Мама ведёт себя так, что любое желание пойти ей навстречу испаряется без следа. Взрослый человек — а поступает словно обиженный ребёнок, вымещая всё на самом беззащитном: она игнорирует звонки своей внучки, будто той и нет на свете.
А причина всей этой холодности — наша с мужем несговорчивость. Повод, правда, вышел до странности нелепым: мама обиделась, потому что мы отказались купить ей машину — ту самую, о которой она грезила годами.
Но где взять свободный миллион? Взять кредит ради маминой мечты — всё равно что выстрелить себе в ногу: на нас и так висит ипотека, и каждый рубль на счету.
История с машиной началась лет четыре назад. Как раз тогда родители мужа сменили автомобиль на более новый. Мы как-то собрались за чаем — мама, мы с мужем, дочка играла в углу с куклами. Свекры похвастались новой машиной, показали фото. Мама вздохнула, помешивая чай:
— Я вот тоже всегда о машине мечтала… Да куда там — с моей-то зарплатой.
Я осторожно заметила:
— Мам, но ведь они сами копили, продали старую, добавили — и купили. Без чьей-либо помощи.
Она лишь отмахнулась:
— Ну и что? У них семья, поддержка. А я одна.
Свекры, впрочем, справились сами: продали старую машину, добавили накопленное — и купили новую, никого не тревожа. Мы в этом процессе не участвовали ни единой копейкой.
Мама тогда даже прав не имела — я осторожно напомнила ей об этом. В ответ она лишь вскинула брови:
— Дело за малым! — и бодро записалась в автошколу.
Права получила, и тут же превратилась в завсегдатая сайтов по продаже машин. То и дело присылала мне объявления: «Посмотри, какая красота!» А однажды позвонила возбуждённая:
— Вот, нашла отличный вариант! Всего-то 1 200 000. Состояние идеальное, пробег маленький. Ну что, возьмёте кредит?
Я замерла, не зная, что сказать. В трубке слышалось её уверенное дыхание — будто вопрос уже решён.
— Мам, у нас ипотека. И дочь болеет часто. Мы не можем…
— Да ладно тебе, — перебила она. — Вы же работаете. Подумаешь, кредит! Зато я буду с внучкой сидеть.
Мы с мужем несколько лет назад взяли ипотеку. А ещё у нас есть дочь — ей пять, она ходит в садик, но часто болеет, и я то и дело на больничных. Наш бюджет трещит по швам, денег откровенно не хватает.
Но для мамы наши трудности — словно пустой звук. Она искренне не видит проблемы в том, чтобы мы взяли для неё автокредит. На мой вопрос, почему она не сделает это сама, следует возмущённый ответ:
— А с чего я буду отдавать? У меня только пенсия! Ты что, не дочь мне?
Полгода назад мы с мамой крупно поругались. Разговор вышел тяжёлым. Я твёрдо сказала: в обозримом будущем мы не будем брать кредит на машину. Нам его просто нечем будет платить.
— Но я же вам помогаю! — воскликнула она.
— Когда? — тихо спросила я. — Когда ты в последний раз сидела с Лизой?
В трубке повисла пауза. Потом мама резко бросила:
— Значит, так? Значит, я вам не нужна?
— Нужна. Но не за машину.
— Ах так?! Ну и сидите со своей нищетой!
После ссоры мама отстранилась. Перестала приходить, звонить, появляться в нашей жизни. Мы с мужем это переживаем спокойно, но вот для дочери всё это — загадка.
Однажды Лиза прибежала ко мне, глаза на мокром месте:
— Мама, бабушка не отвечает! Я ей звонила, а она не берёт трубку.
Я обняла её, погладила по голове:
— Может, бабушка занята?
— Но она раньше всегда отвечала… — шмыгнула носом Лиза. — Почему она больше не хочет со мной разговаривать?
Сердце сжалось. Я не знала, что ответить. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что бабушка обиделась на взрослых и теперь отыгрывается на ней?
А мама, похоже, решила проучить нас — и выбрала самый болезненный путь: она отыгрывается на внучке. Сама не звонит, хотя раньше они созванивались чуть ли не через день, и не отвечает на звонки ребёнка.
Дочь маленькая, она не понимает, за что бабушка на неё обиделась. И плачет. Мы с мужем стараемся её успокоить, как можем, — а внутри всё сильнее закипает злость на мою маму.
Вечером, уложив Лизу спать, я сказала мужу:
— Представляешь, она предложила: «Я буду с внучкой сидеть, а вы мне машину купите».
Муж покачал головой:
— То есть бесплатно посидеть с родной внучкой она не может, а за машину — пожалуйста?
— Именно.
Мы помолчали. В окне мерцали огни города, где-то вдалеке проехала машина — наверняка не за миллион, а куда скромнее.
Ну хорошо. С нами ты не хочешь общаться, считаешь нас жадными и чёрствыми. Но при чём тут пятилетняя внучка? Разве она тоже отказала тебе в покупке машины?
Раньше мы с мужем иногда думали: если мама будет помогать с ребёнком, я смогу выйти на полную ставку, зарплата станет стабильнее — и, может, мы как-то потянем этот кредит. Но теперь эти мысли развеялись, как дым.
Я так зла из‑за слёз дочери, что даже говорить с матерью не хочу. Как можно быть настолько расчётливой? Манипулировать дочерью через маленькую внучку, чтобы добиться своего… Это ранит не только ребёнка — это рушит саму суть семьи.
Иногда по вечерам Лиза подходит ко мне и тихо спрашивает:
— Мама, а мы скоро поедем к бабушке? Я ей рисунок нарисовала…
И я не знаю, что ответить. Просто обнимаю её крепче и шепчу:
— Всё будет хорошо, солнышко. Всё обязательно наладится.