Дед ещё маленького совсем внука учил, когда брал с собой на рыбалку:
- Вода и огонь! На них долго смотреть можно, часами, и не надоедает.
Наверное, потому, раскинув удочки, он замирал иногда, глядя на течение реки, забывая о клёве. Может быть, погружался памятью в свою долгую жизнь, а может, наоборот, отключался от неё, от ежедневных бытовых хлопот. А потом звал к костру чай пить.
Чай дед всегда делал из чего-нибудь лесного. Травы, корешки всегда на месте находил. Запомнил его любимый – самый простой, из лепестков цветущего шиповника. Разворачивал тряпочку с кусковым сахаром, колол его обратной стороной ножа. Положит кусочек сахара в рот, отхлебнёт горячего настоя из кружки и аппетитно причмокивает. «Вприкуску» - так называлось чай пить.
Потом опять затихал, глядя на языки пламени из костра, разрывающие темноту ночи.
Зимними вечерами дед вязал сетки для своей любимой люльки, есть такая снасть рыболовная. Азартный рыбак! Уже ранней весной мог часами месить грязь под ногами с тяжёлой снастью на плече, чтобы добраться до нужного места. Но всё-таки не рыба, а вода и огонь были его главной страстью.
Вода отбирала накопленную усталость. Потому и любил он больше реки, на которых вода, забирая груз проблем, проносилась мимо быстрым течением.
Огонь вечернего костра давал новые силы, ещё долго напоминал о себе дома пропахшей одеждой.
Дед никогда не жаловался на дождь. Знал, наверное, что вода, очистившись на небесах от земных грехов, вновь возвращается к нам живительной влагой.
На реке начинался хоровод множества прыгающих и лопающихся пузырьков от капель дождя, предсказывая долгую непогоду. Дед надевал свою брезентовую накидку, пропитанную потом до непромокаемости, и уходил на любимые места.
А вечером ещё желаннее будет огонь, который и высушит, и обогреет.