Пожарные недоумевали. Горело? Нет. Взрывалось? Тоже нет. Но командир стоял, не двигаясь, и спокойно повторял: поливайте. Ещё. Не жалейте воды.
К утру казармы покрылись толстым панцирем льда.
— Вот теперь заселяйтесь и живите на здоровье, — сказал он.
Так моряки Тихоокеанского флота узнали своего нового командира бригады торпедных катеров. Человека, который умел решать задачи, для которых не было инструкции.
Его звали Арсений Григорьевич Головко.
Город Прохладный — бывшая терская казачья станица, до моря от которой как до Луны. Но именно этот маленький городок дал советскому флоту четырёх адмиралов. Головко — один из них.
Отец был ветеринаром. Сын мечтал стать садоводом. Поступил на рабфак в Ростове-на-Дону, потом — в Тимирязевскую академию. Но партия решила иначе.
Партия сказала — флот. Комсомол ответил — есть.
Так будущий командующий единственным воевавшим советским флотом попал на море, даже не успев посмотреть на него впервые.
Дальше — как у людей его эпохи: заметили, зачислили, отправили учиться. Военно-морское училище имени Фрунзе. Каспий, штурман на канонерках. Тихоокеанский флот. И снова учёба — Военно-морская академия, с которой его, однако, сорвали, не дав доучиться.
Испания, 1937 год.
Страна горит гражданской войной, и советских военных туда отправляют под легендами. Слушатель академии Головко превращается в «дона Симона Гарсию Гальвиса» — советника командующего военно-морской базой в Картахене.
Именно там, среди хаоса и чужой войны, он получил то образование, которое не выдают дипломами. Брать ответственность на себя, не ждать команды, думать быстрее ситуации.
Он запомнил этот урок. И очень скоро ему пришлось его применить.
1940 год. Москва. Кабинет Сталина.
За столом — Молотов, Берия, Ворошилов. Разговор о Северном флоте. Там неспокойно: нет порядка, нет дисциплины, нет ощущения флота как боевой единицы.
Головко отвечает на вопросы. Говорит по делу, без лишних слов. Сталин, помолчав, произносит:
— Так что же, значит, товарищ Головко берётся за это дело?
Это не вопрос. Это назначение.
Ему 34 года.
Северный флот в 1940-м — не самое завидное место службы. Мурманск, Кольский полуостров, арктические ветра и инфраструктура, которую ещё только предстоит выстроить. Но Головко начинает, не жалуясь.
А 17 июня 1941 года делает то, за что его могут расстрелять.
За четыре дня до начала войны — официальной, объявленной, с датами и директивами — он отдаёт приказ: сбивать все самолёты-разведчики над акваторией флота. Без запроса в Москву. Без согласований. Флот рассредоточивается вдоль береговой линии и занимает боевые позиции.
«Популярная песня «Если завтра война» отзвучала на Севере уже 17 июня 1941 года», — напишет он потом в мемуарах.
Самоуправство? Безусловно. Но когда 22 июня всё началось, Северный флот оказался единственным, кто встретил войну готовым.
Берия жаловался Сталину. Сталин выслушал и ответил коротко:
— Победителей не судят. Возьмите генерала Павлова — он ждал приказа. И вы знаете, чем это кончилось.
Павлов был расстрелян в июле 1941-го. Головко продолжал командовать флотом.
На его участке фронта немцы не продвинулись вперёд более чем на сорок километров. За всю войну. На фоне того, что происходило в те месяцы в других местах, это звучало почти невероятно.
Режиссёр Алексей Герман скажет об этом позже: «Он спас, а не погубил флот и людей в первые дни войны. За это на него надо было повесить все четыре золотые звезды Жукова».
Но Головко не думал о звёздах.
Он думал о людях.
Когда не хватало солдат, он сделал то, на что другие командиры не решались: освободил заключённых из лагерей, вооружил их и поставил на передовую. НКВД был в ярости. Головко не отступил.
Когда нужна была авиационная поддержка, он договорился с британским флотом напрямую — ещё до каких-либо официальных союзнических соглашений. 30 июня 1941 года британские лётчики поднялись с авианосцев и ударили по немецким позициям. История дипломатии об этом не любит вспоминать.
На Северном флоте появилась традиция: каждую подводную лодку, вернувшуюся с победой, встречали жареным поросёнком, которого капитану вручал лично командующий. Ветераны вспоминали, что Головко в такие моменты буквально бежал к причалу — вприпрыжку, как мальчишка.
Для него матросы и офицеры не были расходным материалом.
Это было редкостью в ту войну.
После Победы казалось, что судьба у адмирала сложится достойно. Но у судьбы оказались другие планы.
В начале 1950-х Головко занимал должность первого заместителя военно-морского министра, когда его обвинили в том, что он скрыл неудовлетворительные результаты испытания нового эсминца. Говорили, что на самом деле это была старая месть — за лагерников, за самовольство 1941-го, за то, что он так и не научился быть удобным.
Полгода у него дома стоял собранный узелок с вещами.
Не пригодился. Но из замминистров выгнали. Отправили на Балтику — командовать 4-м флотом.
Жена Кира Николаевна, актриса МХАТа, которую с ним познакомили почти в шутку — театральный администратор Игорь Нежный буквально посватал их друг другу, — поехала следом, несмотря на угрозы, что карьера на этом закончится. Четыре года в Калининграде. Она играла в местном областном театре. Он набирал новый опыт.
В 1957 году Головко вернулся в Москву. Назначили первым заместителем главнокомандующего ВМФ.
А потом наступил октябрь 1961 года.
На Новой Земле готовились к испытанию термоядерного устройства AN602 — той самой «Царь-бомбы», самого мощного ядерного оружия в истории человечества. Хрущёв отправил Головко наблюдать.
Тот не стал смотреть издалека.
Он приехал в зону испытания.
О лучевой болезни тогда говорили мало. Последствия облучения понимали плохо. Он был военным человеком, привыкшим быть там, где происходит важное.
17 мая 1962 года адмирал Арсений Григорьевич Головко умер. Ему было 55 лет.
Сыну не исполнилось тринадцати. Он вырос и стал морским офицером — как отец. Дочь пошла по маминому пути, в театр.
Кира Николаевна до конца жизни считала Хрущёва своим личным врагом. Не за опалу, не за ссылку на Балтику. За то, что послал мужа туда, откуда не возвращаются здоровыми.
Героя Советского Союза Головко так и не получил. Единственный командующий действующим флотом — без высшей военной награды страны. Официального объяснения этому нет до сих пор. Поговаривали, что Берия свою обиду не забыл.
Но история иногда восстанавливает справедливость по-своему.
В мае 2020 года на «Северной верфи» в Санкт-Петербурге спустили на воду третий фрегат проекта 22350. Современный боевой корабль, оснащённый по последнему слову техники. Его назвали «Адмирал Головко».
Садовод из Прохладного, которого партия отправила на флот, снова вышел в море.