Если бы Александр Градский мог сейчас посмотреть на то, как происходит дележка его наследства, у него наверняка бы волосы на голове зашевелились. Глядя на то, какая история разворачивается сегодня прямо на наших глазах, поневоле задумываешься о том, что завещание надо писать заранее, особенно когда наследников, как у Александра Борисовича, много.
Несмотря на то, что с момента, как Градский покинул этот бренный мир, прошло уже почти 5 лет, за это время его близкие так и не смогли спокойно договориться о разделе имущества. Судебные тяжбы продолжаются до сих пор и сопровождаются взаимными обвинениями с обеих сторон. Основной спор ведут между собой старшие дети мэтра Даниил и Мария, рожденные от третьей жены, Ольги Фартышевой. Их претензии касаются последней жены музыканта, Марины Коташенко, которая подарила Александру Борисовичу двух сыновей.
Напомним, брак с Ольгой был заключён в далеком 1980 году. Градскому тогда исполнилось 30 лет, и он очень хотел детей. Ольга, которая была младше мужа на 11 лет, уже через год после бракосочетания родила Даниила, а спустя 5 лет, в 1986 году, в семье появилась дочь Мария. Брак продлился ровно 21 год, причем инициатором развода оказалась именно Ольга, которая полюбила другого мужчину и, недолго думая, ушла к нему. В 2001 году супруги мирно разошлись, а дети остались жить с отцом в его просторном доме, где бытовые заботы выполнял обслуживающий персонал.
Казалось, все получили то, что хотели. Ольга — нового мужчину своей мечты и возможность строить новую жизнь без оглядки на детей, а Градский остался при своем, потому что на тот момент Ольга, увлеченная своими чувствами, мало думала о разделе имущества. Более того, между бывшими супругами существовало взаимное обещание больше не вступать в браки.
«Пример моей мамы — это пример честного человека. После развода с отцом она не делила имущество. Между мамой и папой всегда было взаимопонимание, она была уверена, что её доля неприкосновенна. Юридически это право было нарушено после смерти отца, когда её часть вошла в наследственную массу. Папа всегда говорил, чтобы она не волновалась — её доля останется за ней», — позже пояснил свои претензии в адрес четвертой по счету жены отца Даниил.
После развода, к тому времени уже 55-летний Градский встретил Марину Коташенко, которой было всего 20 лет. Девушка приехала в Москву из Киева в надежде построить карьеру модели. По крайней мере, так звучит официальная версия.
«Я увидел Марину на улице, — вспоминал музыкант. — Подъехал к ней на машине — она мне показалась девушкой необычайной красоты. Решил, что если не познакомлюсь, буду потом жалеть. В тот момент я выглядел не лучшим образом — грязный, только с стройки. Не было уверенности, что она захочет знакомиться. И тогда сказал: “Девушка, у вас есть шанс прикоснуться к истории”, — и рассмеялся, стесняясь. Марина ухмыльнулась, потому что не знала, кто я, но всё же взяла мой номер. А через две недели перезвонила».
Впрочем, есть и альтернативная версия. Злопыхатели утверждают, что Коташенко сразу узнала, кто с ней пытался знакомиться, но виду не подала, а действовала как заправская искусительница — выждала нужную паузу, чтобы дать мэтру окончательно созреть, и лишь потом перезвонила, ловко подцепив возрастного мэтра на крючок. Ходили слухи, что Коташенко для того и приехала в Москву, чтобы выхватить себе богатого «папика». Мало того, поговаривают, что в тот день Марина не просто так появилась на улице. Якобы это была её не первая попытка попасться на глаза Александру Борисовичу, но лишь с пятого или шестого раза у неё это получилось. Впрочем, оставим эти домыслы на совести инсайдеров.
Как бы там ни было, Градский и Коташенко встретились, познакомились, между ними завязались романтические отношения, и вскоре Марина уже стояла с чемоданами у порога дома своего престарелого ловеласа.
Вот только старшие дети музыканта были не в восторге от новой избранницы отца, тем более что им пришлось теперь жить с ней под одной крышей. В итоге дело дошло до того, что они стали избегать друг друга и старались никак не пересекаться. А в 2014 и 2018 годах у Александра Борисовича и Марины появились сыновья — Александр и Иван.
«Я совсем не самый богатый человек, на кого могла бы рассчитывать Марина. С её данными она могла бы выбрать мужчину богаче, моложе и привлекательнее меня. Поэтому мне проще думать, что ей приятно быть рядом именно со мной», — признавался Градский.
Быть может, Александр Борисович в чем-то и был прав, но за теми, кто намного богаче, стоит очередь из таких, как Марина. Так что Градский был далеко не самый худший вариант для знойной киевляночки. А что касается любви, то, учитывая своеобразную внешность мэтра и безусловную красоту и молодость Коташенко, верится в неё с большим трудом.
Люди из окружения артиста говорят, что Градский до последнего придерживался договоренностей, достигнутых с Ольгой, и именно поэтому так долго тянул с официальной женитьбой на Марине. Но в последние месяцы жизни здоровье музыканта сильно ухудшилось — обострились хронические болезни, давление падало, и на съёмки «Голоса» его доставляли на каталке. Что конкретно его подтолкнуло поставить штамп в паспорте, неизвестно, но ровно за месяц до своей кончины он всё же зарегистрировал брак с Коташенко.
Церемония была выездной — на дому у тяжело больного артиста. Его сиделка, Нигора Фазилова, позже вспоминала строжайшее указание Градского никому не сообщать о регистрации.
«Александр Борисович не мог сидеть, он расписался лёжа. Я отошла по делам, потом меня позвали. Марина сидела в кресле, он лежал. Я зашла, он сказал: “Нигора, не хочешь меня поздравить? Мы расписались”. Я сделала вид, что удивлена, поздравила и ушла. Марина немного посидела и уехала. Первую брачную ночь Градский провёл со мной», — с лёгкой грустью вспоминала Нигора.
Возможно, артист ощущал, что конец близок — он прожил после свадьбы около месяца, но успел за это время позаботиться о будущем Марины. Младшие дети и так могли ни о чем не беспокоится, поскольку официально были записаны на его имя.
Старшие дети при жизни Градского также получили жильё в центре Москвы. Казалось бы, все должны быть довольны, но Ольгу вместе с детьми категорически не устроил раздел наследства, поэтому начались судебные тяжбы, которые продолжаются до сих пор.
Кроме того, предыдущая семья мэтра обвиняет законную вдову в попытке скрыть крупную сумму — 105 миллионов рублей, которые Марина хранила наличными в мешках. Эти деньги были похищены, но есть подозрения, что ограбление могло быть инсценировано.
«Апелляция признала деньги, украденные у вдовы, частью наследства. Суд, признав их наследственной массой, обязал Коташенко вернуть нам лишь пять миллионов, якобы возвращённые грабителем, — рассказывал Даниил. — Забавно, что вор оказался двоюродным или троюродным братом сотрудника, работавшего у Коташенко на стройке. Именно его и задержали, и он же “вернул” деньги».
Тем временем остальные подельники исчезли вместе с оставшимися 100 миллионами...
Вся эта история длится уже довольно давно, и можно было бы её не мусолить по десятому кругу, если бы ни одно НО. Последние судебные решения сильно изменили расстановку сил в наследственном споре. Если изначально около 70% наследства должно было отойти в пользу вдовы и её детей, то теперь большая часть — все те же 70% — досталась Ольге и её детям.
«Старшие дети и первая супруга Александра Градского — наши доверители — получили примерно 70% наследуемого имущества. И это лишь начало, потому что впереди ещё ряд дел, включая оспаривание отцовства младшего сына, родство которого с Александром Градским вызывает серьёзные сомнения», — сообщил их юрист Шота Горгадзе.
Ситуация с младшим сыном вызвала особенно резкую реакцию. Даниил подчёркивает, что Градский любил всех своих детей и активно участвовал в их воспитании, но это не отменяет подозрений в неверности Марины:
«Мы хотим установить принадлежность одного из наших братьев — младшего Вани, — заявил Даниил. — Со старшим Сашей вопросов нет: ДНК-экспертиза в США подтвердила, что он папин сын. У Саши папины глаза и близорукость, а Ваня совсем не похож на отца».
В свою очередь адвокат Горгадзе ранее обвинял вдову в меркантильности:
«Обстоятельства знакомства маэстро и Марины оставим за кадром, имеющий глаза да увидит. А вот об ушлости юных девушек, случайно оказавшихся в нужном месте, стоит сказать пару слов…»
Тогда было предано огласке содержание дневника Коташенко, в котором она сравнивала Градского с «мешком золота», который жалко бросать.
«Последняя фраза была, я помню: “Полюби его, как раненое животное, и добей”», — вспоминала Ольга цитату из дневника Марины.
Но дневник — это всего лишь листки с рукописным текстом, которые к делу не пришьешь, к тому же, как ни крути, вдова прожила с Градским под одной крышей долгих 17 лет.
Однако Горгадзе заявил о планах его клиентов инициировать дело против Коташенко, добиваясь признания её недостойной наследницей.
«Я бы не исключал и уголовной стороны — по краже имущества из наследства со стороны вдовы», — подчеркнул адвокат.
Видимо, третья жена мэтра собирается обобрать вдову до нитки, и, судя по заявлениям юриста, у неё это довольно неплохо получается.
Конфликт продолжается и по сути превратился в самую настоящую «войну всех против всех». И чем дольше длится спор, тем меньше возникает сочувствия ко всем героям этой истории, хотя общество разделилось: одни считают несправедливым лишать младших детей наследства, другие поддерживают старших, настаивая на честном разделе имущества.
Одно хорошо — самому музыканту теперь всё равно.