В городе N, где даже воздух пахнет перегаром и чьей-то несбывшейся мечтой, жил Антон Сергеевич, 35 лет. Если бы безработица была олимпийским видом спорта, Тоха взял бы золото, перепрыгнув планку собственной лени с запасом в три кредитных лимита и один невозвратный микрозайм.
Он никогда не работал. Ни дня. За 35 лет. Он создавал видимость: носил с собой ноут с разбитым углом (клавиатура была залита пивом, но это придавало солидности), громко говорил по телефону в маршрутке: «Слушай, контракты, конечно, жирные, но я не опускаюсь ниже 300...», а сам в это время шарил по карманам в поисках мелочи на проезд. Кредитки он перекладывал с такой грацией, что банкиры плакали: 20 карт, каждая закрывает дырку другой, и всё это держится на честном слове и просрочке по алиментам (хотя детей у него не было, но сама эстетика).
Жил Тоха по принципу «сегодня здесь, завтра там»: неделя у приятеля Дэна (охранника «Пятёрочки»), неделя у бывшей одноклассницы, которая всё ещё надеялась, что он её отблагодарит «не только мужским достоинством, но и рублём» (не отблагодарил ни тем, ни другим), а иногда и в антикафе, где за 250 рублей в час можно было делать вид, что ты фрилансер, пока персонал не выгонял за то, что ты уснул лицом в клавиатуру, пуская слюни на коврик для мыши.
И всё шло по плану, пока однажды, листая ленту в телефоне (интернет бесплатный — святое), Тоха не наткнулся на неё.
Кристина.
Её аккаунт был как витрина секс-шопа без ценников: много обещаний, но внутри — пустота и китайская резина. «Творческая личность», «на грани гениальности», «ищу тонкие вибрации». Фото: она в берете на фоне заката (берет явно с чужого плеча, под ним жирные корни волос), она с микрофоном в баре (подпись: «стендап-дебют»), она поёт под фонограмму Queen, и даже по сжатому превью понятно: если бы Фредди Меркьюри услышал это, он бы воскрес, чтобы наложить на себя руки повторно.
Тоха, человек, который 15 лет избегал любых обязательств, кроме обязательства вовремя закрыть очередную кредитку перекредитовкой, влюбился. Но влюбился, как умел: стратегически и с минимальными затратами.
Этап первый. Пыль в глаза. Длительность — полгода.
Тоха понял: Кристина — это та женщина, которая оценит его «статус». И он начал строить из себя успешного, но загадочного, как китайский смартфон с намёком на «премиум».
В переписке он стал:
— Антоном Сергеевичем, владельцем «консалтинговой фирмы» (консалтинг заключался в том, что он консультировал Дэна, какую пивасину взять, чтобы с утра не было мучительно больно).
— Человеком, который «очень занят на объектах» (объекты — диваны разных знакомых, которые иногда скрипели под ним во время просмотра порно с большими сиськами).
— Обладателем элитной недвижимости (имелась в виду бывшая одноклассница, у которой была двушка, но она сдавала ему угол за минет — в прямом смысле; Тоха считал это «бартером», одноклассница — «нижним уровнем самооценки»).
Для пущей важности Тоха брал в долг у Дэна деньги на такси, чтобы приехать к Кристине. Он приезжал с букетом из «Пятёрочки» — гвоздики со скидкой 30%, завёрнутые в плёнку так, будто это редкие орхидеи. Иногда в пакете прихватывал бутылку дешёвого шампанского, из-за которого наутро у них обоих было такое несварение, что они соревновались, кто громче испортит воздух в тёти-Зининой комнате. Кристина считала это «низкой мужской энергетикой», но терпела, потому что Тоха иногда оплачивал ей маникюр — самый дешёвый, где мастер так нажимал на кутикулу, что Кристина потом неделю не могла любоваться своими руками в Инстаграм.
Они встречались полгода. Полгода Тоха брал микрозаймы, чтобы оплачивать их «выходы в свет»: бургерная, где есть розетки и бесплатный вайфай, иногда кино, но только по средам — там билеты со скидкой для безработных, а Тоха показывал справку из центра занятости, которую подделал в фотошопе на том самом ноуте с разбитым углом.
После свиданий они ехали к Кристине, которая временно обитала у тёти Зины в комнате, заставленной фикусами и иконами. Секс у них был такой же унылый, как их финансовое положение. Кристина, считавшая себя «тонкой творческой натурой», требовала «духовной близости» и «энергообмена», но по факту просто лежала пластом и командовала: «Не сюда, у меня чакры заблокируются». Тоха, у которого стояк был уже на уровне «лишь бы кончить и не разбудить тётю Зину», делал всё быстро и с одной мыслью: «Главное, чтобы презерватив не порвался — на аборт денег нет даже в рассрочку».
Однажды тётя Зина застукала их в процессе. Старуха вошла без стука, увидела голую Кристину, которая в позе «берёзка» пыталась изобразить не то Камасутру, не то йогу для раскрытия тазобедренных, и Тоху, который сзади напоминал мокрую курицу, и сказала:
— Ох ты ж, мать честная! Хоть бы простынку постелили, оглоеды. Я на этой кровати сплю, между прочим.
Кристина после этого три дня не разговаривала с Тохой, потому что «он разрушил её тонкую энергетику грубой животной страстью и присутствием старческой кармы».
Этап второй. Дойка. Неудачная, потому что доить некого.
Когда Кристина поняла, что Антон Сергеевич — это не «статусный мужчина», а чувак, который носит одну рубашку три дня (просто гладит её в антикафе утюгом, который там стоит для посетителей), она решила: хватит «энергообмена», пора переходить к монетизации.
Первая попытка.
— Антон, моему творчеству нужна студия звукозаписи. Всего 30 тысяч. Это же копейки для тебя.
Тоха, у которого на счету было -45 000 по двум картам и одобренный лимит на третьей (плюс он должен был Дэну три тысячи за такси и полтора — за пачку презервативов, которые Дэн купил по акции «два по цене одного»), побледнел, но нашёлся:
— Дорогая, я сейчас в сделке. Средства в обороте. Но я тебе организую. У меня есть друг — звукорежиссёр, бесплатно запишет.
«Другом-звукорежиссёром» оказался Дэн, охранник, у которого был ноутбук с установленным Audacity и микрофон из караоке-набора, купленного на Алиэкспрессе. Кристина пришла, спела свой «хит» — переложение Инстасамки на церковнославянский с элементами стендапа про мизогинию. Дэн потом выложил запись в паблик «Подслушано N» с подписью: «Мужики, помогите, эта женщина пыталась записать звук, как будто кошку мучают в мясорубке». Под постом было 200 комментариев, самый популярный: «Я бы и выпил с этой тёлкой, но только если она заткнётся и наденет пакет на голову». Кристина, увидев комментарии, рыдала два дня, но Тоха успокаивал её единственным, что у него было в избытке — своим мужским вниманием.
Вторая попытка.
— Антон, мне нужно портфолио для стендапа. Профессиональный фотограф. 15 тысяч.
Тоха почесал затылок, почесал яйца (потому что они чесались после того, как он надел один носок Дэна, а у того была молочница, но Тоха думал, что это просто трение), и предложил:
— У меня есть знакомый фотограф. Тоже творческий. Сделает за идею.
«Знакомый фотограф» — это Тоха с телефоном на фоне кирпичной стены у местного ТЦ. Фото получились такие, что Кристина на них выглядела как баба с рынка, которую сфоткали для ориентировки. Самый удачный кадр был, когда у неё ветром задрало юбку и стали видны капронки со стрелкой и край трусов, которые она носила уже третью неделю, потому что стирка была только у тёти Зины раз в месяц. Тоха этот кадр хотел оставить «для себя», но Кристина удалила всё и ударила его сумочкой по лицу.
Третья попытка. Финальная.
Кристина решила, что нужно брать «на тело».
— Антон, я хочу чувствовать себя желанной. Купи мне бельё. Не дорогое, но красивое. 5 тысяч.
Тоха, который сам не покупал трусы уже года два (носил найденные в прачечной, иногда с чужой фамилией на резинке), сказал:
— Зачем бельё? Мне и так нравится. Ты же творческая личность, естественность — это твоё всё.
Кристина обиделась. Тогда Тоха решил схитрить и купил ей бельё на рынке у того самого Васи, продавца носками. Вася, мужик грубый, с красным носом и руками в татуировках, дал комплект за 500 рублей, предупредив: «Это китайское, оно после первой стирки сядет так, что сиськи будут под мышками.
Но для твоей, Тоха, сойдёт. У неё, походу, и так сиськи под мышками, я видел».
Кристина надела это бельё. Лифчик был на два размера меньше, так что груди вываливались, а трусы врезались в зад так, что создавали эффект «подгузника». Тоха, глядя на это, сказал:
— Ну, сексуально.
— Я знаю, — ответила Кристина. — А теперь давай деньгами. Мне на такси до центра творчества нужно.
— У меня нет, — честно признался Тоха.
— Как нет?! — заорала Кристина. — Ты полгода пыль в глаза пускал! Где твои контракты? Где твои сделки?
— Сделки… ну, понимаешь, партнёры подвели… — замялся Тоха, отводя взгляд.
— Какие партнёры?! — не унималась Кристина. — Ты же даже х свой нормально не можешь показать! У тебя он как у первоклассника, а ты про контракты!
Это был удар ниже пояса. Тоха обиделся. Он знал, что мужское достоинство у него среднее, но в городе N это не считалось позором — там всё меряли литрами, а не сантиметрами. Но Кристина била наверняка.
— А ты, — парировал Тоха, — ты вообще не можешь ни спеть, ни пошутить! Твой стендап — это как если бы бабка на лавочке прочитала «Войну и мир» с матом, а твоё пение — это звук, который получается, если налить воды в микрофон и запустить на репите!
Кристина в ответ запустила в него беретом. Берет попал в кружку с недопитым пивом, и пиво расплескалось по полу комнаты тёти Зины. В этот момент из-за ширмы вышла тётя Зина с иконой в руках и сказала:
— Вы, бессовестные, если не успокоитесь, я вызову участкового. Он у меня зять, между прочим. Он вам оба пришьёт к пупу, будете друг друга целовать до пенсии.
Финал.
Через неделю Кристина ушла к Васе, продавцу носками. Вася, хоть и пил, и был груб, но имел ипотеку, ларёк на рынке и постоянный доступ к алкоголю и колготкам оптом. Кристина переехала к нему в двушку, где на стенах висели ковры, а в холодильнике всегда было поллитровка и вчерашние пельмени. Секс с Васей, по слухам, был коротким, но с матом и хлопком по заду — именно так, как Кристина в глубине души и хотела, хотя и продолжала называть это «грубой мужской энергетикой без духовности».
Тоха остался один. Он сидел в комнате тёти Зины (та разрешила пожить ещё неделю за обещание помыть окна), открыл ноутбук с разбитым углом и задумался. Впервые за 35 лет он захотел пойти работать. Не потому, что ему нужны были деньги, а потому, что хотел доказать Кристине, что может купить бельё, которое не сядет после первой стирки. А потом вспомнил, что для этого нужно сначала купить стиральную машину, а у неё — кредитная история, которая ниже плинтуса.
Он вздохнул, закрыл ноутбук, достал из-под дивана припрятанную бутылку «Балтики 9», которую Дэн дал в долг под расписку «отработать на разгрузке», и решил, что всё это как-нибудь подождёт. Может, завтра он станет тем самым «успешным стратегом». А пока — пусть город N живёт своей грубой, пьяной и пошлой жизнью, где творческие личности торгуют носками, стратеги спят на чужих диванах, а тётя Зина знает про всех такие подробности, что даже участковый зять крестится.
В углу комнаты на стуле висел забытый Кристиной берет. Тоха посмотрел на него, хмыкнул, натянул на голову и, допивая пиво, подумал: «А может, ну её, эту работу? Я теперь — творческая личность. Вон, берет уже есть».