Как изоляция, ртуть и голод сделали целый народ маленьким, и что от этого осталось
Дверь высотой семьдесят сантиметров. Не в кукольном домике, в настоящем жилье. Где люди рождались, ели, спали и умирали. Где потолок – 140 сантиметров, а окно с ладонь.
Представьте, вы пытаетесь войти в дом, согнувшись пополам. Внутри темно, пахнет глиной и сухой травой. Стены, в полутора метрах друг от друга. Это не декорация к фильму.
Это Махунек – деревня в иранской провинции Южный Хорасан, в 75 километрах от афганской границы. Ей полторы тысячи лет. И всё это время здесь жили люди.
Дома, которые не хотели быть замеченными
Когда подъезжаешь к Махунеку, почти ничего не видно. Серо-коричневые холмы, растрескавшаяся земля, выжженная солнцем. И только присмотревшись, видишь маленькие выступы над поверхностью. Крыши домов, накрытые ветками и соломой.
Дома здесь не стоят на земле, они в неё вкопаны. Примерно на метр. Строили из камня и глины. Того, что было под рукой, потому что везти, что-то сюда означало тащить на собственном горбу.
Ни дорог, ни животных для перевозки грузов. Зимой температура падает ниже нуля. Летом – выжигает всё живое. Маленький дом тут не каприз и не бедность. Это физика. Меньше объём – меньше дров. Меньше холода. Меньше шансов замёрзнуть ночью.
Потолок – 140 сантиметров. Дверной проём – 70. Одна комната площадью от семи до четырнадцати квадратных метров. В ней умещалось всё. Зерно, сон, огонь, жизнь.
Двери всегда делали с южной стороны, чтобы северный ветер не выдувал тепло из единственной комнаты. Маленькие окошки под потолком. Никакого лишнего пространства, никакой декоративности. Только то, без чего не выжить.
И ещё. Серый камень, так точно сливался с окружающими горами, что чужак не замечал деревню, пока не оказывался в ней. В краях, где появление незнакомцев не сулило ничего хорошего, это было не архитектурным решением, это было стратегией выживания.
Почему целое поколение не выросло
Жители деревни, афганцы по происхождению. Часть говорит на дари. Предки нынешних жителей пришли сюда около четырёхсот лет назад. Сама же деревня существовала уже тысячу лет до их прихода.
Когда исследователи начали изучать Махунек, выяснилась странная вещь. Прежние поколения, были на сорок-пятьдесят сантиметров ниже своих потомков.
Средний рост нынешних жителей, около 160 сантиметров. Значит, раньше здесь жили люди ростом – 110-120 сантиметров.
Причин этому несколько. Все они действовали одновременно. Рацион – репа, ячмень и китайский финик. Ни мяса, ни молока. Животноводство не прижилось в этих местах.
Хронический дефицит белка и витаминов, преследовал поколение за поколением. Питьевая вода содержала ртуть. Это отдельный и серьёзный фактор, который исследователи выделяют особо.
А из-за полной изолированности деревни практиковались близкородственные браки, которые со временем могли закрепить карликовость на генетическом уровне.
Один из местных стариков в разговоре с журналистами описал это без обиняков - «Засуха, нет воды. Мы были такими голодными. Нечего есть, ели травы и листья. Мы стали маленькими людьми от голода и жажды».
Мумия, которую нашли не здесь
В 2005 году вокруг деревни вдруг поднялся международный шум. В Иране обнаружили мумию. Двадцать пять сантиметров, крошечное тельце, будто куколка. Её нашли не в Махунеке, а совсем в другом месте.
В древней крепости Гудиз, в Керманской провинции, у города Шаддад. Контрабандисты пытались продать находку в Германии за три миллиона долларов.
СМИ немедленно связали мумию с «деревней лилипутов». Журналисты написали то, что хотела услышать аудитория. Вот оно – доказательство. Настоящие гномы. Живые лилипуты. Толкин оказался прав. Деревня оказалась в заголовках по всему миру.
Исследователи разобрались быстро. Антрополог – Фарзад Форузанфар из Организации культурного наследия Ирана установил. Мумия – это недоношенный ребёнок, умерший около четырёхсот лет назад и мумифицировавшийся естественным образом из-за особенностей захоронения.
Значит нет, никаких гномов. Да и найдена она была в другом регионе страны. Прямой связи с Махунеком нет.
Но специалисты, изучавшие саму деревню, не отрицали главного. Аномалии роста у прежних поколений жителей действительно были.
Архитектура – самое конкретное доказательство. В потолок 140 сантиметров не упрётся головой человек, которому больше не нужна дверь в 70 сантиметров.
Дорога, которая всё изменила
Примерно в середине прошлого века сюда наконец дотянулась дорога. Первая. Потом электричество. Потом магазин. Потом школа.
С дорогой пришла еда. Рис, курятина, овощи. Появились связи с другими поселениями. Близкородственные браки постепенно сошли на нет. Дети стали расти выше и здоровее. Сначала чуть заметно, потом разительно.
Сейчас почти вся молодёжь обычного роста. Невысокие жители в основном старики. Найти бабушку ростом 130 сантиметров в Махунеке ещё можно.
Старые хижины почти не жилые. Молодёжь строит дома нормальных размеров. Кто-то использует крошечные каморки, как загон для скота и кур. Кто-то просто оставил их, как свидетелей прежней жизни.
Сегодня – жизнь без воды и без перспектив
Мужчины ездят на заработки в Бирдженд – административный центр провинции, находящийся в полутора сотнях километров. Есть работа на руднике. Женщины остаются дома. Для них работы почти нет. Некоторые зарабатывают ткачеством.
Воду носят вручную из источника, который в двух километрах. Водопровода нет по сей день. Засухи бьют по урожаю каждый второй сезон. Молодёжь уходит и не возвращается.
Около 20% населения Ирана живут за чертой бедности. Махунек, не исключение из этой статистики, а её иллюстрация.
Сунниты и шииты здесь живут рядом и не воюют. Пожалуй, единственное, в чём деревне повезло больше, чем многим другим. Местная особенность.
В 2019 году завершился третий этап реконструкции. Власти восстанавливают исторический облик деревни. Логика понятна. Туристы едва ли не единственный шанс на будущее.
Обсуждается идея переоборудовать часть хижин в гостевые дома. Приехать, пожить день-другой согнувшись. Почувствовать, как давит потолок.
Лучшее время для поездки – осень или весна. Летом жара превращает визит в пытку. Местные дети, говорят, не отходят от туристов ни на шаг, в надежде на угощение. Для них приезжий всё ещё событие.
Полторы тысячи лет люди жили здесь, согнувшись, и физически, и буквально. Сейчас они наконец стоят прямо. Но деревня всё ещё ждёт, когда мир о ней вспомнит.