В издательстве «Фантом Пресс» и в Яндекс Книгах вышел роман британо-ливийского писателя и лауреата Пулитцеровской премии Хишама Матара «Мои друзья». В центре сюжета — история трех ливийцев, чью юность, дружбу и судьбы определили стрельба у посольства Ливии в Лондоне в 1984 году и «арабская весна». Литературная обозревательница Екатерина Петрова рассказывает, как ночная прогулка по городу превратилась в путешествие длиной в 30 лет.
Екатерина Петрова
Литературная обозревательница
Хишам Матар — британо-ливийский писатель, эссеист и мемуарист. Он родился в Нью-Йорке в семье ливийцев и рос в Триполи, Каире, а уже подростком оказался в Лондоне. В двадцать с небольшим Матар управлял собственной архитектурной компанией, а потом начал писать стихи, но довольно быстро перешел к прозе, поскольку в поэтической форме ему становилось тесно. Матар оставил архитектуру, работал актером, каменщиком и переплетчиком книг, пока в 2006 году не вышел его дебютный роман «В стране мужчин», переведенный на 30 языков и вошедший в короткий список Букеровской премии. Его второй роман «Анатомия исчезновения» и мемуары «Возвращение», получившие Пулитцеровскую премию 2017 года, продолжают тему похищения и исчезновения его отца-диссидента при режиме Каддафи.
Между прошлым и будущим
В начале 2000-х, работая в Париже над книгой «В стране мужчин», Матар записал на обороте конверта очень простую идею из двух строк для книги о трех друзьях, которые оказываются в разных местах. Позднее, разбирая архив, он обнаружил, что первые строки относятся к 2003 году, хотя он долго считал, что идея романа «Мои друзья» возникла в 2012-м. В одном из интервью Матар говорил, что изначально хотел написать «книгу о дружбе, особенно мужской дружбе», где «человеческие отношения находятся в центре, но подвержены истории и политике», а также напряжению между близостью и условностью доверия.
Матар начал всерьез обдумывать книгу в 2011–2012 годах, когда был окружен друзьями, вовлеченными в события «арабской весны» в Ливии, Египте и Тунисе. По его наблюдению, в экстремальных обстоятельствах люди, исходя «из одного и того же политического или этического места», могут «оказаться в разных точках», и это часто связано с личным темпераментом. В интервью The Guardian Хишам Матар говорил, что ему была необходима временная дистанция: «Мне нужно было найти нужную дистанцию или амбивалентность, иначе никогда не смог бы написать сцену убийства Каддафи так близко к событию».
«Мои друзья» начинаются с расставания. Вечером 18 ноября 2016 года рассказчик Халед Абд аль Хади провожает старого друга Хосама Зову на поезд на станции Сент-Панкрас и затем пешком идет домой в Шепердс-Буш. Этот одинокий переход через Лондон от Кингс-Кросс к Сент-Джеймс-сквер и далее структурирует повествование. «Два ближайших моих друга разъехались в противоположные стороны: Мустафа — обратно в прошлое, а Хосам — в будущее», — говорит Халед. Роман начинается с конца: двое друзей прощаются, а затем повествование переносит читателя на 30 лет назад, в 1984 год.
Кривые зеркала дружбы
Халед — студент в Эдинбурге, позже школьный учитель в Лондоне. Почти импульсивно он согласился тогда поехать в Лондон на акцию протеста у ливийского посольства, где получил ранение. Он не знает, попало ли его лицо на фотографии и безопасно ли ему возвращаться домой. Его письма родным читают, звонки прослушивают, и Халед не может объяснить семье, почему не возвращается. Его шрамы, долго скрываемые от семьи и коллег, приносят ему больше стыда, чем гордости, а насилие он переживает как опыт, который требует интерпретации. Халед признает хрупкость своего положения в изгнании: «Жизнь, что я создал для себя здесь, держится на хрупком равновесии. Я должен цепляться за нее обеими руками. Это единственная жизнь, которая у меня есть».
Мустафа — дерзкий, светский и более политизированный. После 2011 года этот саркастичный агент по недвижимости становится бойцом за свободу. Хосам чуть старше, когда-то знаменитый молодой писатель, чью аллегорию против режима читали на радио BBC на арабском. Но потом он замолчал:
«Для писателя изгнание — это тюрьма, — сказал он. — Отлучение от источника, и потому, отважный или нет, он умирает у нас на глазах».
Двое — Халед и Мустафа — получают ранения 17 апреля 1984 года, несколько недель они проводят в больнице под охраной полиции, понимая, что их отсутствие заметят осведомители режима. Текст Хосама, прозвучавший по радио, оказывается связан с убийством диктора в лондонской мечети. Это убийство, как и стрельба у посольства, действительно произошло в реальности. Матар вводит вымышленных персонажей в исторический контекст, придавая публичным событиям непосредственность личного опыта.
Позже все трое живут в Лондоне и часто встречаются в пабе. При этом Мустафа держит дистанцию от Хосама, обвиняя его в том, что тот якобы оставил антикаддафиевское дело. С началом восстания Мустафа и Хосам возвращаются на родину воевать. «Встретившись в Ливии на поле боя, они стали ближе друг к другу, чем я когда-либо к любому из них», — фиксирует Халед.
Матар строит роман как тонкое исследование дружбы среди изгнанников. При этом мы видим Мустафу и Хосама только через оптику Халеда, через то, как он видит своих друзей. Вся троица становится друг для друга вместилищем доверия и интерпретаторами мира, но одновременно они кривые зеркала. Каждый из них видит в другом того, кем никогда не сможет стать.
Расстрел протестующих и «арабская весна»
Хишам Матар и его герой Халед существуют в схожей исторической рамке. Матар родился в 1970 году в Нью-Йорке, где его отец работал при ливийской миссии ООН. В 1973-м семья вернулась в Триполи, а в 1979-м покинула страну из-за преследования при режиме Каддафи. В 1986 году Матар начал учиться в английской школе-пансионе под вымышленным именем. «Меня должны были звать Боб. Если кто-то звал Хишамом, я не должен был оборачиваться», — вспоминает писатель в интервью The New Yorker.
В 1990-м его отца похитили в Каире и переправили в ливийскую тюрьму Абу-Салим. Связь с ним прервалась, и в мемуарах «Возвращение» писатель отметил: «Я завидую окончательности похорон. Я жажду определенности». В романе «Мои друзья» отсутствует фигура пропавшего отца, но Халед, как и автор, покидает родину подростком, живет в Лондоне десятилетиями и ощущает изгнание как жестокий разрыв с корнями.
Ключевым историческим узлом становится 17 апреля 1984 года — демонстрация у ливийского посольства на Сент-Джеймс-сквер в Лондоне. После месяцев напряженности и на фоне казней активистов в Триполи из окон посольства открыли огонь по толпе протестующих. Ранили 11 человек, погибла британская полицейская Ивонн Флетчер, а дипломатические отношения между Великобританией и Ливией были разорваны.
В «Моих друзьях» Халед и Мустафа оказываются среди раненых. Самому Матару тогда было тринадцать. Он видел репортаж по телевидению в Каире и вспоминал в The Guardian, что его «глубоко задело» увиденное:
«Я никогда не забуду вид молодых ливийцев в масках, корчившихся на асфальте... Помню, как один звал мать».
Позже, уже студентом в Лондоне, Матар подружился с человеком, который был ранен в тот день.
Другое ключевое событие — «арабская весна» 2011 года и убийство Муаммара Каддафи. Матар был глубоко вовлечен в происходящее и активно комментировал события в международной прессе. Падение режима открыло для писателя возможность вернуться в Ливию в 2012 году и попытаться выяснить судьбу отца. В «Возвращении» он приходит к выводу, что тот, вероятно, погиб 29 июня 1996 года во время бунта заключенных в Абу-Салиме. В «Моих друзьях» революция стала частью биографии трех героев: один возвращается в Ливию, другой уезжает в Америку, третий остается в Лондоне.
«Термометр нашего времени»
Роман «Мои друзья» продолжает ключевые темы прозы Хишама Матара: государственное насилие и жизнь изгнанников за рубежом. Его подлинный предмет изучения — как жить не иммигрантом, а изгнанником, который подвешен между желанием оказаться дома и страхом возвращения. Матар говорит об этом словами Халеда:
«У меня никогда не будет слов, чтобы объяснить, каково это — быть раненым, потерять возможность вернуться домой или отказаться от всего, чего ожидал от своей жизни, и почему я чувствовал себя так, будто умер в тот день на Сент-Джеймс-сквер».
Но, оказывается, и так жить можно: «По какой-то нелепой случайности возродился в теле восемнадцатилетнего изгоя, застрявшего в чужом городе, где он никого не знал и был почти бесполезен самому себе; все, на что он способен, — это просто проживать каждый день от начала до конца, а потом снова и снова». Хишам Матар называл изгнание «термометром нашего времени» и сказал, что для него Лондон был гостеприимным и давал творческие силы, хотя тема корней и свободы для многих художников «может быть формой смерти».
Лондон в романе — способ организации памяти. Книга разворачивается во время ночной прогулки Халеда от Кингс-Кросс до Шепердс-Буш. Формально все действие романа занимает только это расстояние, а по сути, растягивается на десятилетия. И здесь еще более важным протагонистом становится время. Матар задает ему ритм: медитативные периоды замедляют время, затем оно ускоряется, позволяя свадьбам, рождениям и смертям промелькнуть в одном абзаце. Городской пейзаж превращается в пейзаж сознания: литературные паломничества к адресам Роберта Льюиса Стивенсона, Вирджинии Вулф и Томаса Стернза Элиота укореняют новое жилище в воображении. Среди литературных имен, значение которых можно не заметить, — Иван Тургенев. Именно его тема «лишнего человека», неспособного втиснуть душу в действие, как нельзя лучше помогает понять Халеда, которому ничего не хочется.
В романе звучит и ироническое наблюдение: «Лондон был в некотором роде тем местом, куда арабские писатели приезжали умирать». Книгу сложно рассматривать вне постколониального контекста. В начале Халед сообщает, что его отец был одержим историей арабского национализма, который он называл «прощальным подарком колонизаторов». В тексте появляется британский писатель индийского происхождения и лауреат Нобелевской премии по литературе В. С. Найпол. Герои пришли на его лекцию и ощутили предательство из-за его критики ислама. Здесь же мелькает тень британского писателя польского происхождения Джозефа Конрада с его «Тайным агентом». Матар не отделяет политику от формы: литература здесь не только средство представления политики, она дает способ пережить — прожить — политическое.
Читайте и слушайте роман «Мои друзья» в Яндекс Книгах.
ПРОМОКОД для новых пользователей.
Фото: Primo Barol / Anadolu Agency / Getty Images, B. Gomer / Daily Express / Hulton Archive / Getty Images