Она стояла у раковины, вода уже остыла, а она всё тёрла одну тарелку. Не потому что грязная — просто зависла.
Из комнаты — телевизор на всю. Смех, крики, какой-то конкурс.
— Мусор вынесешь? — крикнула она.
— Ща-а… — протянул он.
Она даже не обернулась. Только посмотрела на пакет у двери. Уже понятно — не вынесет.
Вытерла руки, постояла секунду и всё-таки пошла в комнату.
Он лежал, как и был. Пульт в руке, рядом пустая коробка из-под пиццы — вчера заказывали. Крошки на диване, соус на столе подсох.
— Ты мусор вынесешь?
— Да вынесу, ты чего… Я же не просто лежу.
— А что ты делаешь?
Он на секунду повернулся:
— Отдыхаю. Я вообще-то тоже работаю.
Она ничего не ответила. Развернулась и ушла.
Когда они съехались, всё было не так заметно. Он правда как будто не умел половину вещей.
— Я в этом ноль, — говорил он спокойно. — Ты лучше.
И она делала. Потому что быстрее. Потому что проще не объяснять по десять раз.
Иногда она сама его отстраняла:
— Ладно, отойди, ты сейчас опять всё перепутаешь.
Он и отходил. Без споров.
Потом это стало нормой.
Он не то чтобы отказывался. Он просто… не включался.
— Я не знаю, что покупать.
— Я боюсь, что опять не так приготовлю.
И она уже не просила.
Но при этом, когда приходили друзья, он мог спокойно сказать:
— У нас всё на ней держится, я вообще бесполезный в быту.
Смеялся. И все смеялись.
Ей тогда было не очень смешно, но она тоже улыбалась.
В тот день она пришла домой выжатая. На работе аврал, плюс она ещё по дороге заехала оплатить коммуналку — он просил, «потому что не понимает эти квитанции».
Открыла дверь — тишина. Только телевизор.
На кухне — всё как утром.
Чашки, сковорода, крошки на столе. Даже вода в чайнике та же.
— Ты давно дома?
— Да часа с четырёх.
Она посмотрела на часы — почти восемь.
— И ты всё это время просто… лежал?
— Ну да. А что?
— Ничего.
Она помолчала.
— Я в магазин. Дома вообще пусто.
— Угу.
— Пойдёшь?
Он усмехнулся:
— Слушай, ну ты же всё равно купишь не то, если я пойду. Я потом виноват буду.
Она посмотрела на него.
— Ладно.
И вышла.
Пакеты были тяжёлые. Один реально начал рваться. Она перехватила его на лестнице, чуть не уронила всё.
В подъезде пахло чужой едой и кошками.
Когда зашла в квартиру, он даже не обернулся.
— Поможешь разобрать?
— Щас, дай досмотрю. Тут финал.
Она поставила пакеты и пошла на кухню.
Начала раскладывать. Молоко, овощи, курица. Всё быстро, как всегда.
Пальцы ныли, пакет лип к рукам.
Он пришёл минут через десять.
— Ну что, всё?
Она не ответила.
— Ты опять начинаешь? — сказал он уже с раздражением. — Я же сказал, помогу.
— Когда?
— Ну… сейчас бы помог. Ты просто сама всё сразу хватаешь.
Она повернулась к нему:
— Потому что иначе можно до ночи ждать.
Он хмыкнул:
— Ну ты же сильная, справишься. Чего ты драму делаешь из ерунды?
И пошёл обратно.
Она осталась на кухне. С этим пакетом, с этой курицей в руках.
И вдруг подумала: а ведь он даже не чувствует, что это проблема.
Ему нормально.
И, если честно, она сама долго делала вид, что это тоже нормально.
Потому что проще было сделать, чем ругаться.
Потому что «ну он такой».
Она поставила пакет. Закрыла холодильник.
Постояла.
В голове мелькнуло: ну а что, правда из-за этого уходить? Не бьёт же, не пьёт. Деньги приносит.
И всё равно…
Как будто её просто нет в этом всём. Есть только функции.
Она вытерла руки и пошла в комнату.
Он лежал, переключал каналы.
— Я устала, — сказала она.
— Ну отдохни, — ответил он.
— Я серьёзно.
Он вздохнул:
— Слушай, ну ты сама всё на себя берёшь. Потом злишься. Я тебя не заставляю.
Она кивнула.
В чём-то он был прав.
И от этого стало только хуже.
Она развернулась и пошла в спальню.
Достала сумку. Сначала просто открыла, потом начала складывать вещи.
Он зашёл через пару минут.
— Ты серьёзно? Из-за этого?
Она посмотрела на него:
— Не только из-за этого.
— А из-за чего ещё? Я что, плохой?
Она не ответила.
Потому что сказать «да» — как-то слишком. А «нет» — уже неправда.
Она просто застегнула сумку.
Дверь закрылась тихо.
На улице было прохладно.
Она постояла у подъезда, не сразу пошла.
Телефон завибрировал. Потом ещё раз.
Она посмотрела на экран — и убрала обратно в карман.
Может, и правда можно было остаться.
А может, и нет.
Она пошла дальше.
Такие вещи редко происходят резко. Обычно всё начинается с мелочей, которые сначала не хочется замечать.
Иногда проще сделать самому, чем объяснять или спорить. И так постепенно всё распределяется само — не совсем честно, но как-то работает.
И тут нет одного очевидно виноватого. Один привык не делать, другой — делать за двоих.
В какой-то момент это начинает бесить. Но вопрос — где та граница, после которой уже не терпится, а меняется что-то.
А если честно — это он «сел на шею» или она сама так всё выстроила и потом обиделась?