Поль Соколовский – забытый писатель русского зарубежья, его перу принадлежат, по меньшей мере, 3 романа («Авенир Иванов», «Круги судьбы», «Валерия и Вера»), хранящиеся в РГБ. Под этим псевдонимом скрывается Павел Алексеевич Соколов (1877 – 1966) – совладелец северной части Малаховки, коллежский секретарь, выпускник Московского университета. Он вместе с матерью и братом построил храм Святых апостолов Петра и Павла в Малаховке (1902 – 1903), был меценатом Малаховского театра (1911). Ушёл на Первую мировую войну, воевал в артиллерии. Участвовал в Белом движении. Но и в эмиграции Малаховку не забывал. Продолжаем обзор и анализ книги «Авенир Иванов», где есть описания окрестностей Малаховки и сцены, связанные с нашими местами. Такие фрагменты будем приводить с пояснением контекста.
ГЛАВА 4. ОКРУЖНОЙ СУД.
Авенир идёт по Тверской в Окружной суд, тёмно-малиновый купол которого находится возле храма Василия Блаженного. (В Окружном суде работал Алексей Дорофеевич Соколов, отец П. А. Соколова.)
О Москве:
Он знал и любил Москву, с улицами, переулками, особняками, лачугами, с колокольным перезвоном и уличными криками, с золотыми главами старых церквей. Всё казалось ему в ней интересным, своим, с детства милым.
Он дошёл так до Воскресенской площади, с затейливыми её тёмно-красными зданиями. Показались заиндевелые деревья Александровского Сада, за ними встали жёлтые зубчатые стены Кремля, массив Арсенала, тонкие шпили башен с чётко вырезанными в прозрачном воздухе двуглавыми орлами. У Иверской в глубине часовни блестели огоньки свечей, входил и выходил народ, слышалось пение. Машинально он перекрестился, проходя мимо, и подумал сейчас же, что если увидит этот жест кто-нибудь из передовых коллег, то улыбнется, без сомнения…
Входя на Красную площадь, Авенир всегда любовался видом. Огромная площадь лежала, белея невзъженными полосами снега, обрамляемая рядами с одной стороны, кремлёвскими стенами с другой. Причудливые главы Василия Блаженного в дальнем конце громоздились шатрами и луковицами, а над стенами одна за одной высились башни, и на них отливала зеленью столетий черепичная кровля. А там сейчас же отыскивал взгляд тёмно-малиновый купол Суда, где было пережито столько волнений.
Так было и теперь. Площадь блестела под солнцем. Чистое небо подчеркивало профили башен.
В этой главе показана политическая позиция героев. Авенир считает, что самодержавный строй изжил себя. Он член Союза Освобождения: это нелегальное движение за введение в России политических свобод было основано в 1903 и упразднено в 1905 году. Авенир приглашает Малиновича в Союз. А Малинович – член Московского комитета РСДРП, фракции большинства (большевик); его задача – держать связь с либеральными кругами, их деятельность направлять в пользу партии, «принимать деньги от Горького». В суде Малинович знакомит Авенира с Шанцером, «политическим защитником». Авенир выбран в губернские гласные и интересен членам партии как земец. (Сам Павел Алексеевич Соколов был гласным Бронницкого уездного земства в 1900-х.) Авенир плохо знает идеи РСДРП, Маркса читал, но плохо понял; Малинович сообщает ему, что ещё есть «некоего Ленина брошюры. Молодой такой энтузиаст». Гранов – эсер и ждёт обыска с минуты на минуту. Новая боевая группа эсеров планирует крупные теракты в Москве. Авенир предлагает помощь Гранову – перевезти вещи. Донат Адамович Печонтковский, старый и опытный судья, советует Авениру со всем этим не связываться.
ГЛАВА 5. ЕГО КАРЬЕРА.
В романе «Авенир Иванов» очень важны образы революционеров. В изложении П. А. Соколова, это либо мрачные фанатики, либо хитрые карьеристы, либо люди импульсивные, «сорвавшиеся» на революционную борьбу после каких-либо жизненных потрясений (скорее по недомыслию, чем по убеждению), либо ненавидящие существующий строй настолько, что готовы сокрушить вместе с ним и всю страну, либо просто наивная молодёжь – но никогда не разумные патриоты с твёрдыми убеждениями. Гранов ещё в Киеве сошёлся с «народовольцами», был сослан в Вологду, где познакомился с Иваном Каляевым, мечтающим совершить цареубийство. (Каляев ещё появится в романе, тогда и вернёмся к нему.)
Об Иване Каляеве:
Он [Гранов] познакомился в Вологде с политическим ссыльным его же лет, неким Каляевым. Тот, наоборот, видел в революции священную цель, каждую минуту был готов принести себя в жертву за благо других, мечтал совершить крупный террористический акт, хотя бы самое цареубийство. С горящими глазами, тонким бледным лицом, он напоминал революционного пророка, готового во всякую минуту обличить нечестивых и самому погибнуть в экстазе обличения.
Молодые люди сошлись, несмотря на всю разницу характеров. В Гранове Каляев находил практические склонности, тот ценил в Каляеве его чистый революционный идеализм.
Гранов захотел политической карьеры, стал помощником присяжного поверенного и зачислен к Малиновичу; разбирая мелкие уголовные дела, проявил себя как хороший оратор, представляя обвиняемого как жертву неблагоприятных социальных условий. Вошёл в круг политических защитников. При этом для своеобразной конспирации Гранов жил на широкую ногу, ходил в театры, рестораны, на скачки, и его не подозревали ни в чём. Гранов и ему подобные «от революции хотели славы и денег». Автор утверждает, что никому из них ничего хорошего революция не принесёт.
О Гранове:
Думал ли он, что та революция, которой он служит, обратится в конце концов против него самого; что тот зверь, которого он и его друзья старались выпустить из клетки, их же самих и съест? Нельзя сказать, чтобы он этого порою не думал. Но <…> сама возможность осуществления революции представлялась ему нереальной. Он полагал, что на его век хватит приятной подготовительной работы, которая приносит известность и деньги.
ГЛАВА 6. НА НОВЕНЬКОЙ КВАРТИРЕ
Оттилия устраивается на новой квартире среди охотничьих трофеев Авенира. С переездом ей помогает гимназическая подруга – Людмила Филипповна (Миля) Рагозинникова. Это девушка из очень почтенной семьи, столбовая дворянка; родители рано умерли, и она воспитывалась у дяди-генерала. Окончив курсы, стала акушеркой; на курсах «товарищи водили её в какие-то кружки», и Миля вступила в партию эсеров. Авенир просит девушку помочь вывезти нелегальную литературу. Пока она отсутствует, он рассказывает Оттилии о мальчишнике, та ревнует его к Рантеевой, устраивает скандал. Миля возвращается с документами и приносит в поясе динамит, который Авенир решает увезти в Тарбеевку.
Людмила и Оттилия:
– Сама ведь к Мышлевскому неравнодушна, встречаешься с ним… Что, съела!…
Рагозинникова покраснела.
– Откуда ты взяла, что я интересуюсь этим офицером? Раз как-то в кондитерскую пригласил, выпила там чашку шоколаду, вот и всё… Напрасно думаешь, я никогда не полюблю ни его, ни другого. Я буду горда и одинока, буду бороться за раскрепощение женщины. К тому же, как я могу увлечься офицером: он слуга тирании, царский преторианец…
– Миля, не крути, – смеялась Оттилия, – какой же Мышлевский преторианец. Он служит в Первой Гренадерской бригаде. Мы познакомились съ ним, когда Миша отбывал воинскую повинность, в лагере в Клементьеве. Он совсем современный. Вот бы, в самом деле, тебе за него выйти!…
– Я ж сказала, что я свободных воззрений и не признаю брака, как института, – вспыхнула Рагозинникова. – Никогда не выйду замуж.
Дальше мы наконец увидим Тарбеевку!
Продолжение следует.
Подготовила Дарья Валерьевна Давыдова