Абсолютное доверие — как невинность: теряешь только один раз. Люди вообще злы и безжалостны, а что касается жестокости бесстрастного ума, который ловко нащупывает ваши слабые места и легко манипулирует фактами, желая добить и сломать вас до конца, - это, похоже, самая чистая, утонченная и цивилизованная форма варварства. Иногда ты так близок к человеку, что перестаешь его замечать. Не видишь в нем то, что видят другие. Поруганное детство - слишком острый кусок, чтобы переварить его с помощью иронии. Отсутствие доказательств не равно доказательству отсутствия. Дети живут в волшебных сказках и страшных мифах, о которых не подозревают их родители. Вспомните, как вы в первый раз занимались сексом или просто были влюблены, как неведомая сила наэлектризовывала вас с ног до головы, пронизывала насквозь и превращала в нечто новое. Так вот: все это ерунда, полная ерунда по сравнению с чувством, когда два человека каждый день буднично доверяют друг другу собственную жизнь. Тишина обманчив
Абсолютное доверие — как невинность: теряешь только один раз.
Люди вообще злы и безжалостны, а что касается жестокости бесстрастного ума, который ловко нащупывает ваши слабые места и легко манипулирует фактами, желая добить и сломать вас до конца, - это, похоже, самая чистая, утонченная и цивилизованная форма варварства.
Иногда ты так близок к человеку, что перестаешь его замечать. Не видишь в нем то, что видят другие.
Поруганное детство - слишком острый кусок, чтобы переварить его с помощью иронии.
Отсутствие доказательств не равно доказательству отсутствия.
Дети живут в волшебных сказках и страшных мифах, о которых не подозревают их родители.
Вспомните, как вы в первый раз занимались сексом или просто были влюблены, как неведомая сила наэлектризовывала вас с ног до головы, пронизывала насквозь и превращала в нечто новое. Так вот: все это ерунда, полная ерунда по сравнению с чувством, когда два человека каждый день буднично доверяют друг другу собственную жизнь.
Тишина обманчива, но на самом деле она соткана из тысячи легких звуков, шороха, шелеста и писка; так же иллюзорна и пустота, наполненная тайной, скрытой, шевелящейся повсюду жизнью.
Прорыв в деле — то же самое что прорыв дамбы. Лавина событий вдруг трогается с места и неудержимо несется вниз. Все силы и энергия, которые ты неделями вкладывал в работу, внезапно поворачивают вспять и обрушиваются на тебя, увлекая в свой водоворот.
Когда влюбляешься, на телефоне вечно не хватает денег...
Мы следуем стратегиям, целиком и полностью взращенным на лжи, утаивании и всякого вида уловках. Правда – самая желанная дама в этом мире, а мы – ревнивейшие любовники, машинально отказывающие кому бы то ни было в счастье хоть одним глазком лицезреть ее. Увязшие во лжи, мы привычно изменяем ей, а затем возвращаемся к ней, размахивая неизменным флагом всех любовников: я поступил так из любви к тебе.
...дети отчаянно лгут лишь в одном случае – когда реальность становится невыносима.
Иногда горе делает всех похожими, как маски в греческой трагедии, но порой обнажает сущность человека (вот реальная и довольно скверная причина, почему мы сами все рассказываем родственникам: чтобы посмотреть на их реакцию).
Большинство из нас, сделав что-то ужасное, не готовы в этом сознаваться, даже если признание ничем им не грозит, но это потому, что мы не хотим, чтобы другие думали о нас плохо.
Трагедия - это незнакомая территория, на которую человек заходит без проводника, и ему приходится шагать по ней на ощупь.
Самозаклание - штука благородная, но толку от нее обычно мало.
Совершенство - это сочетание банальностей.
В мигрени хорошо то, что ею можно объяснить все: она выбивает человека из колеи, она от него не зависит, может длиться, сколько ему нужно, и никто никогда не докажет, что ее нет.
Человек действительно может привыкнуть ко всему на свете. То, что вначале казалось немыслимым, постепенно становится допустимым, а затем воспринимается чуть ли не нормой.
Искусство лжи заключается в том, чтобы вовремя остановиться.