Поль Соколовский – забытый писатель русского зарубежья, его перу принадлежат, по меньшей мере, 3 романа («Авенир Иванов», «Круги судьбы», «Валерия и Вера»), хранящиеся в РГБ. Под этим псевдонимом скрывается Павел Алексеевич Соколов (1877 – 1966) – совладелец северной части Малаховки, коллежский секретарь, выпускник Московского университета. Он вместе с матерью и братом построил храм Святых апостолов Петра и Павла в Малаховке (1902 – 1903), был меценатом Малаховского театра (1911). Ушёл на Первую мировую войну, воевал в артиллерии. Участвовал в Белом движении. Но и в эмиграции Малаховку не забывал. Продолжаем обзор и анализ книги «Авенир Иванов», где есть описания окрестностей Малаховки и сцены, связанные с нашими местами. Такие фрагменты будем приводить с пояснением контекста.
ГЛАВА 7. ТАРБЕЕВКА
Морозное утро. В комнате – голландская печь с рисунчатым изразцом. Динамит зарыт в дровяном сарае. Тётка Марья Никаноровна встречает Авенира, который сообщает ей о предстоящей женитьбе. Тётя говорит ему, что заезжала Елена Константиновна Коломенцева, соседка по имению, и Коломенцевы зовут его в гости. Он едет: «Снеговое поле с синеющими вдали лесами и с деревней на косогоре» «ему казалось полным особой красоты». За лесом река, затем старый парк и усадьба Коломенцевых – старый дом с колоннами. Друзья готовятся к предстоящей охоте.
Прежде чем мы прочтём описание Тарбеевки, предлагаем небольшую справку о её «прототипе». Деревня Торбеево прослеживается по документам с XVII века. Единственное селение в небольшом имении (88 десятин земли). В 1768 году владельцем был коллежский советник Михаил Григорьевич Баранов. На 1800 год числилось: из 88 десятин земли 22 десятины пашни, 5 душ муж. и 5 жен. пола; всё это принадлежало порутчице (вдове поручика) Анне Егоровне Головкиной. На 1816 год владельцем числился Александр Фёдорович Головкин. К середине XIX века Торбеево стало летней усадьбой. Планировка – замкнутый прямоугольник с несколькими постройками внутри и небольшим прудом. В «Сборнике статистических сведений по Московской губернии» мы встречаем лишь несколько выписок из дел о продаже имений. При сельце Торбееве была мукомольная мельница с 66 десятинами земли, которая принадлежала купцу 1-й гильдии А. И. Осипову. В 1871 году она была продана за 559 рублей московскому купцу Ф. Андрееву. В 1872 году владельцем был титулярный советник Д. И. Адамович. В том же году он продал эту землю за 3000 рублей поручику Ивану Николаевичу Зеленину, который в 1875 году уступил землю жене дворянина М. Е. Томилиной за 1900 рублей. В деревне Полушкино находилась усадьба В. Т. Морозова. Лесная дорожка соединяла её с деревней Торбеево.
Лукьяновский лес, вблизи которого расположено Торбеево, тянется на 10 км на восток от п. Коренёво до селений Русавкино и Полушкино. Южный участок леса – сосновый бор. Остальное – смешанный лес. По материалам краеведа А. М. Шапошникова, в Торбееве сохранилась старинная дубовая роща, которая напоминает о парке. Ещё от бывшей усадьбы сохранился пруд. Северный его берег обсажен дубами в два обхвата. Рядом находится насыпанный помещиком курган; на его вершине стояла ажурная беседка. Внизу красовался пруд с белыми лилиями. В окрестностях Торбеева было ещё несколько прудов с бронзовыми мелкими карасями. В Торбееве – прекрасная липовая аллея, высоченные серебристые тополя. Недалеко от Торбеева по болоту проходит первозданный лес. В болотистой чащобе прятались от людского глаза лоси, а грибники обходили это место стороной. Не раз Шапошников видел на этом месте тетеревиные выводки. Позже по этим местам прошёлся экскаватор; цель – водопонижение. Высушили болота, мокрый луг и лес. Убежали из этих мест лоси, улетели тетерева и вальдшнепы… А во времена П. А. Соколова и лосей, и птиц было в лесу очень много. Читая описания леса в романе, мы как будто попадаем на заповедный участок первозданной природы.
Описание дома в Тарбеевке:
Подумав с удовольствием о знакомстве с выдающимися земскими деятелями, Авенир шёл к дому.
Он любил этот дом, с его старой мебелью, с большим светлым залом, где стояли большие фикусы в кадках и по стенам были развешаны в тонких золотых рамках виды Москвы и Петербурга, вместе с изображениями знаменитых орловских рысаков. В особенности он любил кабинет, с турецкими диванами, над которыми были прибиты лосиные рога, а на них развешаны ружья, кинжалы, арапники, патронташи, и всякие атрибуты той охотничьей «справы», возня с которою успокаивала Авенира в минуты волнения или печали.
Марья Никаноровна встретила его за самоваром.
Авенир спрятал динамит:
В комнате стояло приятное тепло от голландской печи с рисунчатыми изразцами, несложные фигуры, которые он с интересом всегда рассматривал. И на этот раз он посмотрел на них с удовольствием, перебирая в памяти предосторожности, с какими вёз вчера свой взрывчатый груз. Он вспомнил, как откозырял ему станционный жандарм в Телятеве, как приподымался он потом всё время на ручках саней, прося знакомого возницу держать легче на ухабах, как поздно вечером, когда всё уже затихло в доме, прошёл в дровяной сарай и зарыл там динамит, обернув его из предосторожности в старый брезент.
Под станцией Телятево имеется в виду, вероятно, Быково (большая станция, но дальше от Москвы, чем Люберцы).
Интересно вот что! Малаховка является местом действия целого ряда произведений советской литературы. Причём независимо друг от друга писатели увидели и раскрыли в ней некую «тёмную сторону», показали «тихий омут», где «черти водятся». Первой в этом ряду следует назвать пьесу Алексея Каплера «Грозовой год» (1956). В 1957 году Аркадий Адамов в своей знаменитой повести «Дело пёстрых» поместил именно в наш посёлок бандитское гнездо. А в 1972 году (повесть «Галаховка») Мануил Семёнов показал, как действуют «мелкие хозяйчики», бывшие нэпманы и обыкновенные аферисты под вполне приличной вывеской дачного кооператива. В литературной Малаховке орудуют тёмные личности и «эсер с монархистом шпионят бессонно». Поль Соколовский – Павел Алексеевич Соколов – за много лет до появления перечисленных выше произведений показал наши места – пусть и не саму Малаховку, но ближайшие окрестности – именно таким «тихим омутом», где можно спокойно прятать динамит и принимать в гостях эсеров-террористов: никто не обратит на это внимания, ведь окружающие заняты то чаем с ватрушками, то ловлей тетеревов в лесу…
Тетерева на опушке берёзового леса [Лукьяновского]
– Так что, прямиком хотите, через Берёзовые Лога, – спохватился Федот, заворачивая на шедший в сторону полузанесенный след. – Поедем и так, – на тетеревей можем потрафить…
Дорога на поле была переметена ветром, и заносы мешали ехать рысью. Конь пошёл шагом, уверенно везя рвавшие снег полозьями санки. Лес становился ближе, отчётливее. Уже глаза ездоков видели опушку берёзовой поросли, раскинувшейся по невысоким холмам. Дорога пошла по низине, через чащи из-под снега тростники замёрзшего болота.
Вдруг Авенир заметил на лесу как бы несколько чёрных шапок. Они покачивались на гибких ветвях, виднеясь всё резче и резче с каждым шагом лошади.
– Тетерева, – зашептал взволнованно Авенир, – влево, влево, держи.
Но уже Федот заметил и сам, и правил…
Продолжение следует.
Подготовила Дарья Валерьевна Давыдова