– Ну, ладно, зая, чего тебе стоит? – Никита смотрел на меня умоляюще, словно от моих слов зависела его жизнь.
Я лишь скрестила руки на груди и глянула на него с нескрываемым удивлением. – А, по-твоему, это ничего не стоит? – произнесла я, чуть повысив голос. – Трое взрослых лбов собираются в Сочи жить бесплатно?
– Но ведь я тебя субсидировал! – попытался оправдаться муж.
– Пятьдесят тысяч на четверых на две недели – это, по-твоему, достаточно? – я уже почти не скрывала раздражения. – Ну, добавь, у тебя же есть деньги. А папа с мамой так давно не были на море – может, это их последняя поездка!
Муж махнул рукой в оправдание, а в голове у меня рождался тревожный вопрос: почему это я должна оплачивать отдых его родителей? Почему в нашей с Никитой жизни всё так неравномерно?
Неожиданное решение
Мама и папа Никиты были еще довольно молоды: Свекрови только исполнилось сорок пять, свекор был на год старше. Никто из них не собирался умирать завтра, у них были свои планы на жизнь, которые я, кажется, совсем не учитывала.
Но я уступила. Я очень любила Никиту. Мы были вместе уже два года, но иногда мне казалось, что терпение мое на пределе.
Никита был младше меня на десять лет, и сколько гадостей я выслушала от своей родни до свадьбы — бездна. Мол, я сошла с ума, что в тридцать шесть вышла замуж за парня, которому едва за двадцать. «Ворона!» – так меня дразнили в детстве из-за моей девичьей фамилии Воронкова, и эта обида уходила глубоко в сердце, несмотря на то, что я всегда была умной и самостоятельной.
Но с Никитой я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Первые трещины
Живя вместе в моей двухкомнатной квартире недалеко от метро, Никита находился в постоянном поиске работы. Я уже стала начальником отдела, а он продолжал играть в компьютерные игры и валяться на диване. Его родители приезжали в гости нечасто, но когда это случалось, они забывали о финансовой независимости и требовали, чтобы вся оплата ложилась на мои плечи.
Когда же речь зашла о поездке в Сочи, я подумала, что муж хотя бы с удовольствием оплатит часть расходов. Но ожидания не оправдались. Мы решили жить в частном секторе, чтобы не тратиться на гостиницу, и закупать продукты самим. В итоге готовить, убирать и делать покупки приходилось мне. Свекровь же, приехавшая отдыхать, вела себя так, будто это она королева, которой все обязаны.
Никита же с утра до вечера исчезал на море или в своей комнате, иногда включался в разговоры с родителями, но к общему бюджету практически не добавлял ничего.
Разоблачение
Однажды, вернувшись с рынка поздним днем, я тихо открыла дверь — хотелось не разбудить никого. Но на кухне услышала смех и оживленную беседу.
– Хоть с этой... тебе повезло! – услышала я голос свекрови. – Да уж, все какие-то бедные тетки попадались, а сейчас – красотка, начальник отдела.
– И не говори, ма! – радостно согласился Никита. – Я думал, никогда так и не пристроюсь. Работать придется, а тут – на халяву ноги моет, воду пьет!
Сердце застучало с бешеной скоростью, в горле пересохло. Это была боль, от которой некогда гордая женщина внутри меня начала трещать на мелкие кусочки.
Я тихо вышла на лестничную клетку, села на холодную ступеньку и осознала — меня использовали. Не Никита, ведь у него была своя псевдонимная безответственность, а его родители, которые с легкостью перераспределяли мою доброту и бюджет.
Точка невозврата
Вернувшись в квартиру, я громко хлопнула дверью, чтобы показать, что я здесь, что я слышала и поняла.
– Зая, я уж заждался! – вбежал Никита, пытаясь обнять меня.
– Ты разбери сумки, а я пойду в ванную, – холодно сказала я. Никита не понял, что происходит.
За ночь я собрала вещи, оставив в квартире лишь самое необходимое. Никита не заметил моего ухода, слишком был погружен в свои дела. Я улетела в Москву на ближайшем рейсе. Телефон разрывался от звонков, но я молчала.
Наконец, пришло сообщение: «Вышли деньги на обратный путь». Я улыбнулась сквозь слезы и подумала: «Загорайте до упора, дорогие мои!»
Я поставила точку. Сменив замки, и подавая на развод. Вернув свою девичью фамилию – Воронкова – я почувствовала облегчение.
Задуматься о себе
Я долго думала, где ошиблась. Может, слишком сильно любила? Ведь любовь слепа и глуха. Но теперь, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу женщину, которая не боится сказать «нет» тем, кто переступает закон ее сердца.
Может, я тогда была ворона, а теперь — гордая птица, которая знает свою цену.
И напоследок: иногда, чтобы стать свободной, нужно потерять всё и начать заново. Даже если это страшно, это — путь к самому себе.