Говорят, браки заключаются на небесах. Но только вот союз Георга IV и Каролины Брауншвейгской был наскоро сработан королевскими казначеями, из прагматичного расчёта и, скорее всего, с сильнейшего похмелья. Он любил вино, женщин и долги. Она раздражала придворных и благоверного грубыми манерами, специфическим запахом и независимым нравом. Вместе они образовали союз, считавшийся самый шумным и унизительным королевским браком Европы XIX века.
Маленькая бунтарка
17 мая 1768 года в Брауншвейге родилась девочка, которой придворные гувернантки немедленно начали портить жизнь (во всяком случае, по мнению самой девочки). Каролина Амалия Елизавета, дочь герцога Карла Вильгельма Фердинанда и британской принцессы Августы, с первых сознательных лет демонстрировала редкое равнодушие ко всем тем вещам, которые её окружение считало священными: реверансам, улыбкам, этикету и, главное, хладнокровной сдержанности. Все это Каролина отвергала решительно и бесповоротно.
Меж тем Брауншвейг считался одним из либеральных немецких княжеств. Впрочем, по меркам восемнадцатого века это означало примерно следующее: детей здесь тоже воспитывали в строгости, просто при этом им иногда улыбались и разрешали немного поиграть. Каролину это не впечатляло. Она росла шумной, говорливой и совершенно неудобной: её смех звучал невпопад, голос был звонок и громок, а внешний вид нередко оставлял желать лучшего даже по меркам небогатого герцогства. Придворные давно смирились, что Каролину не переделать, и только протяжно вздыхали. А потом из Лондона приехали сваты.
Жених с долгами и тайной женой
Пока Каролина раздражала своих брауншвейгских наставниц, в Лондоне её будущий муж занимался тем, что доводил до нервного срыва своего родного отца. В принце Георге, старшем сыне Георга III, словно бы кто-то нарочно собрал все худшие качества для наследника трона: он взрастил в себе горячую страсть к азартным играм, безудержную любовь к вину, обожал женщин и тратил на них баснословные суммы, а еще питал совершенно королевское презрение к финансовой грамотности. Его конюшни обходились госбюджету в £31 000 в год, обустройство Карлтон-хауса превратилось в бессрочный проект, а казначей, которому поручили подсчитать долги принца, вернулся с грустным ответом:
«Совершенно за пределами любого подсчёта».
К этому сомнительному букету прилагалась тайная жена. В декабре 1785 года Георг обвенчался с Марией Фицгерберт – красивой, дважды овдовевшей католичкой, старше его на шесть лет. Брак был незаконным по трём статьям сразу: Акт о престолонаследии запрещал наследнику жениться на католичке, Акт о королевских браках требовал согласия действующего монарха, которого, разумеется, никто не спрашивал, а роль священника исполнял некий джентльмен, специально выпущенный по такому случаю из долговой тюрьмы на один вечер. Брак был не слишком удачным. Мария поначалу бежала от благоверного на континент, спасаясь от его навязчивости, но Георг добился её возвращения, ударив себя ножом и отправив гонцов с сообщением, что разорвёт повязки, если она немедленно не явится. Пришлось бедняжке ехать обратно. Этот эпизод многое объясняет в характере Георга – и мало говорит в его пользу.
Мария оставалась рядом с ним и после официальной женитьбы на Каролине. Именно это делало брак с Каролиной обречённым на провал ещё до его начала: Георг не собирался отказываться от прежних женщин, а просто добавил к списку новую жену и новую строку расходов. К 1794 году долги его достигли совсем уже фантасмагорических размеров, и парламент поставил условие: он находит законную протестантскую жену в обмен на финансовую помощь. Так на сцене появилась его двоюродная сестра из Брауншвейга, которую Георг никогда не видел, но брак с которой мог бы вытащить его из финансовой трясины.
Харрис везёт невесту
Доставить принцессу ко двору поручили дипломату Джеймсу Харрису, лорду Мальмсбери – человеку выдержанному и привыкшему к трудным переговорам. Каролина, впрочем, и ему оказалась не по зубам.
Харрис прибыл в Брауншвейг и обнаружил невесту живой, весёлой, говорливой и крайне небрежной в вопросах личной гигиены. Запах был, судя по донесениям, значительным: бельё она меняла редко, а ванну так и вовсе принимала без особого энтузиазма.
Харрис четыре месяца обучал Каролину манерам, намекал на важность опрятности и методично докладывал в Лондон о каждом следующем своем провале. Принц Георг читал эти донесения и, надо полагать, каждый раз тянулся к бренди. Каролина, вероятно, догадывалась, что её «шлифуют» под чьи-то представления об идеальной невесте – и не торопилась меняться. Её упрямство было отнюдь не показным: она просто не считала нужным становиться другим человеком ради незнакомого, и по слухам не самого приятного мужчины.
Весной 1795 года Каролина все же ступила на английскую землю. За ней тянулся обоз с приданым, перед ней расстилался туманный Лондон, а где-то в Карлтон-хаусе нервно мерил шагами комнаты человек, который через несколько дней должен был назвать её женой. История этого брака была, в сущности, решена ещё до первого свидания нареченных.
Алтарь, бренди и камин
Первая встреча молодых прошла именно так, как можно было ожидать. Георг, едва увидев Каролину, потребовал бренди – немедленно, не медля, прямо при ней. Каролина, по позднейшим пересказам, оглядела его располневшую фигуру и заметила, что кузен оказался куда крупнее, чем следовало из парадных портретов. Точный диалог история не сохранила – это скорее народный анекдот, отшлифованный поколениями биографов – но он удивительно точно передаёт суть: оба пришли с высокими ожиданиями, оба были немедленно разочарованы и оба не потрудились этого скрыть.
8 апреля 1795 года в Капелле Сент-Джеймсского дворца состоялась свадьба. Георг был настолько пьян, что едва держался на ногах, дважды порывался сесть прямо посреди службы и один раз, по словам очевидцев, поднялся так, будто собирался уйти. Каролина уверенно стояла на своих двоих, но радости особенной тоже не выказывала. После церемонии поздним вечером Георг добрался до брачных покоев и уснул у камина – в парадном костюме, не дойдя до кровати пары метров.
Наутро брак всё же был консуммирован – с очевидным отсутствием взаимного восторга. Каролина в частных беседах живописала «скромность достоинств» супруга; Георг намекал друзьям, что невеста не произвела впечатления невинной. Они обменивались этими уколами с энергией, которой так не хватало им обоим на брачном ложе – через знакомых, письма и светские гостиные, где каждое слово немедленно становилось достоянием общественности.
7 января 1796 года Каролина родила дочь Шарлотту Августу. Династический договор был выполнен, и супруги с облегчением разъехались.
Народная принцесса
Карлтон-хаус Каролина покинула в 1797 году и переехала в собственный дом близ Блэкхита – скромный по королевским меркам, но зато свой. Здесь она принимала гостей из обоих политических лагерей, устраивала шумные обеды, говорила, что думала, и демонстративно игнорировала правила, которыми муж хотел бы её ограничить. Георг попытался отрезать её от дочери Шарлотты, но вмешался свёкор – Георг III, питавший к невестке искреннюю симпатию, – и Каролина регулярно забирала дочь к себе.
Лондонская публика наблюдала за этим противостоянием с нескрываемым интересом и вполне определившимися симпатиями. Принцесса, которая вопреки воле мужа садилась в карету, забирала дочь и выезжала на прогулку – под приветственные крики толпы – была куда ближе простым горожанам, чем принц, тративший состояния на переделку дворцов и содержание череды фавориток. Каролину любили за то, за что её ненавидел муж: за неуправляемость, громогласность и полное отсутствие желания притворяться. Тем временем Шарлотта росла между двумя воюющими родителями – и молчала. Позже она напишет:
«Моя мать была плохой, но она не стала бы такой плохой, если бы мой отец не был ещё хуже».
Между тем Георг не унимался. Мало того что он открыто содержал любовниц – он попытался назначить одну из них, леди Джерси, официальной сопровождающей Каролины, а затем и дамой её свиты. Каролина отказалась наотрез. Этот маленький эпизод отлично иллюстрирует, с каким именно мужем ей пришлось иметь дело.
Тайный ребёнок и расследование
В 1806 году слухи, давно кружившие вокруг Каролины, оформились в официальное обвинение: говорили, что принцесса родила незаконного ребёнка – мальчика, которого воспитывала при своём дворе. Скандал грозил стать грандиозным. Георг, надо думать, потирал руки.
Расследование – официально названное «Деликатным» – установило следующее: мальчик по имени Уильям Остин действительно жил при дворе принцессы, но был сыном бедной работницы, которого Каролина взяла на воспитание. Никакого незаконного ребёнка не существовало. «Некоторая лёгкость поведения» принцессы была зафиксирована официально – что звучало бы весомо, если бы не общеизвестные похождения её супруга, на фоне которых любая «лёгкость» его супруги выглядела детской шалостью. Лондон умилился: принцесса из сострадания взяла сироту из простонародья. Общественное мнение снова было на её стороне.
Европейское турне с последствиями
К 1814 году Георг решил вопрос радикально: настоятельно «посоветовал» жене отправиться путешествовать по Европе с прозрачным намёком: можно не возвращаться. Каролина уехала и решила воспользоваться случаем в полной мере. Она колесила по Италии, Греции и Ближнему Востоку с компанией, которую приличный двор не рискнул бы пустить даже на порог.
В её свите появился Бартоломео Пергами – молодой, высокий, красивый итальянец, начавший службу курьером и ставший у Каролины телохранителем, гофмейстером и, по единодушному мнению шпионов Георга, кем-то значительно большим. Каролина открыто держала его рядом, одаривала титулами и основала в его честь орден Святой Каролины – с редким изяществом демонстрируя полное безразличие к тому, что об этом думают в Лондоне. Там финансировали целую армию соглядатаев, фиксировавших каждую деталь её быта для будущего бракоразводного процесса.
В ноябре 1817 года до неё дошла весть: дочь Шарлотта умерла при родах, произведя на свет мёртвого ребёнка. Весть пришла с запозданием – через курьера, среди чужих людей, в чужой стране. Всё, что ещё связывало Каролину с английским двором психологически, в тот момент оборвалось.
Некоронованная королева
В январе 1820 года умер Георг III, и принц-регент стал королём Георгом IV. Каролина автоматически становилась королевой-консортом. Георг пришёл в ярость и отправил к ней людей с предложением: £50 000 в год и красивая жизнь где угодно – только не в Англии. Каролина отказалась и летом 1820 года вернулась в Лондон. Город встретил её триумфально: толпы выходили на улицы, снимали шляпы, бежали за каретой.
Правительство нервничало, и было отчего. Годом ранее, в августе 1819-го, по прямому распоряжению Георга была разогнана мирная демонстрация в Манчестере: кавалерия врубилась в толпу, погибли люди. Это событие вошло в историю как резня при Питерлоо, и с тех пор имя Георга в народе звучало недобро. «Народная королева», возвращающаяся требовать почести согласно своему положению, была опасна именно сейчас. Правительство скрепя сердце внесло в палату лордов билль о расторжении брака на основании измены Каролины.
Процесс стал публичным спектаклем невиданного масштаба. Каролина ездила на слушания каждый день – в открытой карете, сквозь приветствующие толпы. Лорды выслушивали свидетелей, описывавших её ночи с Пергами. Каролина сидела в зале и слушала, ничуть не смущаясь. Её адвокаты умело напоминали присутствующим, что обвинитель – человек, чьи собственные похождения занимали светские хроники не одно десятилетие. 10 ноября 1820 года билль был отозван: лорды не решились вынести приговор женщине, которую вся страна считала жертвой.
Закрытые двери
Коронация Георга IV состоялась 19 июля 1821 года – пышная, дорогостоящая, тщательно срежиссированная. Каролину на нее не пригласили… И она явилась сама.
Утром она подъехала к Вестминстерскому аббатству в парадном платье и потребовала впустить её как королеву. Дверь перед ней была заперта. Она объехала здание – следующая тоже заперта, и ещё одна, и все остальные. У каждого входа стояли стражники с одной инструкцией. Толпа, собравшаяся вокруг, на этот раз не кричала «ура»: может быть, люди устали от этой войны, а может быть, королева без королевства наконец выглядела просто одинокой женщиной у запертой двери и вызывала чувство жалости.
Через несколько недель Каролина заболела и стала серьезно сдавать – стремительно и явно бесповоротно. 7 августа 1821 года она умерла в Лондоне (возможно, не без помощи мужа), ей было пятьдесят три года. По её собственному желанию на гробе написали:
«Каролина, несчастная королева Англии».
Тело отправили в Брауншвейг – туда, откуда она уехала молодой и шумной, невоспитуамой девушкой.
Георг IV пережил её на девять лет. Последние годы он провёл в Брайтонском павильоне – фантасмагорическом дворце с драконами на потолках и китайскими фонарями в коридорах, методично разрушая свое здоровье вином и лауданумом, окружённый фаворитками и страдающий от бесконечной боли от подагры. Он умер 26 июня 1830 года в Виндзоре.
Муж и жена упокоились в разных странах. Если в их совместной жизни и было что-то, что устроило обоих, – то, думаю, именно это.
А немного поддержать автора можно туть 🥹