— Сережа, ты только не подпрыгивай до потолка, но у нас в семье завелся каспер-казначей, — Лена методично вытирала тарелку, глядя в окно на серый мартовский кисель, застрявший между ветками тополя.
— В каком смысле? Опять кран на кухне подтекает? — Сергей, не отрываясь от газеты с кроссвордами, пытался вспомнить столицу Мадагаскара. — Пахнет вроде не сыростью, а твоими голубцами.
— Пахнет-то голубцами, а в жестяной банке из-под чая, где лежали мои «отпускные» сто тысяч, теперь только лавровый лист и звенящая пустота, — Лена обернулась, сложив руки на груди. — И я точно знаю, что их не ветром сдуло.
Середина марта в их городке — это время, когда асфальт сходит вместе со снегом, а цены в магазинах растут быстрее, чем аппетит у подростков. Олег, младший, шестнадцатилетний «узник монитора», затихарился в комнате, делая вид, что учит историю. Старший, Кирилл, студент-третьекурсник, еще не вернулся с пар, где он героически сражался за право получать повышенную стипендию.
Сергей медленно отложил газету. Его лицо приняло выражение человека, которому только что сообщили, что Земля всё-таки плоская и он с неё соскальзывает.
— Лен, ну какой каспер? Может, ты их в морозилку переложила? Ну, для сохранности, от самой себя?
— Я в своем уме, Сереженька. Я не настолько еще впала в детство, чтобы путать говядину с наличностью. Две недели назад твоя мама, Римма Дмитриевна, заходила «на минуточку». И слезно просила занять ей сто тысяч на «срочное и очень важное дело», обещала с пенсии по частям отдавать.
В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем подъезде кто-то ссорится из-за невынесенного мусора. Римма Дмитриевна, свекровь Лены, была дамой монументальной и очень убедительной. Она верила, что жизнь после шестидесяти — это время, когда долги превращаются в подарки, если о них долго не вспоминать.
— И что? Ты дала? — Сергей осторожно приподнялся со стула. — Без расписки? Без свидетелей?
— Дала, Сережа. Мы же семья. Она так жалобно рассказывала про протезирование, про то, что зубы нынче стоят как подержанная иномарка. Я и размякла. Полезла в банку, отсчитала. А вчера, когда я намекнула, что мне бы хоть часть на ремонт в ванной вернуть, она на меня посмотрела как на умалишенную.
— И что сказала? — Сергей уже предчувствовал бурю.
— Сказала: «Леночка, деточка, ты о чем? Никаких денег я у тебя не занимала, ты придумываешь». И так искренне это выдала, что я сама на секунду засомневалась, не приснилось ли мне это под воздействием сериалов.
— Мама не могла так нагло врать, — пробурчал Сергей, натягивая куртку. — Она же у меня ветеран труда, святая женщина! Пойдем, разберемся. Наверняка она просто забыла, возраст-то солидный.
Римма Дмитриевна жила в двух кварталах. Когда они вошли, свекровь как раз крутилась перед зеркалом в новой шали — пушистой, нежно-розовой, из тех, что в местном универмаге стоят как приличный смартфон.
— Ой, дети! А я как раз чайник грею, — защебетала она, поправляя бахрому. — Посмотрите, какую прелесть мне соседка предложила. Почти даром, грех было не взять!
Лена почувствовала, как внутри у нее что-то тихонько хрустнуло. Это была вера в семейные ценности.
— Римма Дмитриевна, шаль — просто отвал башки, — ледяным тоном начала Лена. — Но давайте к нашим баранам, то есть к моим рублям. Две недели назад я вам сто тысяч из банки отсчитала. Когда планируете начать возвращать? А то у нас Кирилл на курсы записался, платить надо.
Свекровь медленно опустила руки и посмотрела на Лену с такой глубокой скорбью, будто та только что попросила её присягнуть сатане.
— Леночка, деточка, ну что ты такое говоришь? Какие сто тысяч? У меня и карманов таких нет, чтоб такие суммы носить. Ты, видимо, на почве весеннего авитаминоза что-то перепутала.
— Мам, ну как так-то? — вступил Сергей. — Лена говорит, ты сама просила. На зубы.
— На зубы? — Римма Дмитриевна широко улыбнулась, демонстрируя старые, но вполне функциональные мосты. — Да мои зубы меня еще переживут! Я в жизни таких денег в руках не держала. Никаких денег я у твоей жены не занимала, она придумывает. Может, она их сама потратила на шмотки, а теперь на старую мать валит?
У Лены задергался глаз. Это был высший пилотаж. Переложить вину на кредитора — этому в их семье обучали, видимо, вместо колыбельных.
— Я потратила? Римма Дмитриевна, я последний раз себе колготки покупала в прошлом месяце, и то по акции! У меня бюджет расписан как план Барбаросса!
— Вот-вот, — подхватила свекровь. — Расписан. А в голове-то дыры. Память — она ведь как дуршлаг. Ты, Сережа, присмотрись. Может, ей к врачу надо? Нервишки подлечить? А то сегодня сто тысяч причудятся, завтра — что я у нее квартиру отнимаю.
Сергей беспомощно переводил взгляд с жены на мать. Для него это был патовый расклад.
— Мам, ну Лена не могла это выдумать. Мы же на плитку копили.
— А я говорю — не брала! — Голос Риммы Дмитриевны окреп. — Хотите — обыщите! Идите, в шкафах поройтесь! До чего дожили… Собственный сын в мать пальцем тычет! Я его в три смены растила, копейки считала, хвостики от моркови доедала, а он мне теперь — «долг», «деньги»!
Она театрально прижала платочек к глазам. Лена поняла: сейчас начнется вторая серия — «сердечный приступ в розовой шали».
— Ладно, — сказала Лена, хватая мужа за рукав. — Пойдем, Сережа. Извините, Римма Дмитриевна, что потревожили ваш склероз. Видимо, у нас действительно произошло массовое помутнение рассудка.
На улице Сергей виновато шмыгал носом.
— Лен, ну ты видела — она чуть не разрыдалась. Не могла она так нагло врать. Ну, может… ты и правда…
— Что «я и правда»? — Лена остановилась и посмотрела на мужа так, что у того засохли все аргументы. — Сережа, твоя мама только что купила шаль за восемь тысяч, а у нее пенсия — копейки. Она неделю назад обмолвилась, что хочет «пожить для себя». Вот и живет. За мой счет.
Дома их ждал Кирилл. Он уныло жевал бутерброд.
— Мам, пап, а что с курсами по программированию? Мне завтра крайний срок оплатить, пятнадцать тысяч. Вы же обещали из заначки.
Лена посмотрела на сына, потом на мужа, потом на пустую банку из-под чая. В голове у нее, как в старом советском вычислительном центре, защелкали реле.
— Кирилл, сынок, курсы — это прекрасно. Но у нас в семье произошел «дефолт». Наша заначка ушла в фонд поддержки розовых шалей. И этот фонд утверждает, что он ничего не получал.
— В смысле? Бабушка не отдает? — Кирилл перестал жевать.
— Бабушка, сынок, включила режим «радиопомехи». Она просто забыла, что такое совесть. Значит так. Ремонта не будет. Курсов — пока тоже. Олег перебьется без новых кроссовок. Будем жить на одну зарплату папы, потому что мою премию «съела» родная свекровь.
Сергей попытался вставить слово:
— Лен, ну может, мы еще раз с ней поговорим? Без криков?
— Еще раз будет завтра, Сережа. Только без тебя. Я поняла, что расписки — это для слабаков. А для Риммы Дмитриевны нужен другой подход. Инновационный.
Весь следующий день Лена была подозрительно спокойна. Она не плакала и не жаловалась. Вечером она снова стояла у двери свекрови. В руках — коробка конфет и бутылка дорогого лимонада.
— Римма Дмитриевна, открывайте! Я мириться пришла. Осознала, что зря на вас нападала. Наверное, и правда… в банке деньги лежали, а я их на работу унесла и в сейфе забыла.
Свекровь открыла дверь, сияя как начищенный самовар. Шаль была на плечах.
— Ну вот, я же говорила! — защебетала она. — Память-то девичья. Заходи, Леночка, чаю попьем. Я на тебя не в обиде, я же понимаю — стрессы.
Они сели на кухне. Римма Дмитриевна разливала чай, деликатно оттопырив мизинчик.
— Знаете, — как бы между прочим сказала Лена, — я сегодня на работе этот сейф открыла — а там пусто! Оказывается, я их всё-таки вам отдала. Но я не расстраиваюсь.
Свекровь поперхнулась чаем.
— Как это — не расстраиваешься?
— А вот так. Я сегодня к знакомому юристу заходила. Он сказал, что раз я деньги отдала при свидетелях… а я же вспомнила! Когда я вам их отсчитывала, у нас же Кирилл в коридоре стоял и всё на телефон снимал. Он же всё подряд в сеть выкладывает.
Римма Дмитриевна медленно поставила чашку. Лицо её начало приобретать оттенок той самой розовой шали, но только в более багровом исполнении.
— Какой телефон? Какая сеть?
— Да обычная, — Лена безмятежно улыбнулась. — «Семейные хроники» называется. Он там ролик смонтировал под музыку — как мама бабушке пачки денег дает. Смешной такой ролик, уже пять тысяч просмотров набрал. Люди пишут: «Какая щедрая невестка» и «Какая бабушка модная».
Свекровь побледнела так резко, что Лена побоялась, как бы та не сползла со стула.
— Удаляй! — выдохнула Римма Дмитриевна. — Пусть сейчас же удаляет! Это вторжение в частную жизнь!
— Ой, да зачем удалять? — Лена отпила чаю. — Там же всё по-честному. Деньги в руки — улыбка в кадр. Кстати, там в комментариях кто-то из налоговой отметился, спрашивал, платит ли бабушка налог с таких «подарков». Но я написала, что это долг, скоро вернете.
— Лена… — голос свекрови дрогнул. — Ты же знаешь, я просто… я хотела проверить, насколько ты мне доверяешь! Я эти деньги никуда не тратила, они у меня в шкафу лежат, под простынями! Я просто пошутить хотела! Посмотреть, как ты забегаешь!
— Ох, Римма Дмитриевна, — Лена вздохнула с притворным облегчением. — Шутка удалась, обхохочешься. Вся семья в восторге, особенно Кирилл, которому завтра за учебу платить нечем.
Свекровь сорвалась с места и скрылась в комнате. Через минуту она вернулась, сжимая в руках тугую пачку купюр.
— Вот! Забирай свои сокровища! И пусть этот оболдуй видео свое немедленно сотрет! Чтобы духу его в интернете не было!
Лена не спеша пересчитала деньги. Сто тысяч. Копейка в копейку. Даже на шаль, видимо, из своих заначек добавила, побоявшись огласки.
— Спасибо, Римма Дмитриевна. А видео… знаете, я сейчас Кириллу позвоню. Оказывается, он камеру включить забыл, только звук записался. Но звук-то качественный, всё слышно: и как я считаю, и как вы «спасибо» говорите. Но я попрошу его… стереть. Если вы, конечно, больше так шутить не будете.
Когда Лена вышла из квартиры, она почувствовала себя великим комбинатором и матерью семейства одновременно. Отношения со свекровью были испорчены окончательно и бесповоротно — теперь та будет смотреть на нее не как на «деточку», а как на опасного хищника. Но зато ванная будет в плитке, а Кирилл — на курсах.
Дома она положила деньги на стол перед изумленным Сергеем.
— Ого! — выдохнул муж. — Нашла? В сейфе были?
— Нет, Сережа. Твоя мама вдруг «вспомнила», что она великая юмористка. Решила устроить нам розыгрыш в стиле «Скрытой камеры».
— Фух, ну я же говорил — она святая женщина! Просто шутки у нее… специфические.
Лена посмотрела на мужа с легкой иронией. Она не стала говорить ему, что никакого видео не существовало в природе, а Кирилл в тот день вообще был в университете до позднего вечера.
— Знаешь, Сереж, — тихо сказала Лена. — Ты прав. Она у тебя — легенда. Но на всякий случай, если она еще раз решит «пошутить», скажи ей, что у нас теперь в каждой банке из-под чая установлена микрокамера.
Она вошла в комнату к сыновьям, раздала «слонов» в виде обещаний курсов и кроссовок, и уже собралась спать. Но телефон на тумбочке звякнул. Сообщение от свекрови: «Лена, я тут подумала… раз ты такая богатая, что видео снимаешь, может, займешь мне еще пятьдесят тысяч? Мне на пальто не хватает, а я тебе старое видео взамен отдам, которое ты еще не видела».
Но муж и представить не мог, что удумала его жена, когда та, прочитав смс, не стала злиться, а начала набирать номер своей подруги из юридической консультации.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜