ходить люди и никто не будет обращать на них внимание. А они в тот момент будут есть огурцы». Дали команду бойцу отмыть кружку, заварили им чаю, выпили они чай под огурцы...
Олег Коршунов- Автор книги .