Дядя Миша и Чита
Михаил Лайков принадлежал к числу тех авторов, для которых литература была и профессией, и способом существования. Член Союза писателей России, он дважды удостаивался премии журнала «Москва» в номинациях прозы, что само по себе говорило о признании в творческой среде.
Для нас, читателей «Красногорской жизни», он был прежде всего своим автором — близким, честным, неравнодушным. На страницах газеты публиковались отрывки из его романа «Успеть проститься», статьи «Почти как в Мозамбике», «Страх», «Сумма свободы». В каждой строчке чувствовался не просто писатель, а человек, пытающийся понять время и себя в нём.
Для меня же он был просто дядей Мишей — другом отца.
Дядя Миша приходил в гости всегда с мороженым для меня и любил рассказывать про свою собаку Читу. «Она тоже любит пломбир», — смеялся он. Потом папа и дядя Миша садились в гостиной за чашечкой чая или кофе обсуждать новости, книги, публикации.
1 марта 2018 года Михаил Лайков скончался. Рак, о котором он не подозревал, унёс жизнь за две недели. Как позже напишет его товарищ по литературному институту Михаил Козлачков, диагноз поставили уже на четвертой стадии, когда операция была бессмысленна.
Около двадцати лет Михаил Лайков жил в селе Николаевка, на своей малой родине, держал пасеку, кроликов и приютил троих бесприютных собак. После его смерти двоих дворовых забрали односельчане. А такса…
Так в нашей семье появилась Чита.
Отец привел её ранней весной. Ей было около девяти-десяти лет. Точно не получилось выяснить.
Чита – породистая такса с характером. Молоденькой она грызла всё подряд, за что и поплатилась: первые хозяева не оценили таких привычек и поэтому с ней расстались. И она по воле случая оказалась у дяди Миши. А после его смерти – в Красной Горе, в нашем доме.
Рыжего окраса, чуть полноватая, на коротких лапах — для нас она лисичка. И не только за внешность. Характер у неё был соответствующий: хитрый, своенравный, но по-своему преданный. Большие уши у Читы всегда стояли настороже, чтобы слушать разговоры. Казалось, даже не участвуя в них, она все понимала, но не выражала своего мнения, слушала молча и не перебивала ни лаем, ни поскуливанием.
С годами собачья прыть у Читы заметно поубавилась. Раньше от её лая разлетались в разные стороны и местные коты, и куры. Завидев в окне чужака, Чита яростно просилась за дверь комнаты и неслась с лаем через весь огород. С годами кур она стала обходить стороной. Но территорию нашего дома охраняла исправно.
Глядя на неё, я иногда думала: она хранит память о прежнем хозяине, о дяде Мише. Может, поэтому и не подпускает никого по-настоящему близко, кроме моего отца, который привел её в наш дом.
В декабре Читы не стало. И она умерла от рака.
Кажется, они всё-таки были очень похожи — писатель и его собака. Оба с характером. Оба ушли тихо и от болезни. Оба оставили после себя добрую память.
Ольга Хандожко.
Фото из домашнего архива.
