В 1990 году состоялась дискуссия, о которой сегодня не принято вспоминать. Она была неудобной тогда и остается неудобной сейчас. Александр Зиновьев, выдающийся социолог и писатель, разговаривал с Борисом Ельциным на французском телевидении. Один — с предельной точностью предсказывал будущее страны. Другой — обещал золотые горы и светлое завтра.
Я много раз перечитывал стенограмму того разговора, изучая исторические документы той эпохи. И каждый раз поражаюсь, насколько точно Зиновьев видел то, что должно было произойти с нашей страной. А ведь его не слушали. Более того — после этой дискуссии его попросту отлучили от западного телевидения.
Царские обещания на французском телеэфире
Ельцин выступал в привычной для себя роли народного заступника. Он говорил о роскоши Политбюро, о привилегиях партийной номенклатуры. Заявлял, что уже отказался от всех льгот для себя и семьи, называл это своим нравственным принципом. Обещал, что одним из первых законов России станет ликвидация привилегий.
Зиновьев спокойно отвечал: новая номенклатура будет жить еще богаче прежней. Власть всегда создает себе условия для комфортной жизни. Меняются только вывески и лозунги.
Я часто вспоминаю эти слова, когда читаю о дворцах и яхтах людей, которые в начале 90-х клялись в верности народу и демократии. Зиновьев словно видел их будущее сквозь время.
Ельцин рассуждал о необходимости многопартийной системы, фракций, горизонтальных структур. Считал, что без этого страна скатится в болото. Призывал к решительным и радикальным действиям, критикуя Горбачева за полумеры и нерешительность.
Прогноз, который сбылся с пугающей точностью
Зиновьев терпеливо объяснял: разрушение сложившейся системы приведет к хаосу и распаду государства. Многопартийность в условиях неготового общества превратится в борьбу кланов за власть и ресурсы. Радикализм без понимания последствий обернется катастрофой для миллионов людей.
Изучая документы той эпохи, я постоянно натыкаюсь на один и тот же момент. Зиновьев предупреждал о распаде экономических связей, о взрыве национализма, о том, что страна окажется на грани выживания. Ельцин же говорил о том, что народ возьмет власть и поставит молодых и энергичных людей.
История рассудила их спор жестоко и однозначно. То, что произошло после прихода Ельцина к власти, подтвердило каждое слово Зиновьева. Распад государства, обнищание населения, криминализация экономики, разрушение науки и промышленности.
Особенно горько читать слова Ельцина о том, что сверхсильная власть в одних руках опасна для страны. Человек, который говорил это в 1990 году, через три года расстреляет из танков парламент. Тот самый Ельцин, который говорил о демократии.
Неудобная правда, которую спрятали
После этой дискуссии Ельцин больше никогда не вступал в открытые публичные споры. Зиновьева отлучили от европейского телевидения. Его прогнозы оказались слишком точными и неудобными для тех, кто готовил развал Советского Союза.
Я задумываюсь об этом каждый раз, когда встречаю попытки обелить эпоху 90-х. Зиновьев видел будущее, но его не захотели слушать. Ельцин обещал рай на земле и привел страну к катастрофе. Один был учёным-прогнозистом, другой — политиком-разрушителем.
Сегодня имя Ельцина известно всем, работают памятные центры, проводятся юбилеи. О Зиновьеве вспоминают редко. Его наследие хранят энтузиасты в виртуальном пространстве. Потому что его правда остается неудобной. Она показывает, что катастрофа 90-х не была случайностью. Она была предсказана.
Читая стенограмму той давней дискуссии, я понимаю: нам показали две дороги. Одна вела к сохранению и эволюционному развитию страны. Другая — к разрушению и хаосу. Выбрали вторую. И расплачиваемся за этот выбор до сих пор.