Вот уже несколько недель московская тусовка только об этом и говорит. Тихо, по углам, в кулуарах театров и на закрытых вечеринках. Потому что громко — страшно. Официальных заявлений нет, а значит, любое слово может оказаться преждевременным. Но молчание, как известно, бывает красноречивее любых интервью.
Ксения и Константин — пара, которую многие окрестили «браком по расчету высшего пилотажа». Только вот расчет, похоже, дал трещину. Причем не по бытовым причинам (хотя и они, наверное, имели место), а по глубинным, почти архетипическим. Когда сталкиваются не просто два характера, а две системы координат.
Я не буду сейчас делать вид, что располагаю документами или заявлениями под присягой. Но у меня есть то, что есть у любого, кто хоть немного вхож в этот круг: разрозненные свидетельства, обрывки разговоров, эмоциональные реплики «друзей дома» и, конечно, та самая тишина в соцсетях, которая кричит громче фанфар.
Свадьба с катафалком: эпатаж или предчувствие?
Помните их свадьбу? Катафалк, мрачная эстетика, ощущение, что режиссер ставит не просто церемонию, а целое высказывание. Тогда многие восприняли это как часть образа — ну как иначе, Богомолов же. Человек, который привык работать со смертью как с художественным приемом.
А сейчас, оглядываясь назад, начинаешь думать: а может, это был не просто перформанс? Может, на уровне подсознания он сам понимал, что этот брак — не про «долго и счастливо», а про яркую, но короткую историю? Проект, который реализуется, выдыхается и требует закрытия.
Потому что, если честно, с самого начала эта пара вызывала вопросы. Не у меня одной. В кулуарах шептались: как уживутся два таких самодостаточных монстра? Она — женщина, которая привыкла всё контролировать, диктовать условия, быть на шаг впереди. Он — творец, для которого любой контроль — это насилие над свободой. Красивая картинка держалась на том, что каждый получал свое. Ксения — статус «жены интеллектуала», избавление от вечного ярлыка «блондинка в шоколаде». Константин — выход из театральной резервации в большой свет, бюджеты, внимание прессы, которых у него раньше не было и в помине.
Но, видимо, любой договор рано или поздно требует пересмотра. Особенно когда одна из сторон начинает чувствовать себя не партнером, а «приложением».
Точка невозврата: увольнение, которое стало катализатором
В их истории есть момент, после которого, по словам знакомых, всё покатилось под откос. Это история с увольнением Богомолова из МХАТа. Для любого режиссера публичная смена руководства — удар. Но для такого режиссера, как Богомолов — человека с гипертрофированным самолюбием и чувством собственной избранности, — это было не просто поражение. Это было унижение национального масштаба. Его убрали, заменили другим, и вся театральная Москва это обсуждала.
Что обычно делает мужчина, когда терпит фиаско на работе? Он либо ищет поддержки у близких, либо начинает самоутверждаться там, где он еще чувствует себя королем. Богомолов, судя по всему, выбрал второе.
Инсайдеры рассказывают: именно в этот период участились его походы «налево». Причем, что характерно, он особо и не скрывался. В театральной среде это называют «режиссерским диваном» — когда власть и возможность давать роли автоматически продлевают и личные привилегии. Для него это было способом напомнить себе: я еще могу, я еще в ресурсе, я еще тот, кого выбирают.
Ксения, по словам ее окружения, долго делала вид, что ничего не замечает. Списала сначала на стресс, на творческий кризис, на то, что «человеку нужно выпустить пар». Но когда доказательства стали не просто слухами, а фактами, которые гуляют по общим чатам и перепискам, пришлось реагировать.
Разговор, после которого не склеить
Самый острый эпизод, который мне удалось восстановить из разговоров с разными людьми из их окружения, произошел поздно вечером. Якобы Ксения выложила на стол всё, что накопилось. Скриншоты, даты, имена. Не в ультимативной форме — она вообще не из тех, кто кричит, она из тех, кто произносит приговор спокойным голосом.
И вот тут, по словам очевидцев, Богомолов совершил ту самую ошибку, которая превратила бытовую ссору в точку невозврата. Вместо того чтобы извиниться или хотя бы промолчать, он произнес фразу, которая потом облетела их общий круг. Что-то вроде: «Ты слишком приземленная, чтобы понять, что творческому человеку нужно новое вдохновение».
Представляете? Женщина, которая за свою жизнь пережила и публичные унижения, и суды, и преследования, и строительство карьеры с нуля, слышит от мужа, что она «приземленная». Потому что не готова спокойно относиться к тому, что он спит с актрисами в поисках музы.
Дальше — больше. Конфликт перерос в затяжную войну. Знакомые описывают одну из ссор, которая закончилась особенно мерзко. Ксения, доведенная до отчаяния, начала перечислять всё, что она вложила в его карьеру: финансирование спектаклей, связи, пиар, медийную раскрутку. Богомолов в ответ усмехнулся и назвал ее «заложницей собственного статуса». Мол, ты сама себя загнала в эту клетку, не надо теперь делать из меня должника.
В какой-то момент, говорят, Ксения схватила какую-то дорогую вазу (или что-то в этом роде), замахнулась, но не разбила. А Богомолов просто развернулся и ушел. Не хлопнул дверью, не стал продолжать — просто вышел и всё. Оставил ее одну в пустой комнате. Это было то самое унижение, которое, наверное, хуже любой измены. Потому что измену можно списать на похоть, а равнодушие — это приговор.
Имущество, обида и главная валюта развода
Сейчас, по слухам, их юристы работают как проклятые. Речь не о разделе ложек и кастрюль. Речь об активах, недвижимости, возможно, о долях в бизнесе и проектах, которые были завязаны на оба имени. И здесь есть один нюанс, который все почему-то упускают.
В таких разводах главная валюта — это обида. Не деньги. Деньги — это просто способ сделать больно. Ксения — женщина, которая умеет ждать и бить наверняка. Я не думаю, что она будет устраивать показательные порки в суде. Но я уверена, что каждый пункт брачного договора (если он был) или совместно нажитого имущества будет выверен так, что Богомолов почувствует: его эпоха «золотого мужа» закончилась.
Она сейчас держится. Выходит на мероприятия, улыбается, говорит, что главный мужчина в ее жизни — сын Платон. И это не пиар-ход, как некоторые думают. Это реальная защитная реакция. Когда мир рушится, ты цепляешься за то, что не может тебя предать. Ребенок — это единственное, что остается вне торга.
А Богомолов после последнего скандала, говорят, заметно притих. Не потому что образумился, а потому что понял: без тыла в виде фамилии Собчак он снова становится «одним из многих». Театральный мир жесток. Как только ты перестаешь быть мужем той самой Ксении, количество желающих финансировать твои эксперименты резко сокращается. И роли актрисам, кстати, тоже начинают давать не через постель режиссера, а через пробы, как всем остальным. Что для него, человека с огромным эго, наверное, самое страшное.
О чем молчат соцсети
Они не появляются вместе. Не ставят лайки друг другу. Не комментируют. Это молчание длится уже достаточно долго, чтобы списать его на занятость. В их общем кругу уже почти никто не сомневается: они не живут вместе. Вопрос только в том, будет ли это оформлено юридически тихо и мирно или мы увидим классическую российскую историю с интервью, подколами и публичными разборками.
Я почему-то склоняюсь ко второму. Ксения — не тот человек, который проглотит публичное унижение. Даже если она сейчас держит лицо, рано или поздно накопившееся выйдет наружу. Может, не в прямых обвинениях, а в едких комментариях, в выборе проектов, в том, как она будет строить новую жизнь. А Богомолов, судя по его прошлым интервью, тоже не из тех, кто будет молчать, если его заденут.
Но есть и другой сценарий, который, как ни странно, тоже возможен. Они оба — люди сцены. Они оба понимают цену публичности. Может, они разыгрывают эту тишину как последний акт совместного спектакля. А потом — бац! — и выходят вместе с заявлением, что всё в порядке, просто творческий кризис и «мы работаем над отношениями». В нашем шоу-бизнесе такие финты — обычное дело.
Кто проиграл на самом деле
Если отбросить эмоции и посмотреть на эту историю холодно, то проигравший здесь — не тот, у кого меньше денег или связей. Проигравший — тот, кто больше вкладывал и больше надеялся.
Ксения вкладывала в этот брак не только деньги. Она вкладывала репутацию. После всех своих предыдущих романов и скандалов ей нужен был статус «интеллектуальной пары». И она его получила. Но заплатила за это унижением, которое, возможно, самое болезненное в ее жизни. Потому что унижение публичной женщины — это не когда тебе изменили. Это когда тебе изменили и сделали вид, что ты недостаточно «тонкая», чтобы это понять.
Богомолов же теряет сейчас не просто женщину. Он теряет ту среду, к которой привык. Те двери, которые открывались перед ним автоматически. Те возможности, которые были не заслугой, а приданым. И, что самое обидное для человека его амбиций, он теряет иллюзию, что он всего добился сам. Потому что теперь всем очевидно: да, он талантливый режиссер. Но без нее он остался бы режиссером, которого знают только в театральных кругах.
Вместо послесловия
Я не знаю, чем закончится эта история. Может, они помирятся. Может, разойдутся громко и навсегда. Может, будут жить раздельно, но сохранять лицо для публики.
Но я точно знаю одно: эта история — не про измены и не про деньги. Она про то, как трудно быть мужчиной рядом с очень сильной женщиной. И как трудно быть такой женщиной, когда твоя сила вдруг оборачивается против тебя.
Ксения найдет, куда приложить свои ресурсы. С ее хваткой и связями — это вопрос времени. А вот найдет ли Богомолов того, кто снова даст ему такой же трамплин, — большой вопрос. Потому что вторую Собчак в этой стране еще поискать.