Помните культовую сцену из «Кавказской пленницы»? Герой Никулина, желая блеснуть осведомленностью, неуверенно выкрикивает: «Это, как его... волюнтаризм!». Герой Мкртчяна — дядя Джабраил, мгновенно реагирует на «непристойность»: «В моем доме попрошу не выражаться!» и шепчет Балбесу на ухо, от чего тот буквально меняется в лице. В советском контексте это слово было политическим клеймом, но если убрать исторический налет и комедийную ситуацию, перед нами предстанет точный портрет типичного сетевого «проповедника».
Слово происходит от латинского voluntas — «воля». Волюнтарист — это персонаж, который путает собственные желания с законами физики. Если он решил, что в его виртуальной песочнице все должны ходить строем и писать по его шаблонам, то он искренне возмущен, когда этого не происходит. Он не опирается на факты или объективные требования платформы, он опирается исключительно на веру в собственную непогрешимость.
Главная проблема волюнтариста в том, что у него полностью отсутствует система, зато он постоянно уязвлен. Вы не так улыбнулись, не так поздоровались, выбрали «слишком сложную» тему — повод для нравоучений найдется всегда. Его правила меняются в зависимости от того, насколько сильно его задело чужое поведение в конкретный момент. Сегодня он учит вас «быть ближе к народу», а завтра переходит к вашей личной жизни и составу семьи, потому что прошлые поучения прошли мимо ушей.
Это неизбежно перерастает в чистое резонерство — бесплодное, многословное мудрствование. Резонер обожает поучать, прикрываясь высокими материями вроде «репутации» или «этики», но за этим фасадом нет ничего, кроме желания авторитетно сотрясать воздух. Это имитация мудрости при полном отсутствии смысла. Когда резонерство соединяется с волюнтаризмом, на сцене появляется «социальный полицай» в миниатюре. Вместо дискуссии вы получите диагноз, вместо анализа контента — копание в биографии, а вместо аргументации — токсичную пассивную агрессию, упакованную в коробочку с «добрыми советами».
Волюнтаризм на сетевых площадках расцветает там, где автор пытается навязать аудитории свою вкусовщину под видом неписаных правил. Требования «не борзеть» или «не умничать» — это не забота о качестве текстов, а страх того, кто перестал понимать недоступный его интеллекту смысл. Такой персонаж везде видит личную угрозу и пытается пресечь ее шумом. Тот, кто громче всех кричит о правилах, просто боится, что его собственная воля окажется ущербной на фоне более стройной системы.
Интеллектуальное превосходство — это тоже волевой акт, но направленный на созидание, а не на подавление. Пока волюнтарист-резонер тратит энергию на составление списков запретов для окружающих, мы тратим ее на анализ реальности.
На своей территории мы выражаемся ясно: любые советы «бывалых» не стоят ничего, если за ними нет железной логики. Все остальное — волюнтаризм. В самом смешном смысле этого слова.