Глава 1. Мама
Солнышко только-только показалось из-за соседних домов и ласковыми своими лучами осветило слегка покосившуюся лавочку у полуразвалившегося забора. На лавочке сидит одиноко восьмилетняя девочка Поля. Она проснулась сегодня очень рано. Потому что замерзла под ветхим, слежавшимся комками одеялом. Как ни куталась, пытаясь согреться, все напрасно. Даже немножко описалась, когда забылась под утро на миг такими яркими и цветными, утренними сновидениями. И снова ей мама снилась.
Будто ловят они с мамой маленьких, только что вылупившихся, желтеньких утят. Мама утеночка поймает и ей, Поле, в ручки передает. А Поля бегом, со смехом, бежит и в корыто со свежей водой утенка выпускает. А утята в корыте весело лапками под водой машут и даже нырять пытаются. Голову в воду опускают, а попки желтенькими треугольничками наружу торчат. Мама руку в водичку опускает и вдруг весело кричит,
- Поля! Водичка же холодная в корыте. Вот померзнут они у нас!
Стали они с мамой утят ловить и в кастрюлю с широким дном пересаживать. Утята не хотят, чтобы их из воды вытаскивали, от маминых и Полиных рук убегают, прячутся. А они с мамой весело хохочут!
Мама у Поли очень смешливая была. Вспомнила Поля, как они с мамой на лужке у ручейка любили бабочек ловить. Бегали по высокой, зеленой травке, тут и там усеянной желтыми одуванчиками. У Поли ноги в траве путались, она в густую траву падала. А мама ее поднимала, к себе прижимала и смеялась весело. А потом будто пугалась понарошку,
- Ой, Поленька моя, бедняжечка моя, ты не ударилась коленочками?
А Поля, если и ударилась даже, старалась виду не подавать и смеялась вместе с мамой.
- Смотри Поля, беленькая бабочка – это белянка, желтенькая – это лимонка. А вот голубенький мотылек над цветочком вьется. А эта самая красивая, черная с красными полосками, адмирал называется.
Позже желтые венчики одуванчиков становились белыми и пушистыми. Тогда они с мамой в «дед или баба» играли. Надо было одуванчик к губам поднести и дунуть, что есть силы. Если все пушинки облетят, то это дед, потому что лысый. А если пушинки останутся хоть чуть-чуть, то это баба, конечно. Это только деды полностью лысыми бывают. И смеялись с мамой весело!
А еще они любили с мамой куколок делать из пучка соломы и тряпочек. И у всех кукол такие лица веселые получались. Поля их в рядок на завалинке у дома рассаживала и любовалась. Хорошо ей было с мамой, радостно и весело. И мама была такой счастливой!
Грустным мамино лицо только тогда становилось, когда папа домой с работы приходил. Тогда мамины глаза печальными становились, потому что папа у них был очень сердитым. Только во двор входил, сейчас же ругаться начинал, кричал на маму. Он никогда не улыбался и слов хороших не говорил ни маме, ни Поле. Мама тогда Полю за дом, в садик отправляла,
- Иди, Полечка, бедняжка моя, в садике погуляй с куколками. А то папа на работе устал очень, вот у него и настроение плохое.
А сама упреки папины выслушивала. И угрозы, что, если она по-хорошему не понимает, то он ведь может и по-плохому. И кулаком своим жилистым и волосатым перед лицом маминым размахивал. Мама ему на стол еду ставила, а он стакан самогону выпивал одним махом и угрюмо все, что есть на столе, поедал. Насытившись, папа скручивал самокрутку из вонючего табака и долго курил, сидя на деревянных порожках.
Поля все это время так за домом и пряталась. Боялась папе своему на глаза попадаться. Потому как, если он Полю увидит, то обязательно заругает. Вовсе даже ни за что. А еще она дыма от папиной самокрутки очень боялась. Если вдруг дым до нее долетал, у нее сразу дыхание от вони папиного курева перехватывало, и она дышать не могла. А если папа вдруг говорить с ней начинал, то запах у него изо рта такой противный, что Поле сразу хотелось нос рукой зажать и убежать.
Папа кочегаром работал на маслозаводе. Смены рабочие там долгие были, поэтому он не так часто домой и приходил. Все больше на работе, к радости девочки Поли. Мама с Полей любили в доме все украшать. Из старых газет красивые салфетки ажурные мама умела вырезать. Потом этими салфетками они полочки украшали. Или кусочком мыла мазали и к окошкам приклеивали. Такие занавесочки на окнах красивые получались. Сразу в комнатах празднично становилось.
Только вот два года назад, ранней весною, мама и в отсутствие папы стала грустить. Стала дышать тяжело и все время руку к груди прикладывать. Уже и улыбаться перестала. Бабочек ловить на лужок они той весной уже не пошли. Мама только улыбнуться все пыталась и грустно головой качала.
- Потерпи Полечка, бедняжка, вот мне получше станет летом, и бабочек с тобой снова будем ловить.
Потом мама все на кровати стала лежать, даже когда папа с работы приходил. Папа на нее кричать перестал. Молча в дом входил, нарезал полосками сало. Резал крупными ломтями принесенный с собою хлеб и сам садился за стол. Потом усаживался, как обычно на порожки и курил свою вонючую самокрутку.
Поля папины хлеб и сало есть не могла, не нравилась ей такая еда. Вот мама ее и учила, не вставая с кровати. Как дрова в печи уложить и мелкими щепочками их разжечь. И яйца куриные себе и маме на обед приготовить. Приносила из курятника два яйца и в маленькую кастрюльку с водой опускала. Ох и вкусные у Поли вареные яйца получались! Мама всегда хвалила. Пробовала было яйца пожарить, но постное масло на горячей сковородке так шкворчало страшно и брызгало, что от такого блюда Поля отказалась. А еще в погребке две кадушки деревянные стояли. Одна с огурцами солеными, другая с капустой квашеной. Так и жили Поля с мамой.
Только к лету маме лучше не стало, а даже хуже. Ранним июньским утром, на день Петра и Павла, мама не проснулась, хотя солнце уже высоко поднялось и его лучи комнату, где она спала, ярко осветили. Весь день Поля на лавочке низенькой сидела и на маму смотрела. Только мама так и не пошевелилась ни разу, и глаз не открыла.
Глава 2. Бабушка
К вечеру папа пришел и молча на маму смотрел. Потом Полю за руку взял и к бабушке, маминой маме отвел. На следующий день маму в страшную черную яму опустили. Лепестки белые с рябины сыпались, будто белым снегом мамину могилку покрывали. Все люди плакали, слезы вытирали. Только папа молча стоял с почерневшим лицом.
Так Поля осталась у бабушки жить и в дом родной ходить перестала. Да и папа в дом бабушкин не заходил никогда и с Полей никак не общался. Вот и сегодня Поля согрелась уже, подсушилась и хотела в дом уже заходить, да вдруг фигуру знакомую увидела. Это папа на работу идет мимо бабушкиного дома.
Небольшого роста, в старенькой, вылинявшей, солдатской гимнастерке. На голове фуражка с козырьком военного цвета. В руке кирзовая черная сумка. А к Поле вдруг мечта прилетела неведомо откуда. Вот папа сейчас к ней подойдет, присядет рядышком на лавочку, по голове погладит своей шершавой рукой, обнимет, к себе прижмет и поцелует…
Папа только когда совсем близко к Поле подошел, тогда голову в ее сторону повернул,
- Здорово, Полька!
И дальше пошел, не оглядываясь.
Бабушка у Поли старенькая, и колхозный бригадир давно уже перестал рано утром по окну кнутовищем стучать, на работу ее выгонять. Всю свою жизнь бабушка в колхозе проработала. Правда, деньги за работу тогда колхозникам не платили. За каждый проработанный день колхозный счетовод палочку в ведомости напротив фамилии колхозника ставил.
В конце года подсчитывали, сколько колхозник трудодней отработал, и за каждый отработанный день меру зерна с урожая начисляли. Это правление колхоза норму устанавливало. Может сто, а может двести грамм зерна на трудодень. Привозил колхозник зерно домой, вот тебе и зарплата за год работы!
Сейчас уже полегче стало. Бабушке в конце года, как колхозной пенсионерке, по решению правления, тоже мешок зерна привозили по осени. И даже иногда, в хороший год, по десять килограммов сахара и пять литров растительного масла выдавали. Чего не жить и радоваться колхозному пенсионеру? Из половины зерна можно было муку смолоть на колхозной мельнице и хлеб, пироги печь. А оставшимся зерном курочек подкармливать. Потому как, в каком же сельском дворе не бродили тогда с десяток курочек-несушек, под покровительством горластого петушка.
Огород у бабушки колхозный, немеряно-большой, на котором в основном картошку и выращивали. Ну разве еще полянка огурчиков да несколько рядков капусты. Вот вместе теперь и возились в огороде Поля и ее бабушка. Самое трудное было картошку весною посадить, а потом под конец лета выкопать. Бабушка тяжелой лопатой ямки копала, а Поля в каждую ямку картофелину аккуратно, чтобы ростки не поломать, опускала. А уже под осень из-под бабушкиной лопаты новую картошку выгребала тщательно, чтобы какую не пропустить, и в земле не оставить.
У бабушки в этом селе родная сестра одиноко жила. И вот беда, видела она очень плохо. Поля и ей огород копать и картошку выращивать ходила помогать. Старушка не видела даже, куда лопату ставить надо, чтобы копать, так Поля острие ее лопаты своими руками ставила в нужное место, а та уже ногою на лопату нажимала, и землю переворачивала.
К зиме у бабушки и Поли запас продуктов на зиму готов был. В неглубоком погребке картошка хранилась. Там же бочонок квашеной капусты и бочонок соленых огурцов, накрытых деревянными крышками и придавленных тяжелым камнем, стояли, зиму ждали
В последнее время у них в селе в моду вошло бочечку кильки на зиму засаливать. Потом, зимою, ох как шла эта килечка с отварной картошечкой. Все односельчане такие килечки не иначе как «веселыми ребятами» называли. Можно кильки эти было и в борщ, вместо мяса, добавлять. Осенью в сельпо эту мороженую кильку завозили, бери – не хочу. Только деньги нужны. Бабушка и здесь нашлась. Стали они с Полей на горку, в лес ходить, и орехи фундук собирать. Потом эти орехи заготовителю сдали – вот вам и деньги на килечку.
И даже лекарства у них свои были, никакой аптеки не надо. Если простуда и кашель, то чай с калиной пили. Если калина не помогала, то можно грудь гусиным жиром растереть и ноги попарить. У бабушки голова стала часто болеть. Тогда она флакончик тройного одеколона в сельпо купила. Как только разболится у нее голова сильно, тогда она в ладошку одеколона плеснет немного и начинает виски и темечко этим одеколоном растирать. Да еще голову косынкой шерстяной перетянет и приляжет на кровать. И вполне себе помогало. Сразу головная боль и утихала.
Самую мелкую картошку Поля с бабушкой тоже в дело пускали. Надо было ее в корыте с водой на терку натереть, а потом помешать, поколотить хорошенько деревянной лопаткой. Потом эту воду цвета молока в отдельный, чистый таз слить и дать отстояться. Тогда на дне осадок в виде белой скрипучей муки останется. Это и есть крахмал картофельный, из которого бабушка будет кисели Поле варить.
С одеждой и обувью только похуже. Бабушка старые вещи все донашивала, латки ставила, подшивала, ушивала. А Поля растет ведь, ей все большие размеры нужны. Но мир ведь не без добрых людей. Добрых даже намного больше. Вот Поля и донашивала вещи после чужих, выросших из одежды девочек.
Дружно да мирно Поля с бабушкой жили. Только с уроками помочь бабушка Поле никак не могла. Потому как сама в школе не училась, а закончила «ликбез» деревенский. Читать умела и писала печатными буквами, и то хорошо. А зачем ей грамотности больше? Ей и того, что она знала, вполне хватало. В сельской школе и требований особых не предъявляли к ученикам. И одевались все почти одинаково, серенько и скромно.
До пятого класса доучилась Поля, а тут вдруг бабушка на ноги упала. Бегала, ходила по двору, а потом вдруг прямо на ровном месте упала навзничь. И встать не могла, потому как руки ее и ноги перестали слушаться. Так на земле и пролежала, пока Поленька, бедняжка, из школы не пришла. Испугалась Поля, пыталась поднять бабушку, да силенок не хватило. Побежала и соседа позвала, бабушкиного ровесника. Вместе с ним бабушку подняли и в дом завели, на кровать уложили.
Бабушка пару дней полежала и вставать начала. Потихоньку по дому стала ходить, а потом и во двор стала выходить. Но долго двигаться не могла уже, все ей хотелось присесть или лучше прилечь поскорее. Из колхоза председатель с секретарем парткома пришли и с восьмидесятилетием бабушку поздравили. Грамоту ей вручили и настольные часы с надписью.
Через полгода бабушка опять упала, прямо в доме, прямо в присутствии внучки Поли. Снова соседи помогли бабушку на кровать положить. Бабушка пришла в себя и рукою Полю к себе позвала.
- Полечка, бедняжка моя, - бабушка едва слышно шепчет, - ты не пугайся только. Я умру скоро, а ты тогда к папе иди. Он тебя не прогонит. С ним и живи.
Замолчала бабушка и слеза потекла одинокая и горькая. Три дня пролежала бабушка, не вставая с кровати. Врача из города к бабушке колхозный секретарь вызвал. Тот приехал, бабушку осмотрел и головой покачал. Никаких лекарств не дал, только руками развел. Готовьтесь, мол, к худшему.
На третий день слышит Поля бабушкин шепот,
- Поля, внученька моя, положи меня на пол. Я не хочу на кровати умирать…
А полы в деревенском доме не деревянные, а земляные. Бабушка их регулярно густой глиной подмазывала и половичками сверху укрывала. Теперь хочет, чтобы Поля ее на землю переложила. Да как же Поля ее с кровати на пол сама переложит. Откуда у нее силенки такие? А бабушка плачет и все шепчет тихонько, едва слышно - «на пол, на пол». Побежала перепуганная Поля соседей звать. Соседи прибежали, да поздно уже. Вздохнула бабушка два раза и затихла навсегда.
Глава 3. Отец
В первую ночь без бабушки Поля у соседок добрых и участливых переночевала. Только сны ей все страшные снились. То черная земля сыпалась на нее, то рябина белоснежный цвет сыпала и сыпала без конца и краю. Вот-вот Полю всю с головой засыплет. Но следующий день в бабушкин дом отец пришел и на табурет посреди комнаты сел,
- Собирайся, Полька! – только и сказал всего.
Поля вещички свои собрала и книжки с тетрадками в портфель сложила. Отец по улице впереди пошел, а Поля за ним с сумками и портфелем тащится. Полдороги прошли уже, когда он оглянулся и сумки из Полиных рук забрал. А в бабушкин дом уже родственники ее дальние приехали и объявление на заборе большими буквами написали «Дом продается».
Вернулась Поля в дом родной, где они с мамой жили. Только там теперь тетка чужая живет, новая жена папина. В дом, когда вошли, то Поля с мачехой поздоровалась вежливо и поклонилась. Папина жена ей ничего не ответила. Молча в алюминиевую миску половник супа налила и на стол небрежно поставила. Кусок хлеба отрезала. Ешь давай, поскорее!
Поля аккуратно суп поела, крошки хлеба со стола смахнула себе в ладонь и в рот положила. И не знает, что ей дальше делать. Отец на лавке молча сидит и в пол смотрит. А жена его все норовит мужу в глаза посмотреть и делает выразительное лицо, взглядом на Полю показывает.
Наконец, отец Полин голову поднял и с лавки встал, вещи Полины в руки взял и головой в сторону двери мотнул,
- Пошли, Полька!
Поля со стула встала и покорно за папой к выходу из дома пошла. А отец ее к летней кухне ведет, маленькой саманной времяночке, что пряталась в глубине двора. В этом доме жена его, Полина мачеха, еду готовила в самую летнюю жару, чтобы в доме спать жарко не было.
- Будешь здесь жить, Полька!
Вещи на пол Полины поставил, молча повернулся и из кухоньки летней вышел. И больше в этот день к ней не вернулся. В маленьком домике в углу большая печь, с чугунной плитой и кружками на двух отверстиях, стоит. У глухой стенки топчан из нестроганых досок сколочен. На топчане матрас старенький потертым покрывалом накрыт. В углу скрученное рулончиком несвежее одеяло. И еще в комнате, под окном, стол, отцом сколоченный, с фанерной столешницей, и тяжелый деревянный табурет.
Села Поля на табурет и долго так сидела. Вначале ей заплакать хотелось, но слез, почему-то, не было. Книжки с тетрадками из портфеля достала и красиво на подоконнике сложила. Хотела уроки поучить, да темнеть стало, а лампы в ее коморочке не оказалось. Улеглась на топчан и одеялом с головой укрылась. Под одеялом тепло стало и не так страшно.
Утром проснулась от скрипа двери. Это мачеха вошла и на стол ей кружку алюминиевую с горячим чаем поставила, и кусок хлеба положила. И так же молча вышла, ни слова не сказала. Поля чай с хлебом выпила и в школу пошла.
Постепенно Поля в домике своем освоилась. Пол старым веником подметала и даже из старых газет пробовала «мамины» салфетки вырезать и окошко украшать. И даже радоваться стала, что она сама в своем домике живет, а не в большом доме, там, где мачеха, жена папина хозяйничает.
Иногда, темным вечером, когда особенно тоскливо становилось, выходила девочка Поля из своей каморки и к освещенному окну большого дома подходила. В окно тихонько подглядывала. А там, в ярко освещенной комнате, за столом с белоснежной скатертью, сидели отец ее и мачеха, и пили чай из самовара. Самовар посреди стола стоял. А на нем сверху чайник заварочный.
На столе в тарелочке сахар грудками лежал. Папа его брал и специальными щипчиками кусочки откалывал. Сначала кусочек мачехе передавал, потом себе в рот клал. Мачеха горячую воду из краника самовара себе в блюдце наливала, заварочки из чайничка добавляла. И из блюдца чай пила вприкуску с сахаром, причмокивая.
Отец в глубокую тарелку воды горячей из самовара наливал и горсть чая туда бросал. Потом так и пил из тарелки протяжными глотками. Поля на это чаепитие долго могла смотреть, пока не замерзала совсем. Тогда уж в каморку свою возвращалась и на топчане одеялом стареньким укрывалась. И засыпала скоро. Будто сама чаю горячего и вкусного напилась.
Только вот мыши почувствовали, что Поля в домике живет, решили, что там поживиться можно чем-нибудь. Стали по ночам собираться и кутерьму мышиную устраивать, пищать и лапками по полу топотеть. Да, на Полино счастье, котик рыженький к ним приблудился. Вот Поля его к себе в жилище и взяла. Мыши сразу поразбежались, потому что котик очень шустрым оказался. Еще тем охотником!
Скоро котик в рыжего котяру вырос, и даже привык спать с Полей под одним одеялком. Прижмутся друг к другу и им вместе тепло и уютно. Если уж совсем морозно становилось на улице, то отец Полю на недельку в дом к себе забирал, и жена отцова стелила Поле постель на узенькой лавке. Но кота тогда они к себе в дом не пускали, и Поля очень о нем переживала.
Время прошло и вот Поля уже седьмой класс заканчивает. Отец долгое время кочегаром работал и уголек в топку котла все подбрасывал. Да только время берет свое. Мало того, что все больше уставать начал лопатой с углем махать и махать всю смену, так еще кашлять начал все больше и больше. Это от угольной пыли. Пыль эта, проклятущая, не только в руки въедается, или веки черным подводит, она и в легкие набивается. И никак ее не откашлять, и водой из кочегарского чайника, на веревочке в котельной висящего, не промыть.
А тут еще одна проблема у старого кочегара, стали котельное оборудование на маслозаводе на газ переводить. Всех кочегаров, что помоложе, на курсы переквалификации стали посылать в город. А старикам какая уже учеба. Тут до пенсии льготной всего ничего осталось. Вот и наступил тот день, когда врачи Полиному папе разрешение дали только на легкие работы. Кое-как до пенсии дотянул и стал теперь дома сидеть целыми днями.
А Полю, когда она седьмой класс окончила, и пятнадцать лет ей исполнилось, колхоз на ферму определил работать. Теперь отец вместе с мачехой дом сторожили, а Поля стала на работу ходить. Впервые в ворота фермы вошла, а ей сразу в нос густым запахом коровьего навоза вперемежку с аммиаком так пахнуло, так дыхание перехватило, а потом еще чуть не вырвало. Но Поля терпеть решила. Другие же работники фермы, доярки со скотниками, обвыкли как-то.
В это же время в колхоз молодого специалиста – зоотехника прислали. А он возьми и с женой приехал. Жениться успел в период между сельхозинститутом и колхозом. В отделе кадров колхоза стали думать, куда жену зоотехникову определить. Очень уж просили молодого специалиста, чтобы жена немного совсем на ферме поработала. А потом должность какую никакую ей в правлении сыщут обязательно.
На следующий день зоотехник свою жену на ферму и привел. Два шага она только вовнутрь фермы сделала, когда вдруг первая же корова, ее увидев, морду рогатую к ней вытянула, да как заревет оглушительно. Жена зоотехникова подскочила от ужаса, глаза выпучила на чудище рогатое, да как завизжала погромче той коровы, и из фермы бежать кинулась.
Никакие уговоры вернуться на ферму на нее не подействовали, вот и пришлось ей место другое срочно искать. В колхозную библиотеку устроили. Там хоть и скучно, но никаких ревущих коров, с их страшными рогами, и вонючего навоза нет.
А Поля привыкла на ферме, и даже коровки ей нравиться начали. Коровы ее тоже полюбили, узнавали, когда она на ферму входила, и руки старались ей лизнуть своими широкими, скользкими, слюнявыми языками.
Отцу все хуже и хуже становилось, все больше ухода за ним требовалось. Мачеха сначала сердито ему выговаривала,
- Нашел служанку! Подумаешь, барин какой. А то сам не можешь пойти и стакан чаю себе налить!
Письмо от дочери своей, от первого брака, вдруг получила, и отцу Полиному объявила, что так мол и так, дочери помощь нужна, чтобы за детьми присматривать. Никак не может же она дочь свою без помощи оставить. Быстренько собралась и далеко, в другой город уехала. Даже не попрощавшись толком, дверьми только что есть мочи хлопнула и пробормотала тихо:
- Как же вы мне надоели все здесь…
Тогда Поля из своей халупки в дом перебралась, чтобы в любой момент с отцом рядом быть. Как-то ребята с маслозавода пришли своего сослуживца бывшего проведать. Пакеты с продуктами принесли. Поля скоренько стол накрыла и чай согрела. Отец с таким удовольствием нескрываемым сидел за столом с гостями и просто млел от счастья.
Особенно Поле паренек один понравился. Веселый такой, душа компании, все шутил и смешил отставного кочегара. И на Полю посматривал украдкой. А у самого чубчик кучерявый и глаза совершенно синие, как цвет моря перед бурей. Папа с Полей гостей до самих ворот проводили. А парень с кучерявым чубом все на Полю искоса оглядывался.
Через неделю трактор колесный, да еще с прицепом, задырчал, задымил выхлопными газами у ворот Полиного дома. С трактором паренек тот кучерявый приехал и начали они с трактористом из прицепа стройматериалы выгружать: столбики, латы и рейки деревянные.
- Это вам, батя, профсоюз выделил на новый забор. А то ваш совсем завалился!
Еще через неделю паренек вихрастый опять приехал. На этот раз с инструментами и гвоздями. И с приятелем, таким же рукастым. В момент старый забор снесли и новые столбики вкопали, начали длинные, струганые латы приколачивать. А отец Полин в радостном возбуждении вокруг мастеров ходит, баночку с гвоздиками им подает, покрикивает,
- Бей! Бей! Не жалей! Смелее бей!
И своим пустым кулачком в такт ударов молотка машет. Реечки штакетника ребята ровненько, под шнурочек, прибили. Засиял заборчик деревянной праздничной, нарядной чистотой. Отец ходит вдоль забора, рукою деревяшки гладит и улыбается блаженно.
Паренек еще раз приезжал и дверь входную в дом отремонтировал. А то рама дверная совсем перекосилась и дверь очень тяжело открывалась. А теперь, будто пушинка стала, одним нажатием пальчика можно открыть. И с Полей они поближе обзнакомились, болтали весело о разных вещах.
Отец смотрел на это все и вдруг, совсем неожиданно для Поли, сказал тихонько,
- Если тебя этот парень замуж позовет – не отказывайся. Руки у него золотые, работы не боится и тебя, даст Бог, любить будет и не обидит.
Все хуже отцу становилось. Вот совсем с кровати перестал вставать. Поля кормила его с ложечки. Парень Полин приехал однажды и бритвой безопасной его побрил. Лежал теперь чистенький и гладко выбритый. Говорил совсем мало и тихо, еле разобрать.
Однажды подозвал Полю поближе, вздохнул тяжело и заговорил печально,
- Прости меня, Поля! Очень виноват я перед тобою. Я знаю, что нет мне прощения. Умру я завтра. Похорони меня рядом с мамой твоей, которую я любил когда-то, да не сберег. Если сможешь, не держи зла на меня.
Глаза закрыл и замолчал. Поля всю ночь рядом с ним просидела, проплакала. Под утро отец вздохнул легонько, затем будто привстать попытался, и гримаса смерти исказила его лицо.
Похоронила Поля отца на сельском кладбище в рядочек с мамой и бабушкой, под высокой, развесистой рябиной. Парень Полин, с кучерявым чубчиком, все организацию похорон и расходы все на себя взял. Председатель профкома маслозавода речь на кладбище произнес. После похорон в Полином доме соседи собрались и покойного помянули.
Глава 4. Муж
Парнишка с кучерявым чубчиком и синими глазами Полю не оставил. Почти каждый день к ней приходил. Прошло время, и парень этот Полиным мужем стал. Очень он о Поле заботился, будто мама вторая. Такой добрый, хороший и работящий. Теперь Поля все старалась поскорее домой попасть, о муже скучала, с работы его ждала.
В положенный срок у них мальчик родился. Красивенький такой, со светлыми, вьющимися волосиками. А умненький какой! Поля с мужем нарадоваться не могли. Вот и в первый класс отвели, и первую благодарность от директора школы за хорошее воспитание сына получили. Поля его читать учила, а муж математике и природоведению.
Да вот только однажды Поля ждала мужа с работы, ждала, да так и не дождалась. Уже за полночь приехал с маслозавода незнакомый парень,
- Вы не переживайте сильно, но муж ваш в больницу попал. Несчастный случай получился на заводе. Он рукою в движущийся механизм попал.
Муж ее, слесарь- наладчик, механизмы прессового станка смазывал и по пояс вовнутрь станка забрался. Один шприц использовал и напарнику протянул наружу. Да пошутил при этом, «патроны давай». Это чтобы напарник ему другой, наполненный смазкой, шприц передал. А тому послышалось, мол, «станок включай». Он и включил. Вот руку и затянуло в шестеренки, и размололо. В больнице правую руку слесарю ампутировали по локоть.
Как только слесаря потерпевшего в общую палату перевели, Поля его проведать пришла, чтобы поддержать и успокоить. Покушать принесла еды домашней. Но муж лежал на кровати мрачный и все в одну точку на потолке смотрел. И отвечал Поле односложно. Очень он подавлен был случившейся с ним бедой. Как жить теперь? Кому он нужен такой однорукий!
А вечером напарник к нему забежал, тот самый, который станок включил. Прощения просил за свою тугоухость. Виноват он, не должен был станок включать, пока наладчик не вылезет. Но вот как-то так получилось. Пострадавший слесарь здоровой рукой махнул, да не сердится он вовсе, сам виноват.
Тут напарник воровато по сторонам оглянулся и чекушку из кармана достал, подмигнул весело и по чашкам чайным водочку разлил. За выздоровление! Водки муж Полин выпил и вдруг облегчение почувствовал, тяжесть с души спала. Еще бы по одной, да чекушечка опустела уже!
На следующий вечер вся бригада пришла. Бригадир, весело подмигнул и водочку разлил. А как же иначе товарища своего поддержать?
Теперь всякое утро Полин муж просыпался в нехорошем, угнетенном состоянии. Молча терпел капельницы и уколы, болезненные перевязки и осмотры врачей. Ждал вечернего посещения друзьями с выпивкой. После пары глоточков спиртного ему сразу легче, веселее становилось.
Однажды друзья товарища своего даже за территорию больницы смогли вывести. А там рядом буфет. Так хорошо посидели, по кружечке пива и по парочке стаканчиков портвейна выпили. И обратно его до палаты проводили. Там все больные дрыхнут, похрапывают, а ему не лежится на своей койке. Только глаза закрываются и сразу тысяча вертолетиков в голове начинают вертеться, и тошнота подкатывает.
Встал и вышел во внутренний больничный двор. Во дворе котельная и окошечко в ней светится. Вот и вошел в незапертую дверь, где с кочегаром больничным познакомился. А тот сразу предложил за выпивкой сбегать. Денежки у больного взял и в незаметной дырке в заборе исчез. Минут через пятнадцать вернулся с бутылкой самогона. Муж Полин всего полстакана выпил и ему нехорошо стало. Вернулся в палату.
В палате пытался на койку прилечь, а его вдруг стошнило. Сосед по койке на тревожную кнопку нажал, вот дежурная сестра немедленно и прибежала. И сразу поняла, по запаху, наверное, что с ним случилась. И сразу мятных капель накапала и дала выпить. Потом еще раз. Санитарка тщательно все убрала и обе рот на замок. Врачам Полиного мужа не выдали. А то бы сразу могли из больницы выписать.
Целый месяц слесаря-неудачника врачи пролечили и домой из стационара под амбулаторное наблюдение выписали. Скоро его на пенсию по инвалидности отправили. Какой из него наладчик теперь, без правой руки.
Друзья на машине товарища своего из больницы привезли. Поля мужа встретила и в дом привела, за стол посадила, угощений наставила. А муж сидит и недовольно по сторонам посматривает,
- Это что, ты мужа насухую за стол садишь? Вот так ты меня встречаешь? Да ты понимаешь, что я пережил? Хоть бы рюмочку налила для настроения!
Делать Поле нечего. Побежала к соседке и полбутылки самогона выпросила, мужу для лечения. Теперь он каждый день просыпался не в настроении, и хмурый, молчаливый по дому ходил. На боль в руке жаловался, и на то, что Поля его не понимает и понять не хочет.
Старалась Поля, чтобы спиртного в доме не было, да муж повадился из дома к магазину уходить. Сдружился с пьянчугами, которые у каждого покупателя денежек просили на поправку здоровья.
Как-то приходит под вечер нетрезвый больше обычного и видит, что сынок уроки делает за столом, под керосиновой лампой. Кулаком здоровой руки ударил по столу, а потом и на сына замахнулся,
- Учишься? Профессором хочешь стать? Чтобы над отцом потом посмеяться?
Поля вместе с сыном из дома убежали и ночевали в ту ночь у добросердечной соседки.
Утром в дом вернулись, а муж как ни в чем не бывало себя ведет, даже не помнит, что он наделал вчера.
Через месяц у сыночка день рождения. Поля просит мужа,
- Не пей сегодня. Вечером посидим, день рождения мальчику нашему отметим.
Муж к вечеру пришел пьяным и агрессивным. За стол сели, а он насупился, ничего не ест. У Поли припрятанной бутылка пива оказалась, она на стол ее и выставила. А муж только взбеленился,
- Вот так ты сына нашего ценишь? Стаканом пива отмечать день рождения собралась?
И сгоряча по столу левой рукой стал бить ожесточенно. Посуду разбил вдребезги. Осколками посуды руку себе порезал. Кровь на скатерть льется. Пришлось опять с сыном убежать к соседке и ждать до утра. А утром он и не помнит ничего,
- А где это я порезался?
Два года так Поля с мужем промучилась, а потом выбрала момент, когда он не совсем агрессивен был,
- Не мучь ты нас с сыном. Сколько же мы должны терпеть тебя? Твое пьянство и твои пьяные выходки. Пожалей ты нас ради Бога! Уйди куда-нибудь! Дай нам пожить спокойно!
Несколько часов сидел муж молча. Потом, ни слова не говоря, вещи свои побросал в большую холщовую сумку, сумку через плечо одной рукой перебросил и молча из дома вышел. И больше никогда в Полин дом не вернулся.
Глава 5. Сын
Сначала Поля переживала, что люди скажут. Вот, оставила сына без отца. Потом успокоилась. Стала много внимания сыну уделять. Тут как раз в селе отставной морской волк объявился и в школе кружок юных моряков организовал. Полин сын с таким удовольствием стал в этот кружок ходить. А потом Поле про все рассказывал. И как паруса на кораблях называются, и как морские узлы надо вязать.
Особенно сыночку понравилось модели кораблей делать. Месяцами сидел, подводную лодку выстругивал, как по чертежам положено. Лодка замечательная получилась, с моторчиком и с рулями глубины. В зеленый цвет свой подводный корабль покрасил. Теперь только ходовые испытания на воде надо провести. А Поля его самого на озеро не хочет отпускать.
С утренней дойки пришла домой уставшая, невыспавшаяся, а надо лодку идти на озеро испытывать. Два километра шли до озера под припекающим солнцем. Сынок стал лодку к испытаниям готовить, а Поля прилегла на травку и едва не задремала. Сынок восторженным голосом маму будит,
- Мама, ты что? Не спи! Сейчас самое интересное будет!
Лодку в воду озера опустил, а она пошла стремительно и даже под воду погрузилась! Круг под водой невидимо сделала и у самого берега снова всплыла. Сын скачет от радости,
- Мама, ну ты видела? Ты видела? Вот здорово!
В школе на собраниях стали Полю хвалить за сына. После восьмого класса продолжил сынок учиться в школе, и десять классов окончил с хорошими оценками. В институт вступительные экзамены с первого раза сдал и место в общежитии получил. Вот Поля радовалась, самый счастливый день для нее был.
Год за годом шли и шли. Поля все так же на ферме работала. Мужа бывшего даже не встречала никогда. Он у тетки своей поселился, что в аккурат рядом с магазином жила. Поля старалась в тот магазин и не ходить никогда. И муж к ней не пришел ни разу. Пьянствовал с собутыльниками, по слухам. Ему пенсии по инвалидности едва на водку хватало. А на алименты Поля не стала подавать.
Сынок по направлению в конструкторском отделе большого завода в областном центре стал работать. Женился, квартиру трехкомнатную от завода получил. И двое деток у них народились. К Поле очень редко приезжал. Все у них на заводе то план горит, то заказ срочный.
Пожилую доярку Полину Евсеевну с почетом на пенсию отправили. От профсоюза ковер дефицитный подарили. И стала она все дома сидеть. Первое время места себе не находила, чем заняться не знала. Потом двух козочек завела и на берег озера их пастись водила.
Сын все уговаривал к нему в город переехать. Поля рукой махнула и согласилась. Только жить в городе – пытка ужасная. Весь день в квартире на четвертом этаже сидеть и в окно на крыши соседних домов выглядывать. Да еще спускаться с этажей, а потом подниматься, прямо напасть какая. Ноги не хотят по ступенькам лезть, хоть плачь.
Четыре года у сына прожила и стала домой проситься. В воспоминаниях ей родной дом сказкой стал казаться. Сын маму не стал насильно удерживать. Загрузил машину гостинцами, посадил в нее маму и в село родное отвез. Поля ходит по двору, по дому и нарадоваться не может.
На следующий день пошла на кладбище. Так и стоят в рядочек чистенькие могилки мамы, бабушки и отца. А большую, старую рябину ветер в сильную бурю свалил. Ствол у нее стал мягким и трухлявым от старости. Хорошо, хоть, не на могилки упало дерево. Так и лежит на проходе. И не убирает никто.
Так и живет с тех пор бабушка Поля одна. По дому, по двору, по огороду шаркает, курочек и уточек кормит. Иногда пирожочки печет и разносит потом по соседям. Сын два-три раза в год с сыновьями и невесткой наезжают. Продуктов ей заготовят, дров наколют и под навес сложат. Воду ей из колодца внук соседки набирает. Он же в магазин сходит, если Поле надо чего.
Жителей в селе все меньше и меньше. Молодежь разъезжается по городам. Может, так и надо. Теперь в полупустых селах и деревнях в основном вот такие старушки, как Поля и живут. Дай Бог им сил и здоровья!